Ну, Ольга, ты же понимаешь, это буквально на месяц, максимум полтора! У тебя трёшка стоит пустая, ты одна обитаешь, кот твой в отдельной комнате, а зал так вообще невидимый. Куда нам с Артёмом и Сашей податься-то? Не на вокзал же с чемоданами! Мы ведь родные, не чужие какие-то.
Светлана, моя двоюродная сестра, жевала мой фирменный торт «Птичье молоко», в упор глядя на меня с потолком ожиданий. Крошки летели на скатерть, но Светка была сейчас в полнейшем восторге от своей идеи даже не засекала, как мусорит. Толик, её муж, уткнулся в телефон, изредка кивал, будто механическая матрёшка. Десятилетний Саша гоготал в коридоре, пытаясь оседлать моего британского кота Филимон от страха попытался протиснуться за шкаф.
Я поставила чашку чая на блюдце, стараясь не показать, как злюсь. Вроде субботний семейный вечер, а тут попытка оккупации моей квартиры.
Свет, погоди, сказала я тихо, но твердо. Давайте чётко. У вас капитальный ремонт, отлично, но почему вы решили, что переселяетесь ко мне?
А куда ещё? искренне удивилась она, глазами как блюдца, с густым чёрным карандашом. В аренду сейчас цены зашкаливают, глянь, что творится! Однушка сорок тысяч рублей! А нам ещё и бригаде платить, материалы, я плитку итальянскую присмотрела красота! Денег впритык. А у тебя полный пансионат: места вагон, тихо, чисто. Не будем мешать. Толик с утра на работе, Саша в школе, я буду мотаться туда-сюда, контролировать ремонт. Вечером поужинали и спать.
Она произнесла это с такой решимостью, будто всё решено, а я здесь только чтобы вручить ключи.
Я оглядела кухню: белые фасады, стеклянный стол, без пятен, как я люблю. Тишину здесь нарушает только мурлыканье Филимона и холодильник. И поняла: неделя с этим семейным десантом и здесь будет базар.
Саша неугомонный сорванец, для которого слово «нет» не существует. Толик громогласный любитель футбола с пивом, да ещё с сигаретой на балконе, от которой у меня мигрень. А Света уверена, что только её мнение верное, начнёт учить меня варить щи «по-настоящему», баночки по шкафам переставлять.
Свет, я не могу вас пустить, сказала я ей прямо.
В кухне разлилась гробовая тишина. Толик оторвался от телефона и глянул мутно. Саша загонял кота, и тот исчез под диваном.
Тебе что, кто-то живёт? Может, мужика завела и скрываешь? подозрительно спросила Света.
Нет у меня никого, я одна, и мне так хорошо. Работаю дома нужна тишина. Трое родственников это балаган. Извини, нет.
Света отставила кусок торта, лицо стало пятнистым.
Оль, ты не шутишь? Мы не на год, месяц, полтора максимум! Пока стяжка, пока стены ломают. Ты же сестра мне, наши матери буквально близнецы! Тётя Галя, моя мама, всегда тебя выручала варенье, пирожки! А ты теперь нос воротишь?
Ну вот, фирменная карта «варенье и пирожки». Ждала этого аргумента. Да, тётя Галя мне помогала двадцать лет назад но забыли как я потом за это у них на даче целое лето горбатилась, пока Светка с журналом на лежаке.
Свет, я признательна тёте Гале, спокойно отвечаю. Но банка варенья и превращение моей квартиры в общежитие вещи несравнимые. Могу помочь с риелтором, занять немного денег на аренду. Но жить у меня невозможно.
Толик! обратилась она к мужу. Ей жалко! Не родня уже! Занять готова, а так принять не может! Мы просто хотели сэкономить для хорошего ремонта думаешь, мы в клоповнике должны жить, лишь бы ты поспала спокойно?
Оль, мы аккуратно были бы, пробурчал Толик скрипучим голосом. Саша пацан тихий. Продукты покупали бы, коммуналку делили. Чего ты вцепилась? Веселее же вместе.
Мне спокойнее в одиночестве. И Саша только что коту хвост едва не оторвал. Слышу: Филимон шипит.
Света встала резко, стукнувшись о стол.
Так тебе кот дороже племянника?! Классика: старая дева с кошками! Всё ясно! Пошли, Толик! Саша! Собирайся! Уходим от этой жадной!
