Когда у Людмилы начались схватки, я опять был в рейсе, колесил по трассе МоскваКрасноярск. Только через два дня, не заезжая домой, сразу заехал в роддом, где мне сказали, что жена отказалась от новорожденных близнецов. Написала официальный отказ, сказала, что и старшие ей не нужны, а тут ещё двоеи ушла. Я хоть и терзался сомнениями, мои ли это сыновья, но тогда просто взбесился. Людмила, думал я, совсем уже все границы перешла…
Домой примчалсяжены уже нет, только её вещи исчезли, а старших двойняшек, Антона и Андрюшу, троих лет, она оставила у моей бабушки Веры и уехала в никуда. Родных у меня больше не было, одна только бабушка, да и та старенькая совсем, сами чудом на ногах держится. Но и в детский дом детей отдаватьстыдно. Тогда послушал совет Валеры, соседаняньку нанять. Я дальнобойщик, на КамАЗе своему нормально зарабатываюна няню хватит.
С утра постучался к соседям, там жила Марина, девятнадцатилетняя тихая и добродушная девушка, в местном детском саду няней работала. Сначала отказывалась, боялась ответственности, но всё же уговорилуволилась и согласилась помочь. Мы вдвоём забрали младших из роддомаДимку и Дениса, и она переселилась ко мне, ведь уход требовался постоянный. Из меня отец, честно сказать, так себени подгузник не сменю, ни искупать не умею, да и не хотел особо. Всё оправдывался работоймол, я же мужик, а не нянька.
Сложно Марине пришлосьдвое грудничков, двое сорванцов постарше, требовали постоянного внимания. Хорошо ещё, младшие спокойные былипоедят смеси и спят, укутанные в пелёнки. А Марина всё успевала: и книжки читала про уход за детьми, и массаж училась делать, и упражнения разные для мальчишек осваивала. Наташа, наша участковая медсестра, заходила, подсказывала по мелочам.
Поначалу Марина чуть не бросила всёстрахи, слёзы, но привыкла, привязалась к ребятам душой. А я по-прежнему в рейсах пропадал. Но когда бывал дома, были мы вместе: я, Марина и четверо мальчишекдва непоседливых и два пухлых младенца. Вместе ужинали, смеялись, всё планировали, как детям купить одежду, валялись толпой на диване, по очереди взмахивали каждого малыша на руках. А однажды утром оказалось: проснулись мы с Мариной в одной постели…
Через неделю подали заявление в ЗАГС. К тому времени я уже и с Людой развёлся, и её прав родительских лишили. Марина ни маму, ни подруг не слушаламол, не пара ты ей, пользуется только, а не любит, и вообще неизвестно, как дальше всё будет. Но она и правда любила мальчишек как своих родных, и меня вроде бы тоже. Верила: раз нужны мне, значит не брошу. Сыграли свадьбу скромнуюбез пышных нарядов, почти без гостей. Я сказал, что нечего тут, Марина и не спорила. Главноежили бы дружно.
Но добро не вышло. Муж из меня, как выяснилось, тоже не подарокдома лень, с детьми не возился, всё ссылался на усталость после рейсов. Выпить любил, отдых больше всё устраивал, деньгами стал жадничатьМарине приходилось попрошайничать на памперсы и яблоки. Если вдруг она жаловаласьсразу огрызался: не нравитсяуходи! Но Марина уйти не могладетей бросить бы не смогла никогда.
Два года так протянулись. Однажды возвращаюсь после рейса, поел, развалился на диване, зову Марину.
Марин, поговорить надо. Не буду юлитьу меня женщина есть в соседней деревне. Мы с ней часто видимся, у нас ребёнок будет. Жениться собираюсь. Так что хочу развестись с тобой.
Марина застыла будто. Видно былоне верит сказанному. А дети? А я?
Я детей не отдам! еле слышно сказала она.
Бери. Мне своей заботы хватит.
Своей, да? А эти тогда чьи?… Марина будто задохнулась.
Не начинай нравоучения, воспитательница… Мне только развод нужен.
