Сестра моего мужа, Аксинья Морозова, попросила у меня вечернее платье и отдала его обратно испорченным.
Ну, Аксинья, пожалуйста! Что тебе, жалко? Оно же просто висит в твоём шкафу, собирает пыль, а у меня судьба на кону! молила меня Марина Соколовa, опустив руки и бросив такие печальные глаза, что даже кот Барс, дремавший на подоконнике, приоткрыл один глаз с подозрением.
Марина стояла у гладильной доски, отпаривая рубашку мужа, и старалась не смотреть на золовку. Мы спорили уже более часа, как старый диск, зацикленный на одной и той же мелодии.
Марина, это не просто платье. Это натуральный шёлк, дорогой, капризный. Я купила его к юбилею нашей фирмы, который будет через две недели. Никогда не надевала, этикетку только вчера срезала. Стоит половину моей зарплаты.
Ой, опять про деньги! фыркнула Аксинья, бросившись на стул и скрестив ноги. Я же прошу лишь на один вечер. У Сергея Иванова день рождения, он меня пригласил в дорогой ресторан. Мне нельзя идти в джинсах или в этом старом сарафане надо выглядеть королевой. А твой изумрудный шёлк как раз мне подходит: размер тот же, фигура похожа. Выручи меня!
В комнату вошёл Вадим Петров, муж Марины. Усталый после смены, но заметив напряжение, сразу насторожился.
О чём спор, девочки? Слышу крики даже в прихожей.
Вадим! крикнула Аксинья, схватив брата за шею. Скажи своей жене, чтобы она не была жадиной! Я прошу платье на один вечер, а она отказывается, будто я чужая.
Вадим посмотрел на Марину, затем на сестру.
Аксинья, если Марина не хочет Это же её вещь.
Что за вещь? Тряпка! Красивая, дорогая, но всётаки тряпка! воскликнула она. Ты же знаешь, как мне нужен Сергей. Если я приду в лохмотьях, он меня не заметит. А в этом платье я его «срежу». Ты хочешь, чтобы твоя сестра была счастлива, или тебе жалко крошечный кусок ткани?
Мне было знакомо всё это: «родная кровь», «семья», «жалко». Свекровь, Галина Петровна, воспитывала детей так, что Вадим всегда чувствовал долг перед младшей сестрой, а Аксинья привыкла, что всем ей должны.
Марина Может, всётаки отдашь? спросил Вадим, виновато глядя на жену. Она же берёт осторожно, лишь на один вечер.
Клянусь! воскликнула Аксинья, прикладывая руку к сердцу. Я только сижу в нём, держу шампанское, может, даже дышу поменьше! Ну, Марина, пожалуйста! После этого я тебе торт куплю, самый вкусный.
Марина выключила отпариватель и тяжело вздохнула. Она знала, что отказ сделает её врагом номер один. Аксинья тогда заплачет маме, Галина Петровна начнёт звонить Вадиму, упрекать его в жёсткой жене, и дом погрузится в мрачную атмосферу.
Хорошо, сдалась она, чувствуя тревожный предчувствия. Но с условиями. Первое: без духов, запах шёлка трудно выводить. Второе: без красного вина. Третье: если чтото случится с платьем, ты заплатишь полную стоимость тридцать пять тысяч рублей.
Аксинья исполосовала ладоши от радости.
Конечно! Ни духов, ни вина! Пью только воду и пахну свежестью! Спасибо, Марина, ты спасла меня!
Марина подошла к спальне, достала из чехла изумрудный шёлк. Три месяца копила на него, отказываясь от мелочей, мечтая блеснуть на корпоративе.
Держи, протянула она, предупреждая о потайной молнии.
Я знаю! схватила платье, не посмотрев, бросила в пакет и, будто бы, «чмокнула» воздух у щеки Марины. Пойду собираться! Верну завтра утром, целым!
Как только дверь захлопнулась, Марина упала на кровать.
Зря я согласилась, прошептала она.
Вадим сел рядом, обнял её.
Да ладно, Марина, что может случиться в ресторане за пару часов? Аксинья хоть и вспыльчива, но не дура. Вещь дорогая, она это понимает. Скандала избежали. Мать бы нас с Аксиньей сожгла, если бы узнала, что мы «ребёнку» счастье испортили.