Они собирались с шумом: Света кидала сумку, Толик пыхтел, Саша просил ещё торта. Я стояла в дверях, наблюдая за спектаклем, с колотящимся сердцем. Знала: если уступлю два месяца а то и дольше будет кошмар.
Когда дверь за ними закрылась, я вздохнула и пошла искать Филимона. Кот замаскировался под кровать, глаза в пять рублей.
Вылезай, пушистый, позвала я. Оборону держим. Враг вроде отступил.
Но ошиблась. Враг собирал подкрепление.
Воскресенье, девять утра, звонок. На экране «Тётя Галя».
Вдохнула готовлюсь к тяжёлой артиллерии.
Олечка, здравствуй, тёплый и ледяной голос тётки. Как ночь прошла? Светочка всю ночь плакала, давление ей подняло, думали скорую звать.
Здравствуйте, тётя Галя. Что случилось?
Как что? Сестру обидела выгнала, не приютила. Они ж к тебе всей душой, на поддержку надеялись, хотят детскую Саше сделать! А ты…
Тётя Галя, я никого не гнала. Они у себя дома. Ремонт даже не начался. Я отказала только жить вместе. У меня не пансионат. Работа из дома тишина нужна. Представьте: четверо в одной квартире, один санузел, одна кухня. Коммуналка будет!
Ой, какая ты стала нежная! всплеснула тётя Галя (я будто видела этот жест сквозь телефон). Мы в одной комнате в пятером жили ничего! А ты тут барствуешь не родне помочь! Эгоистка! В мать свою! Та всегда одна особняком! Забыла корни! Бог велел делиться!
Давайте не будем приплетать Бога с мамой. Предлагала им помочь с поиском квартиры. Но им надо бесплатно и с комфортом за мой счёт. Я свою тишину и работу не отдам ради итальянской плитки. Им дорого снимать? Пусть ремонт делают поэтапно многие так живут.
Поэтапно! Пыль глотать! Ребёнку вредно! вскрикнула тётя. Нет у тебя совести! Помни: жизнь бумеранг! Сегодня ты к нам спиной завтра никто стакана воды не подаст. С котом своей и помрёшь, никто не узнает!
Спасибо, тётя Галя. Возьму на заметку. До свидания.
Я отключила и заблокировала номер. Классика: «стакан воды» излюбленный способ давления. У тебя нет семьи значит общественное достояние.
Целый день тревога, не могла работать, ходила кругами. Чувствовала: не закончится. Так и вышло.
Через неделю я чуть успокоилась решила, родня обиделась, не будут общаться, меня это устраивало. Но в пятницу вечером, возвращаясь из магазина, у подъезда сюрприз.
У двери стояла «ГАЗель», грузчики таскали коробки, а управляет процессом Света.
Я остановилась, не верю глазам.
Света? Что происходит?
Сестра обернулась, торжественная и самоуверенная.
О! Ольга, привет! Мы вещи привезли часть. Мебель на складе, а коробки с одеждой, игрушками Саши к тебе. И сами сейчас поднимемся.
Куда подниметесь?!
К тебе, конечно. Квартира строителям сдана, они уже всё ломают. Нам негде быть! Давай, открывай!
Наглость зашкаливает: рассчитывает, что я у грузчиков и соседей не посмею выгнать.
Свет, я же русским языком в прошлую субботу сказала: нет. Загружайте обратно.
Грузчики остановились, переглянулись им всё равно, главное чтобы заплатили.
Оля, не дури! шепчет мне подошла вплотную, духи аж в нос ударили. Нам реально негде! Что, хочешь, чтобы мы на улице ночевали с ребёнком? Не посмеешь выгнать.
Посмею, холодно отвечаю. Ты знала мой ответ и пошла напролом. Это твой риск, не мой. Деньги есть? Значит, найдёте гостиницу хоть на пару ночей.
Ты гадина, процедила она.
Возможно. Но дверь не открою.
Я прошла к подъезду, достала ключ.
Мужики! закричала Света грузчикам. Не слушайте её тащите к лифту! У нас так всегда сейчас откроет.
Грузчики нерешительно двинулись. Я преградила путь.
Молодые люди, я собственник. Никого не приглашала. Если будете входить вызываю полицию, камеры тут и консьерж. Вам нужны проблемы?
Парни переглянулись, старший сплюнул.
Нам проблем не надо, повернулся к Свете. Мать, сами разбирайтесь. Мы вещи к подъезду, как договаривались дальше не тащим. Заказ жди и расчитывайся.