Хорошо. Но только если ты дашь согласие на усыновление, чтобы я официально стала мамой мальчикам. И чтобы ты никогда не сказал им, что родная мама не я.
И ты пообещай, ответил, плохо про меня не будешь детям говорить. Отец есть отец.
Развелись быстро, без шума. Мальчишкам Марина объяснила, что папа работает далеко, в другом городе, строит для людей многоэтажки, вернётся не скоро. Наш дом продали, купили небольшой в другом районе. Я не возражалмне уже было всё равно. А Марина не хотела огласки, чтобы никто не проговорился чужим. Она ещё до школы закончила курсы парикмахеровстала стричь соседей, потом клиентов стало больше, и дело пошло. Руки у неё добрые, мастер золотой, вот люди и тянулись к ней. Жили небогато, но на всё необходимое хватало. От меня Марина больше ничего не ждала.
Мама, когда папа вернётся из своего далёкого города? На первое сентября в школу с нами пойдёт? спрашивал Антон, с Андрюшей перебирая тетрадки и пеналы.
Мальчишки готовились в школуочень гордились, как умеют считать и читать. Марина прятала ранцы повыше, чтобы младшие не растащили, спокойно отвечала:
Нет, золотце, папе ещё долго строить дома
Я больше не появлялся и не звонил. Марина любила своих мальчишек всем сердцемучила их читать, петь, резвилась с ними во дворе, воспитывала настоящих мужчин. По вечерам всей семьёй пили чай, рассказывали друг другу сказки. Получались они весёлые, почти волшебные. После Марина переписывала истории в толстую тетрадь на памятьдумала, что вырастут сыновья, прочтут эти сказки своим детям, и будут смеяться и вспоминать добрые семейные вечера вместе со мной.
Иван-Царевич с Серым Волком из ржаной муки торт сделали, на коня селиповезли царевне. А та как откусилатак в щенка и превратилась, попала в цирк, а после фокусник обратно девочкой сделал!
Шли годы. Ребята выросли, старшие женились, подарили Марине двух чудесных внуков. Младшие учились в университете. Каждые выходные собирались за большим столомготовили вместе, иногда за чаем читали «Мамину Книгу Сказок» и смеялись, как прежде.
В тот памятный день был День рождения младших. Погода стояла тёплая, во дворе расставили стол, играла музыка, невестки хлопотали по кухне. Я смотрел на всё издалека, не решаясь заглянуть в этот дом…
Марина стояла у двери, смотрела на своих мальчишек и думала, какая она всё же счастливая. И тут в калитку вошёл пожилой мужчинав помятой рубашке, выцветших трениках и кроссовках на босу ногу. Он прошёл по двору, осмотрелся:
Чего это, никто батю не встречает?
Все замерли. Марина сразу не призналано это был я. Пошатываясь, попытался обнять Диму и Дениса, ребята шарахнулисьзапах боярышника и дешёвого перегара выдал меня сразу.
Марин, скажи детям, кто я! Отца уважать надо! Мы же договаривались!
Марина смотрела на меня полная ужасакак сказать ребятам, что «герой-строитель», который якобы строил для бедных дома, просто пропойца, когда-то бросивший их.
Все молчали. Андрей не выдержал:
Отца, значит, уважать надо? А где ж ты был, папа, столько лет? Маму нашу уважать надоона одна нас подняла, всему научила.
Мама ваша? Да она вообще вам никтопросто няня.
Марина убежала в комнату, где спали внуки, и тихо заплакала, решив, что счастье её закончилось.
Дверь тихо приоткрыласьчетверо взрослых сыновей стояли, обнявшись, с улыбкой смотрели на неё. Андрей держал «Книгу Сказок». Протянул маме, там крупными буквами было написано: «И жили они долго и счастливо, потому что с ними была мама самая родная, самая любимая и лучшая на свете!»
Вот тогда я понял: не у всякого, кто родил сердце отца, и не всякая, кто вырастила чужая. Семью создаёт не кровь, а любовь и преданность.