Когда у Дарьи начались роды, Павел был в очередном рейсе на КамАЗе через заснеженную тайгу.
Все это случилось уже много лет назад. Павел заехал прямо из очередного долгого рейса в родильный дом «Снежинка» на окраине Новосибирска. В приемной ему строго сказали: «Ваша жена оставила заявление об отказе от новорожденных сыновей-близнецов. Сказала, что ей и старшие дети были не в радость, а тут еще двое. Уехала». Павел, хотя и сомневался, его ли это дети, но тут вскипел суровой сибирской обидой: «Дарья все границы переступила!»
Домой вернулся а Дарьи уже и след остыл. Все вещи ее исчезли, а старших, трехлетних близнецов, Ивана и Сергея, оставила у добрейшей бабушки Пелагеи матери Павла. Сердце Павла сжалось не столько от обиды, сколько от стыда: родни у него почти не осталось, только старушка-бабушка, и то здоровья еле-еле хватает. Как детей в детдом отдать? Стыдно на всю округу. Тогда откликнулся на совет старого друга-соседа: мол, найми няню, теперь так все делают.
Так и постучал Павел в дом напротив. Там жила скромная, тихая девушка 19 лет, Матрёна. Работала она помощницей в местном детском саду «Сказка», но такой ответственности испугалась малышей-то четверо! Павел долго уговаривал, на сибирской искренности стоял. В конце концов Матрёна согласилась: уволилась из сада, забрали вместе мальчиков из роддома и поселилась она у Павла потому что круглосуточная забота нужна, а как иначе?
Павел был отец неопытный, ни подгузники сменить, ни искупать черт ногу сломит, говаривал в душе оправдывался: мол, работяга я, грузовик держу, дальнобоем кормлю семью. Матрёне было трудно: крутиться приходилось, младшие близнецы Петя и Артем только на смеси и спали, а старшие все требовали сказку, игру, мамино тепло. Хорошо, что мальчишки родились спокойные, спали под мягким войлоком да русской песней убаюканные.
Деревенская медсестра Галина частенько захаживала, советовала, как кашку варить, во что пеленать, что делать при кашле. Бывало, ночами плакала Матрёна, не веря в себя, но со временем привыкла: малышей полюбила, как своих.
Павел между рейсами лишь на день придумает заглянуть, зато какой был у них уют, когда все вместе: и разговоры у самовара, и радостный смех мальчишек, и тяжелое утомление, но счастье. Когда Марфуша развеселила всех, подбросив Петьку до потолка, так все хохотали, что и Павел разулыбался. Потом уж однажды так и вышло, что встретили утро они в одной постели.
Прошла неделя заявление в ЗАГС подали без лишнего шума. К этому времени Павел оформил развод и Лялю (Дарью) лишил родительских прав. Никого не слушала Матрёна ни мать, ни подруг, говорили: что ты за такого мужика держишься? А ей хоть бы что, любила сыновей, и Павла по-своему полюбила, верила, что будут ценить ее, что не оставит он их теперь, матери-замену малышам не найдешь.
Свадьбу сыграли в столовой у соседа, без белого платья и фаты, с наспех пекущейся шарлоткой и бутылкой «Советского шампанского». Павел только плечами пожал: мол, не в платье счастье, а в делах. И Матрёна не перечила, главное семья да согласие.
Но счастье оказалось недолгим. Павел за хозяйство не брался, чаще уходил в рейсы, дома лишь вечером появлялся, да и тогда за стопкой водки и жалобой: «Дайте хоть дома отдохнуть!» Денег начал приносить меньше, на кашу и фрукты выпрашивать приходилось. Если Матрёна упрекала, он грозил: «Не нравится дверь вон там!» Но детей она уже оставить не могла.
Два года прошли в таком лихолетье. Однажды Павел, вернувшись из дальней командировки через Тюмень, уселся за стол, махнул чаю с мёдом и вдруг спокойно говорит:
Матрёна, не буду юлить есть у меня женщина в другом посёлке, скоро у нас будет ребенок. Собираюсь жениться. А с тобой давай развод.
У Матрёны замерло сердце, не ожидала она такого поворота. Я детей не отдам! прохрипела она.
И не надо, у меня свой будет, буркнул Павел.
А эти чьи же, не твои? едва не задохнулась обидой Матрёна.
Не начинай учить. Я только развода хочу. Даю согласие на усыновление, только чтоб сыновьям никогда не сказала, что ты им не родная.
А ты пообещай, что ничего дурного обо мне не расскажешь. Детям отец отец.
