28 декабря 2025год
Дорогой дневник,
Сегодня я снова вспомнила, как всё началось в тот снегопад в наш малый Сибирский посёлок Горный, когда я, совсем без денег, открыла дверь своего скромного домика и приютила незнакомца с ребёнком. Я даже не подозревала, что в его пальто, очевидно дорогом, скрывался миллиардер, готовый разрушить весь наш район ради роскошного курорта.
Ты не можешь стоять с ребёнком в эту бурю! крикнула я, сквозь ледяной ветер, который бешено крутил снежинки над центральной площадью, как в сказках о Бабе-Яге.
С ума сошла? отозвался высокий мужчина с тёмной бородой, обнимая плачущего малыша. Снег падал так сильно, что он едва мог видеть, а глаза его дрожали от усталости. Все отели заняты, почти заглушил крик ветра, мой автомобиль сломался, и я не знаю, что делать.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела полное отчаяние. Пальто у него было явно дорогое, но лицо чисто растерянное. Малыш в его руках не переставал плакать, а крошечные ручки простёрты от холода.
Пойдем со мной, сказал он наконец, указывая на свою небольшую кофейню в подвале. Я не позволю ребёнку замёрзнуть в канун Нового года.
У меня был тяжёлый день в «Кофейне «Тепло», только три клиента придёшь, а счета растут, как снежные сугробы, а уведомление о выселении от банка висело у меня над головой уже две недели, напоминая, что у меня есть четырнадцать дней, чтобы спасти дело родителей. Но всё это отлетело в сторону, когда он вошёл в моё помещение.
Меня зовут Алексей, представился он, пока я поднимала маленького Димона на второй этаж к своей крошечной квартире над кофейней. Я Алексей Соколов, ответила я, отворяя дверь, и не бойтесь беспорядка, я не ждала гостей.
Моя квартира была крошечной, но уютной: небольшая гостиная, совмещённая с обеденной зоной, кухня размером с кладовку и спальня, где едва вписалась двуспальная кровать. Всё было чисто, но изношено годами.
Сколько ему лет? спросила я, протягивая руки к ребёнку.
Шесть, пробормотал Алексей, слегка колеблясь, а зовут его Димон.
Как только я обняла малыша, в её глазах смягчилась линия, и она начала нежно качать его, напевая колыбельную, которую пела мне мама.
Беднушка, всё промокла, пробормотала я. Есть ли у тебя сухая одежда?
Алексей достал из дорогой кожаной сумки детскую одежду, явно не купленную в местных магазинах. Всё выглядело брендово: от маленьких башмачков до вышитых боди.
Я приготовлю чтонибудь тёплое, сказала я, возвращая ребёнка к отцу. Кофе или горячий шоколад, что у тебя есть, будет в порядке.
Он кивнул, глядя по сторонам своей скромной квартиры.
Мои родители всегда говорили, что дом, где нельзя приютить чужого, не дом, я вспомнила, пока готовила шоколад на почти пустом молоке. Алексей сидел, наблюдая меня, его золотой часы блестели, будто стоили дороже всего, что у меня было в этой хижине. Но в его глазах читалось какоето невидимое бремя.
Откуда ты приехал? спросила я, разливая горячий шоколад в две уже поцарапанные чашки.
Из Нового Урала, быстро ответил он, пытаюсь совмещать работу и ребёнка.
Вопрос будто ударил его в грудь. Алексей сжал губы и посмотрел в окно, где буря всё ещё ревела.
У нас будет целая ночь, подумала я, садясь на старый диван. Эта буря не утихнет до утра, а может и позже.
Димон снова заплакал, а Алексей выглядел растерянным и не знал, что делать. Я протянула руки в тишине, обнимая малыша, пока он успокаивался в моих объятиях.
В ту же минуту я заметила на его крошечной запястье полосу из пластика с надписью «Димон Соколов». Фамилия Соколов напомнила мне о компании, желающей построить в нашем посёлке роскошный курорт, который выселит всех местных, в том числе и меня. Я ощутила, как сердце сжимается.
Кто же этот человек на самом деле? И зачем он оказался в «Вилле Горный» именно тогда, когда наш район готовят разрушить? Внешний ветер всё сильнее, но настоящий ураган уже завёлся внутри моей крошечной квартиры.
Ночь прошла без сна, каждый раз я видела эту бирку с фамилией Соколов тем же именем, что на всех юридических бумагах, грозивших разрушить наш дом. Алексей спал на диване, а Димон, свернувшись в импровизированной кроватке из подушек, плакал лишь тогда, когда я прижимала его к себе.
