Ой, Лёш, ну не забирай ты меня отсюда, пожалуйста еле слышно выговаривала Светлана Петровна, раз за разом смахивая слёзы с лица. Я не поеду Это мой дом, единственный, что у меня остался.
Мама, ну ты же знаешь, я один не справлюсь тихо говорил Алексей. Ну пойми меня.
Сидела она на стареньком продавленном диване в своей избушке на самой окраине родной деревни на Ярославщине, в доме, где прошло всё её детство и внуков она ждала. По комнате щурился осенний свет, и легонько скрипел пол.
Всё у меня в порядке, Лёша. Сама справлюсь, не переживай. Не надо меня забирать, повторяла она, упрямо уставившись в окно.
А Лёша знал: не справится она. Это же инсульт Не первый раз он уже за ней ухаживает: как-то была у неё нога сломана, так тогда пришлось отпуск на работе брать, чтобы следить за ней, кормить, мыть. Хотела быть сильной, но без него и шагу не могла ступить.
До недавнего времени он начал наконец нормально зарабатывать, копеечку собирать. Мечтал на лето ремонт затеять в мамином доме чтобы матери уютнее было. Но всё переиначилось: инсульт. Тут уж не до ремонта, теперь только в город её забирать.
Маришка твои вещи соберёт, сказал он, кивая на жену. Если что срочно понадобится скажи ей.
Светлана Петровна молча глядела на заросший огород сквозь мутное стекло. За окном ветерок кружил жёлтые листья, деревья ветвились, как всегда, всю жизнь на них смотрела. Рабочей левой рукой она крепко держала правую, висящую безвольно.
Марина хлопотала в шкафу: Светлана Петровна, этот платочек брать? А этот халат? Но та не обращала внимания, будто уже мыслями была далеко-далеко, где-то в забытом прошлом.
Всю свою жизнь шестьдесят восемь лет Светлана Петровна прожила в этой самой деревне. Работала вначале в местном ателье швеёй, потом, когда деревня почти умерла, стала шить дома, а со временем и заказов не осталось, занялась огородом. Душу вкладывала в дом да хозяйство. А теперь как снять свои корни, уехать в чужой, шумный город? В квартиру, похожую на казённый номер
Лёш, она опять ничего не ест, устало вздохнула Марина, ставя едва тронутую тарелку на стол в их московской квартире. Я уже не знаю, что делать
Алексей посмотрел на жену, потом на тарелку и только тяжело выдохнул. Заходит в комнату а мать всё так же сидит, глядя в окно. Не моргает, будто затерялась где-то внутри себя. Серая рука её лежит на другой, будто оживить её старается.
По комнате валялись тренажёры, эспандеры, на тумбочке стопка лекарств. Алексей только благодаря своей настойчивости заставлял маму заниматься.
Мама?
Тишина.
Мама
Сыночек с трудом выговаривала мама после инсульта. Речь путаная, тяжело было понять, что она говорит, но уже не так плохо, как в самом начале.
Ты почему опять не ела? Марина старалась Тебе же надо хоть что-то есть.
Не хочу, сынок, тихо отвечает она, медленно переводя взгляд на сына. По правде, не хочу. Не надо меня заставлять.
Мамочка, ну а что ты хочешь? Скажи хоть, я всё найду
Сел рядом, взяла она его за руку слабенько, но крепко.
Лёшенька домой я хочу. Боюсь, больше его не увижу.
Он только покачал головой, вздохнул.
Сам же видишь: на работе каждый день, Марина по больницами да аптекам бегает. Зима, ну что тебе там делать? Давай весны дождёмся
Она лишь кивнула, улыбнулась тускло в ответ.
Только бы не поздно, сынок Только бы не поздно.
Марина Сергеевна, увы, ЭКО снова неудачно, тихо сказала врач в платной московской клинике, снимая очки и участливо глядя на Марину.
Марина зажала рот руками, побелела:
Но как же так? У всех получается, только у меня никак Третий раз уже, а вы говорили это нормально только после первого А у меня уже три, а результата нет Почему?
Лёша сидел рядом, тревожно держал жену за руку. В другом конце клиники маме в это время делали массаж, скоро надо идти забирать.
Послушайте, начал врач, вы очень нервничаете. Для вас малыш смысл жизни, но организм весь в сплошном стрессе, так не получится
Как тут не нервничать? Мы на ЭКО уже сотню тысяч потратили, экономим на всём Я из дома работаю, таблетки эти проклятые глотаю, маму твою холю и лелею, и всё на мне одной! Она то ест, то не ест, то лекарства не пьет Я просто устала, Лёш, очень устала Хочу ребёнка, чтобы хоть ты хотя бы на меня внимание обратил
Захлопнув за собой дверь, Марина выбежала в коридор, всхлипывая.