Этому ребёнку уже двадцать пять, Вадим. Пора бы ей уже платья покупать.
У неё с работой всегда тяжко, отозвалась Марина, вставая. Ладно, будем надеяться на лучшее.
Вечер прошёл в тревожном ожидании. Марина пыталась читать, смотреть сериал, но мысли всё возвращались к изумрудному шёлку. Она представляла, как Аксинья неловко запинается, цепляется за стул, или как официант проливает соус.
На следующее утро, в воскресенье, Аксинья не появилась. Телефон выключен.
Вадим, позвони ей, попросила Марина за завтраком.
Звонил, абонент не отвечает. Наверное, спит. Может, у Сергея ещё осталась.
Меня не интересует, где она спала. Меня интересует, где моё платье.
Аксинья объявилась только к вечеру. Марина услышала звонок в дверь, бросилась открывать, почти сбив с ног кота.
На пороге стояла золовка, вид у неё был, мягко говоря, помятый: вчерашняя укладка превратилась в гнездо, тени под глазами, в руках пакет из супермаркета.
Привет, буркнула она, не встречая взгляд Марии. Платье принесла.
Проходи, пропустила её Марина. Почему телефон был выключен? Я волновалась.
Зарядка дома забыла, отмазалась Аксинья, положив пакет на диван. Спасибо, всё прошло. Сергей в восторге.
Вадим, вышедший из кухни, спросил:
Чай будешь?
Нет, Вадим, мне срочно спать, голова раскалывается.
Подожди, голос Марины стал ледяным. Давай посмотрим платье.
Аксинья замерла.
Ой, Марина, зачем смотреть? Платье в порядке, я его аккуратно сложила.
Нет, посмотрим сейчас, вместе.
Марина подошла к дивану, раскрыла пакет. Оттуда пахло табачным дымом, сладкими духами и чемто кислым. Сердце Марии ушибло в пятки. Она вынула изумрудный комок ткани.
Платье было разрушено. На переднем подоле огромное бордовое пятно, вино, которое Марина строго запретила пить. На бедре ткань была разодрана, словно ктото дернул её с силой, и торчали нитки. У молнии маленькая, но чёткая дырочка с оплавленными краями.
Марина стояла, держа платье в вытянутых руках, в комнате воцарилась гробовая тишина. Вадим подошёл, присмотрелся и присвистнул:
Аксинья Ты что, в окопах ползала?
Аксинья, понимая, что откуда бежать, сразу перешла в нападку.
Ой, ну разлили немного вина, ктото толкнул А дырка в клубе было тесно.
В клубе? переспросила Марина. Ты говорила, что идёшь в ресторан.
После ресторана поехали в клуб, огрызнулась Аксинья. Что такого? Мне же право отдохнуть!
Ты обещала беречь его, клялась пить только воду. Ты прожгла его сигаретой!
Не я! Ктото рядом, махнул рукой Я даже не заметила! Марина, перестань устраивать трагедию! Положи в химчистку, там всё выведут, дырку зашьём, будет как новенькое.
Марина почувствовала, как в её глазах темнеет.
Химчистка не выведет красное вино с натурального шёлка, если оно уже впиталось и высохло. Затяжки на такой ткани не убираются, а прожжённую дырку брошкой не закрыло бы. Платье испорчено, Аксинья. Совсем. Ты это понимаешь?
Да ладно тебе! Не новое теперь, но носить можно! Ты просто придираешься, потому что сразу не хотела отдавать.
Ты и есть виноватая! крикнула Марина, повышая голос. Ты взяла чужую вещь стоимостью тридцать пять тысяч и превратила её в тряпку! Мы же договорились: если испортишь, платишь. Где деньги?
Аксинья округлила глаза.
Ты серьёзно? Тридцать пять тысяч? Может, оно и дешёво в «Садоводе» куплено! Я не могу так платить!
У меня чек, бросила Марина, бросившись к комоду, вытащив коробку с документами. Бутик «Элеганс», артикул такойто, сумма: тридцать четыре тысячи девятьсот девяносто рублей. Смотри!
Аксинья даже не посмотрела на бумажку.