Утром, в шесть, я встала готовить кофе. Буря всё ещё грохотала за окном, и никто не мог покинуть деревню.
Доброе утро, сказал Алексей, когда вошёл в комнату с Димоном на руках. Его голос звучал более мягко, чем вчера.
Ты хорошо спал? спросила я, пытаясь звучать нормально. Лучше, чем я в последние месяцы.
Я почувствовала, как внутри меня разгорается тревога: если он действительно мошенник, он может играть со мной.
У тебя есть смесь для Димона? спросила я, указывая на ребёнка.
Есть, но заканчивается, ответил он, рыдая из своей сумки две банки. Я взяла одну, но она оказалась слишком дешёвой и жидкой для полугодовалого ребёнка.
Я вспомнила, как соседка, Мария, показывала мне трюк: смешать дорогую смесь с обычным сухим молоком. Я сделала это, и Димон, наконец, впервые за всё время с момента прибытия, с удовольствием выпил смесь.
Как ты об этом узнала? удивился Алексей.
В нашей маленькой деревне каждый помогает друг другу, ответила я, пожав плечами. У тебя нет семьи, которая могла бы помочь?
Вопрос ударил его, как пощёчина. Он отводил взгляд, сжимая зубы.
Нет, больше нет, пробормотал он.
Я ощутила укол вины. Несмотря на его фамилию, в его голосе звучала искренняя боль.
Прости, прошептал он, я не хотел этого.
Он встал и подошёл к окну, где морозный ветер бил стекла.
Ты разбираешься в машинах? спросил я, помня, как мой отец раньше ремонтировал небольшую автомастерскую.
Немного, ответил он, мой автомобиль издал странный шум, а потом просто перестал работать.
Я пообещала посмотреть, как только стихнет буря.
Во второй день Алексей оказался удивительно полезным: починил кофемашину, которая давно скрипела, и устранил протечку в раковине.
Где ты этому научился? спросила я, наблюдая, как он чинит вытяжку старыми инструментами, найденными в папиной мастерской.
Мой дед был механиком, сказал он, не отрывая взгляда от работы.
Он говорил, что мужчина должен уметь чинить вещи своими руками. Его дед, казалось, был добрым человеком.
Вечером я решила приготовить горячий шоколад «посанфронски», как у меня в семье.
Нужно перемешивать ложкой круговыми движениями, а не в одну сторону, объяснил он, слегка коснувшись моей руки, пока помешивал. Секрет в корице в конце.
Наши руки коснулись, и я ощутила лёгкую искру.
Почему ты так добр со мной? спросил он тихо. Мы только встретились.
Почему у тебя ребёнок, который нуждается в тебе? ответила я. Ты выглядишь как человек, потерявший многое.
Он заплакал, будто удерживая слёзы.
Ты не представляешь, как тяжело, сказал он. Третьий день пришла тётя Надежда.
В тот момент в наше окно вошла Тётя Надежда, моя старшая тётя, которой я всегда говорила, что не следует приходить на семейные ужины, но я улыбнулась и попросила места у хозяина.
Тётя Надежда, произнесла я, открывая дверь, пришла посмотреть, как ты.
Она сняла снег со своего пальто, а затем представила Алексей и Димон.
Вы отец и сын? спросила она.
Алексей кивнул, и я почувствовала, как холод пронзает меня, когда увидела на его запястье браслет с тем же именем Соколов.
Тётя Надежда вгляделась в Димона:
Это фамилия той компании, которая хочет построить роскошный курорт у нас, выселив всех, включая тебя, прошептала она.
Моё сердце снова забилось быстрее. Кто же он, этот человек, и зачем он в деревне, когда наш дом на грани разрушения? Буря снаружи усилилась, но настоящий ураган уже бушевал внутри.
Этой ночью я не закрыла глаза. Каждый раз, когда я пыталась спать, я видела браслет с фамилией Соколов тем же именем, что на всех бумагах, грозивших нашему посёлку. Алексей спал на диване, Димон, свернувшись в импровизированной кроватке, плакал лишь тогда, когда я его обнимала.
Утром я встала, готовя кофе, когда за окном всё ещё вьючилась метель.
Доброе утро, сказал Алексей, держа Димона в объятиях.
Ты хорошо спал? спросила я, пытаясь сохранять спокойствие. Лучше, чем я в последние месяцы.
Есть ли у тебя смесь для Димона? спросила я, указывая на ребёнка.