Развелись они быстро и почти молча. Матрёна сказала мальчикам, что папа уехал строить в далёкую страну новые дома, а вернётся нескоро. Продали дом в переулке Мельничном, купили избу в соседнем районе чтоб ни у кого язык не повернулся правду рассказать.
Матрёна еще после школы закончила курсы парикмахеров вот и принялась стричь соседей на дому. Ходили к ней за стрижкой, да за мудрым словом. Слава о ее золотых руках пошла по округе, и денег стало хватать на все: и на вкусные пироги, и на новые сапоги мальчишкам.
Мама, а папа приедет на первое сентября, в школу нас отведёт? спрашивали Иван и Сережка, разбирая цветные карандаши и новые тетрадки.
Нет, милые, папа ещё долгую стройку не достроил, улыбалась Матрёна, накрывая портфели на антресоль от проказ Пети и Артёма.
Павел больше не звонил, не появлялся и Матрёна забывать стала ту обиду. Главное дети рядом! Читали вместе сказки, пели, Богородицу славили под рюмку чая, по вечерам играли в домино или сочиняли небылицы. Каждый вечер записывала она истории в толстую, в клетку тетрадь мечтала, что мальчики вырастут, будут пересказывать их своим внукам.
«Иван-царевич да Серый Волк отправились по голому полю, муки намололи да пирог испекли, отнес Иван-царевич его царевне а царевна как откусит кусочек да в собачку превратится, стала в цирке выступать а потом волшебник её обратно превратил!»
Время шло, сыновья выросли. Старшие обзавелись семьями, подарили Матрёне внучат. Младшие учились в Томском университете. По выходным вся семья собиралась за большим круглым столом: жарили картошку, резали салаты, а вечером обязательно «Мамину Книгу Сказок». Всегда смеялись, как в детстве.
Один день рождения Пети и Артёма совпал с теплым июньским воскресеньем. Во дворе поставили длинный дубовый стол, невестки Саша и Настя хлопотали на кухне, мужчины жарили шашлык, а девчата накрывали на стол. Матрёна стояла у двери, улыбалась: вот оно, настоящее счастье
Тут и появился он постаревший, небритый, в мятой рубахе и потрёпанных штанах Павел. Переступил порог калитки, обвел холодным взглядом двор:
Это что, отца никто встречать не собирается?
Все затихли. Матрёна едва узнала Павла. Он кинулся к Петру, потом к Артёму мальчики вежливо, но холодно отодвинулись от чужого, пахнущего перегаром мужчины.
Матрёна, объясни им, кто я! Отца уважать надо! Ты обещание помнишь?
Матрёна стояла в оцепенении: как объяснить сыновьям, что их «герой», строивший далекие города, не кто иной, как человек, бросивший их на произвол судьбы?
Молчали все. Тогда Иван не выдержал:
Отца уважать? А где же ты был все эти годы, папа? Думаешь, мы ничего не понимаем? Маму нашу уважать нужно она одна нас вырастила, всем научила.
Да она вам не мать вовсе, а просто нянька! рявкнул Павел.
Матрёна развернулась, ушла в дом. Села на кровать, там внуки сопели. Слёзы катились градом вот и окончилось её счастье
Дверь осторожно скрипнула. В комнату вошли сыновья, уже не мальчики, а взрослые, красивые мужчины. Стояли, обнявшись, и улыбались маме. Иван протянул ей «Книгу Сказок». Матрёна открыла её на последней странице крупными буквами было написано:
«И жили они долго и счастливо, потому что с ними была Мама самая любимая и самая лучшая на свете!»Матрёна провела по надписи ладонью. Слёзы заструились ещё сильнее, только теперь от счастья. Внуки прижались к ней, как мышата, а сыновья уселись рядом: одни с гитарой, другие с кружкой чая. За окном уже слышались голоса, звенел смех, трещал костёр. Старая собака ткнулась ей в колени мордой.
Мама, ласково сказал Сергей, давай сегодня ты нам сама сказку расскажешь. Про храбрость и про верность.
Про любовь, добавил Петр.
Про чудеса, шепнул Артем.
Матрёна вдохнула запах вечера и яблок, глянула в открытое окно: на дворе царило её бесценное, живое счастье. И вовсе не важно было, что написано в документах ведь никто в доме не сомневался, чьё сердце согрело их детские годы.
Она улыбнулась и начала:
Давным-давно, в одном большом доме жила мама. И никакие зимы и горести не могли её победить потому что рядом всегда были сыновья, а у самой мамы хранилась самая главная книга на свете и дети, внуки и даже сонные собаки слушали её, пока не наступило самое доброе, родное утро.