Вы обязаны занести! взвизгнула Света.
Мы обязаны доставить доставили. Женщина не пускает дальше не лезем, деньги давай!
Пока она ругалась, я забежала внутрь, захлопнула дверь, кинулась к лифту руки дрожали.
В квартире закрылась на все замки, старалась не выглядывать из-за шторы.
Внизу настоящая сцена. Грузчики выгрузили коробки на асфальт, получили деньги Света швырнула купюры им, и уехали. Она осталась с Сашей и коробками, Толика не видно.
Мне стало её жалко. На секунду «родная кровь, на улице», но потом вспомнила манипуляции «санаторий», «тварь», «ключи». Это провокация, психологическое насилие.
Телефон разрывается: Света, Толик, тётя Галя, даже незнакомые номера явно подключили родню.
Выключила звук.
Через десять минут в домофон: не подошла. В дверь кто-то из соседей пустил. Она колотила ногами, кричала:
Ольга! Открой! Проклятая, открой! У меня ребёнок мёрзнет! Вещи растащат! Ольга!
Я в кухне, обхватив себя, Филимон жмётся к ногам. Было страшно: открыть кажется, кошмар закончится, но если уступить они здесь навсегда. Ощутят: меня можно ломать.
Сейчас МЧС вызову! Скажу, что тебе плохо! Я дверь выломаю! кричала Света.
Уходи! громко ответила я через дверь. Вызвала полицию, сказала, что ломятся. Через пять минут наряд будет.
Блеф, но сработал. Света затихла, шаги вниз. Ушла караулить вещи или испугалась.
Я действительно набрала 112, но тут же сбросила.
Через полчаса выглянула в окно во дворе Толик со старым универсалом: запихивали коробки в багажник, салон, задний сиденья, Саша между коробок. Света махала руками, отчитывала мужа. Потом уехали.
Тишина дома но тяжёлая после боя.
Я налила себе вина обычно одна не пью. Меня трясло. Я чудовище? Эгоистка жалко диван.
Все выходные сомнения. Родня объявила бойкот. В WhatsApp семейном чате потоки грязи: «Иуда», «предательница», «зажралась». Двоюродная тётка из Калуги написала злое о том, что «семья святое», что «Бог меня накажет» (детей не планировала). Удалилась из чата с концами.
Понедельник в офис. Коллега Ирина увидела, что я измотана, выслушала.
Ольга, ты героиня, сказала, мешая сахар. Я бы сломалась. Пустила а потом вешалась. Моя золовка «на недельку» три месяца, разбила плазму, украла серьги. Я потом ещё шороху получила. Ты правильно поступила: они бы тебя сожрали.
Слова Ирины успокоили. Вечером неожиданная проверка.
У подъезда встретила бабу Маню, соседку с пятого.
Леночка, чего твои в пятницу такой скандал устроили? хитро щурится.
Хотели у меня пожить я отказалась.
И правильно! кивает баба Маня. Светка твоя я её знаю, несколько раз видела, как на ребёнка орала тут у нас. Муж её мутный. А ещё они недавно у свекрови жили у матери Толика. Только выгнали их месяц назад.
Как у свекрови? удивилась я. Говорили ремонт начали сейчас…
Какой ремонт! фыркнула соседка. У меня подруга в их доме. Их свекровь выгнала! Жили полгода, «копили деньги», квартиру чуть не развалили, коммуналку не платили, холодильник подчистили, Светка ещё и материла старуху. Та не выдержала, вызвала участкового, выселила. К тебе прибежали, выдумывают сказки про ремонт. Квартиру, наверное, сдали квартирантам для дохода, сами искали бесплатный вариант среди родни.
Пазл сложился: или ремонт фикция, только способ найти халяву. Приём оседлать нового родича по полной.
Вернулась домой облегчение. Не выгнала родственников в беде, а убереглась от паразитов.
Вечером любимый диван, чай с мятой, книга. Филимон мурлычет на коленях. Чисто, тихо, я дома. Да, потеряла родню, но глядя на них, это освобождение.
Света ещё пыталась пробиться с фейковых страниц в соцсетях, но я банила. Через полгода узнала сняли убитую двушку на окраине, воюют с хозяевами за неуплату и шум.
Я сделала то, что должна: поменяла замки (мало ли, ключи у тёти сохранились), и чётко усвоила: «нет» это полное предложение. И никому объяснять не обязана, особенно дома.