Есть, но заканчивается, ответил он, показывая две маленькие банки. Я взяла одну, но она оказалась слишком дешёвой и жидкой для полугодовалого малыша.
Я вспомнила совет соседки Марии и смешала дорогую смесь с обычным сухим молоком, и Димон в первый раз за всё время с момента прибытия, с удовольствием выпил её.
Как ты об этом узнала? удивился Алексей.
В нашей маленькой деревне каждый помогает друг другу, ответила я, пожав плечами. У тебя нет семьи, которая могла бы помочь?
Он отмахнулся, скрывая боль.
Прости, прошептал он, я не хотел этого.
Позже я предложила посмотреть его машину. Он рассказал, что автомобиль издал странный шум и просто перестал работать. Я пообещала помочь, когда буря стихнет.
Во второй день Алексей оказался удивительно полезным: починил кофемашину, устранил протечку в раковине.
Где ты этому научился? спросила я, наблюдая, как он чинит вытяжку старыми инструментами, найденными в папиной мастерской.
Мой дед был механиком, сказал он, не отрывая взгляда от работы.
Вечером я решила приготовить горячий шоколад «посанфронски», как у меня в семье.
Нужно перемешивать ложкой круговыми движениями, а не в одну сторону, объяснил он, слегка коснувшись моей руки, пока помешивал. Секрет в корице в конце.
Наши руки коснулись, и я ощутила лёгкую искру.
Почему ты так добр со мной? спросил он тихо. Мы только встретились.
Почему у тебя ребёнок, который нуждается в тебе? ответила я. Ты выглядишь как человек, потерявший многое.
Он заплакал, будто удерживая слёзы.
Ты не представляешь, как тяжело, сказал он. Третий день пришла тётя Надежда.
Тётя Надежда вошла, сняла снег со своего пальто и представила Алексея и Димона.
Вы отец и сын? спросила она.
Она указала на браслет Димона с надписью «Соколов».
Это фамилия той компании, которая хочет построить курорт у нас, выселив всех, включая тебя, прошептала она.
Я почувствовала, как сердце сжимается.
Этой ночью я не могла уснуть. Браслет с фамилией Соколов прилипал к моим мыслям, как будто бы я видела его в каждом сне.
С утра я снова готовила кофе, пока за окном всё ещё вьючилась метель. Алексей, держась за Димона, вошел в комнату.
Доброе утро, сказал он, слегка уставший.
Ты спал? спросила я. Лучше, чем я в последние месяцы.
У тебя есть смесь? спросила я, указывая на малыша.
Есть, но почти закончилась, ответил он, показывая две маленькие банки. Я взяла одну, но она была слишком дешёвой и жидкой.
Я вспомнила совет соседки Марии и смешала её с обычным сухим молоком. Димон впервые за всё время с того момента, когда прибыл, с радостью выпил смесь.
Как ты это узнала? удивился Алексей.
В нашей маленькой деревне каждый помогает друг другу, ответила я, пожав плечами. У тебя нет семьи, которая могла бы помочь?
Он отмахнулся, скрывая боль.
Прости, прошептал он, я не хотел этого.
Мы решили посмотреть его автомобиль. Он сказал, что машина издала странный шум и перестала работать. Я пообещала помочь, как только буря стихнет.
Во второй день Алексей оказался полезным: исправил кофемашину, устранил протечку.
Где ты этому научился? спросила я, наблюдая, как он чинит вытяжку старыми инструментами из папиной мастерской.
Мой дед был механиком, сказал он.
Вечером я приготовила горячий шоколад «посанфронски», как у меня в семье.
Перемешивай ложкой круговыми движениями, а не взадвперёд, объяснил он, слегка коснувшись моей руки, пока помешивал. Секрет в корице в конце.
Наши руки коснулись, и я ощутила лёгкую искру.
Почему ты так добр со мной? спросил он тихо. Мы только встретились.
Почему у тебя ребёнок, который нуждается в тебе? ответила я. Ты выглядишь, как человек, потерявший многое.
Он заплакал, будто держал слёзы внутри.
Ты не представляешь, как тяжело, сказал он. Третий день пришла тётя Надежда.
Тётя Надежда вошла, сняла снег со своего пальто, представила Алексея и Димона.
Вы отец и сын? спросила она.
Она указала на браслет Димона с надписьЯ поняла, что истинная сила не в деньгах или планах, а в том, как мы держим друг друга, когда метель за окном пытается разорвать наши сердца.