Извините глухо сказал Алексей доктору.
Да ладно, улыбнулась та. У нас всякое бывает.
Пошёл за женой в коридор Марина сидит, ладонями лицо закрыла, плачет навзрыд.
Прости меня Я не хотела плохо говорить про твою маму Я просто так устала Мне тяжело смотреть, как человек угасает, и надеяться на чудо Всё время одна полоска, сколько денег только на ветер
Я бы всё для вас сделал, если бы только мог тихо ответил Лёша, гладя её по плечу.
Я понимаю Марина слабо улыбнулась сквозь слёзы.
Они сидели так некоторое время, держась за руки. Потом она быстро утерлась, выпрямилась:
Идём. Светлана Петровна уже наверняка закончила массаж, а больниц она не выносит потом долго тоскует.
Знаете, большой надежды на улучшение больше нет тихо говорил старичок-невролог, когда Лёша попросил сказать, что с мамой дальше.
Отошли в сторонку, чтобы Светлана Петровна ничего не слышала.
Понимаете Я сперва думал, что восстановится. После инсульта, конечно, шанс небольшой, но у неё не было вредных привычек, хронических болезней. Были все шансы
Вот только ничего не происходит Я сам всё понимаю.
А я вижу: она сама не хочет жить. Как будто потухла. Искра пропала, запал Словно сдалась.
Лёша молча кивнул. Да что уж и сам всё это видел Мать похудела на пятнадцать кило, ни к книгам, ни к телевизору не прикасается, ни с кем не говорит только всё в окно смотрит.
Иногда такие перемены происходят, если после инсульта страдают определённые участки мозга старичок развёл руками. А у вашей мамы я сначала думал, что дело не в этом. Видно, здесь другое.
Наверное, глухо ответил Лёша
Лёша, дрожащим голосом сказала Марина по телефону, приезжай, пожалуйста Светлана Петровна совсем плоха. Я боюсь, ты не успеешь
Сказать ей это было мучительно тяжело. Каково Лёше она и представить боялась. Да и сама привыкла к свекрови, по-человечески жалко стало: ведь человек угасает на глазах
Раньше хотя бы в окно смотрела, музыкой увлекалась всё папины пластинки слушала на старом проигрывателе, что из деревни привезли. Отец Светланы Петровны был когда-то школьным музыкантом
Теперь она просто лежала, в потолок глядела, ничего не говорила, не ела толком, только молоко пила. Хотя раньше жаловалась: не то, что деревенское А теперь только его и просит.
Алексей примчался в тот же вечер, сразу к матери и всю ночь не отходил, сидел рядом.
Ты помнишь, о чём я просила прошептала мама.
Помню, мамочка кивнул Лёша.
На следующий день они выехали в деревню. От госпитализации мама категорически отказалась: Только домой, не в больницу.
Была уже весна, но снега ещё кое-где лежали. Дорогами ещё можно было проехать, Лёша с трудом довёз маму прямо к дому, помог усадить в коляску.
Всё вокруг журчало, пахло талыми водами. Солнце грело уже по-весеннему, ветерок тронул кроны берёз. Светлана Петровна сидела во дворе часами. На лице у неё наконец появилась улыбка давно её никто такой не видел. Сидела, подставляя лицо весеннему солнцу, дышала полной грудью и плакала от счастья.
Вечером впервые за долгое время поужинала, а потом ещё долго не шла в дом. Просто сидела, провожая закат. А ночью её не стало. Ушла с улыбкой спокойной, умиротворённой. Дома.
Лёша с Мариной взяли отпуск, уладили похороны, разобрали вещи, дом по местным меркам в порядок привели. Лёше по правде захотелось хоть немного пожить той старой жизнью: подышать русским воздухом, послушать лягушек по вечерам.
Перед самым отъездом в Москву Марине стало нехорошо наутро её стошнило. Вышла из ванной с тестом в руке, глаза огромные от удивления: на этот раз две полоски.
Это она Вижу, что это Светлана Петровна нам помогла, шёпотом сказала Марина, не веря своему счастью.
Лёша поднял голову к светлому мартовскому небу, крепко прижал жену к себе. Да, это был мамин прощальный подарок Самый дорогой.