Вадим! вскрикнула она, обернувшись к брату. Скажи ей! Она сошла с ума! Требует деньги, как коллектор! У меня зарплата двадцать тысяч, а их задерживают! Как я ей отдам? Мы же свои люди!
Вадим, растерянно переводя взгляд с испорченного платья на сестру, прошептал:
Аксинья, ты переборщила. Платье в хлам. Марина права, вещь дорогая. Нужно отвечать.
На чьей ты стороне? завопила она, слёзы катились по щекам. Я твоя сестра! Может, Сергей меня бросил после клуба, я расстроена, а вы со своими тряпками! Маме позвоню!
Она схватила телефон и, всхлипывая, начала набирать.
Звони, холодно сказала Марина. Звони, кому хочешь. Но пока не вернёшь деньги или не купишь новое платье, ты в этом доме не будешь.
Ах так?! взревела Аксинья, вставая с дивана. Да вы, подавитесь своим домом! И платьем!
Она выбежала в прихожую, захлопнув дверь так, что отвалилась штукатурка, и исчезла.
Вадим тяжело опустился на стул.
Вечер перестаёт быть томным.
Вадим, обратилась Марина к мужу. Я не шучу. Мне нужна компенсация. Это мои деньги, я их откладывала. Я осталась без наряда на корпоратив и без средств купить новое.
Марина, я всё понимаю, но у Аксиньи действительно нет денег. Ты же знаешь.
Значит, ты платишь. Ты за неё поручился. Ты убедил меня отдать ей платье, сказав: «Что может случиться?». Вот что случилось.
Вадим поморщился.
У нас общий бюджет, Марина. Если я заплачу, это всё равно наши деньги.
Нет. У тебя есть заначка на удочку и лодку. Возьми оттуда.
Вадим хотел возразить, но, увидев лицо жены, понял, что спорить бессмысленно. Марина была в холодном гневе, когда лучше молчать и соглашаться.
Ладно, пробурчал он. Завтра переведу тебе. Но с мамой сама разговаривай.
Через полчаса позвонила Галина Петровна, свекровь.
Марина, что происходит? Аксинья в слезах, рыдает, говорит, что ты её выгнала, требуешь миллионы за старое платье.
Галина Петровна, добрый вечер. Платье новое, но до того, как ваша дочь надела его в клубе, залила вином и прожгла сигаретой. Я её не выгнала, она сама убежала, когда я показала чек и напомнила о нашем договоре.
Ну, пятнышко! возмутилась свекровь. Дело житейское, можно выстирать. Зачем доводить девочку до истерики? Она же извинилась!
Она не извинилась. Говорит, что я «придираюсь» и хочу её «развести». Я уважаю вас, но воспитывать Свету уже поздно, а платить за её развлечения я не обязана. Платье стоит тридцать пять тысяч, испорчено безвозвратно. Завтра отнесу его в химчистку на экспертизу.
Галина Петровна лишь фыркнула и повесила трубку.
На следующий день Марина пришла в дорогую химчистку. Приёмщица, женщина в очках, развернула платье, обнюхала пятно, провела пальцем по разрывам и покачала головой.
Девушка, мне очень жаль. Красное вино на таком шёлке приговор. Можно попытаться очистить, но пигмент останется, ткань посветлеет. Затяжки и прожог уже нельзя исправить. Платье вернуть нельзя.
Можно справку? попросила Марина.
Конечно, напишем, что изделие имеет неустранимые дефекты.
Вечером Марина положила перед Вадимом заключение и испорченный наряд.
Вот, официально. Платье мертво.
Вадим молча достал телефон, открыл банковское приложение и перевёл Марине тридцать пять тысяч рублей.
Я отложил эти деньги на лодку, сказал он глухо. Купи себе новое и прости за Аксинью. Я не думал, что она так безответственна.
Марина увидела, как тяжело ему давалось. Его мечта о лодке полгода копилась. Сердце её слегка смягчилось.
Спасибо, Вадим. Я ценю, что ты поступил помужС тех пор Марина каждый вечер открывала окно, позволяя ночному ветру наполнять дом ароматом свободы, а Вадим, улыбаясь, знал, что их семейный корабль теперь плавает без лишних отягощений.
