Брат мужа попросил пожить у нас пару дней, а задержался на месяц.
Любовь, дай ему шанс, это же ненадолго. Пара дней, максимум три! У Вити хозяин квартиры совсем с ума сошёл, арендную ставку удвоил без предупреждения. Куда ему теперь девать? На вокзал? Илья смотреть на жену глазами уставшего бульдога, нервно сжимая угол кухонного полотенца.
Любовь тяжело вдохнула, опустив нож на разделочную доску. Гора недорезанной моркови для плова словно упрёкнула её своим оранжевым взглядом. Пятничный вечер, усталость после тяжёлой рабочей недели, мечты о тишине и бокале сухого вина стремительно таяли, как первый снег на горячем асфальте.
Илья, твоему брату уже тридцать пять, у него есть работа, друзья. Неужели никого нет, кроме нас? У нас однушка-студия, места немного. Где он будет спать? На кухне?
Зачем на кухне? оживился муж, почувствовав лёгкую слабину. Я достану раскладушку, она встанет на балкон, а если не влезет поставим в коридоре. Любовь, он же брат, родня. Он быстро решит вопрос и съедет. Я уже сказал Вите: «Только на выходные, пока ищешь риелтора». Он клялся, что не будет тебе помехой.
Любовь посмотрела в окно. В тёмном осеннем дворе ветер гонял сухие листья. Выгонять человека на улицу не в нашей традиции, тем более родственника. Она была воспитана в убеждении, что семья священна, а помощь близким обязанность. Эта установка, отлитая в детстве, сейчас боролась с внутренним голосом, шепчущим: «Не соглашайся».
Хорошо, уступила она, и Илья сразу ожил. Но только на пару дней. Мне нужен отчёт, тишина по вечерам, без лишних гостей.
Да ты что! Витя будет тих, как мышь в норе! Ты его даже не заметишь!
Через десять минут прозвенел звонок. Вероятно, «бездомный» брат сидел на скамейке у подъезда, ожидая решения.
Виталий вваливается в прихожую, заполняя её запахом дешёвого табака и затхлости. С собой две огромные клетчатые сумки, будто переезжал не на пару дней, а в новую жизнь, плюс гитарный чехол.
Привет, хозяева! громко крикнул он, не разуваясь, и бросился обнимать Любовь. Спасибо, спасли! Арендодатель превратился в чудовище. Где тут успеть?
Любовь отстранилась от медвежьих объятий.
Привет, Витя. Снимай ботинки, я только полы вымыла. Куртку на вешалку повесь.
Без проблем, хозяйка! А еда есть? С утра маковой росинки не видел, пока паковал вещи.
Вечер прошёл в суете. Раскладушка заняла половину единственной комнаты, перекрыв проход к шкафу. Виталий ест плов, будто не ел неделю, громко чавкает и рассказывает о злобных начальниках и глупых женщинах. Илья подливает чай, бросая виноватый взгляд на жену. Любовь молча моет посуду, стараясь не слышать, как брат учит её мужа «жить помужски»:
Ты, Илья, слишком мягок. С женщинами надо строже. Моя бывшая начала права качать, я сразу сказал: «Прощай». Мужчина должен быть хозяином!
Любовь, натирая тарелку, подумала: «Этот «хозяин» сейчас спит на чужой раскладушке в квартире, за которую я плачу ипотеку вместе с мужем».
Выходные превратились в кошмар. Виталий встаёт поздно, занимает ванную час, поёт в ней, потом выходит в одних трусах, требуя завтрак. Курит на балконе, дым просачивается в комнату, несмотря на закрытую дверь. Все её попытки установить правила разбиваются о его железную фразу: «Да ладно, Любовь, свои люди!».
В понедельник утром, готовясь к работе, Любовь увидела, как Виталий ещё спит, громко храпя.
Илья, шепнула она в прихожей, он ищет квартиру? Два дня прошли.
Да, конечно, кивнул Илья. Вчера звонил по объявлениям, сегодня будет смотреть варианты, к вечеру, думаю, решит.
Но к вечеру ничего конкретного не случилось. Когда Любовь вернулась, её встретил запах жареной картошки и громко играющий телевизор. Виталий лежал на их общем диване, закинув ноги на подлокотник, и смотрел футбол.
О, Любовь, привет! махнул он, не отрываясь от экрана. Мы с Ильёй картошку пожарили. Пересолил чуть, но с пивом спасётся.
Любовь застыла в дверях.
С пивом? Сегодня понедельник.
Ну и что? Матч же! Лига чемпионов! Подойди, не стесняйся. На кухне ещё осталось, если хочешь.
Она прошла к плите. Гора грязной посуды удвоилась. Жирная сковорода стояла без подставки, а на полу валялись кожурки.
Илья! крикнула она.
Муж появился через минуту, не глядя ей в глаза.
Что с квартирой? спросил он.
Любовь, дело в том начал он свою привычную речь. Вариантов были, но всё дорогие или в плохом состоянии. Витя сейчас не может залог собрать, зарплату задерживают. Давай ещё пару дней? Не выгоняем же его на улицу.
Любовь почувствовала холодный гнев, закипающий внутри.
Пару дней, Илья. Ровно пару дней. Или ищи квартиру вместе с ним.
Но «пара дней» превратилась в неделю, потом в две. Виталий прижился, стал частью интерьера, как старый ковер, который жалко выбросить, но который портит всю картину. Его носки прятались под диваном, бритва лежала на полке Любови, а кружка с недопитым чаем вечно стояла на её рабочем столе.
Самое страшное Илья, вместо решения проблемы, словно поддался влиянию старшего брата. Они по вечерам сидели на кухне, обсуждали безумные бизнесидеи, вспоминали детство и жаловались на жизнь. Любовь превратилась в обслуживающий персонал.
Любовь, майонез закончился! кричал Виталий из кухни. Сходи в магазин, возьми большую пачку, а то маленькую лишь на один зуб.
Любовь, а ты шубу не постирала? Мне завтра собеседование, нужно выглядеть опрятно.
Собеседования так и не случились. Любовь узнала об этом от соседки, бабки Нюры: «Твой родственник весь день дома сидит, музыку слушает и в магазин за пивом бегает».
Терпение Любови лопнуло в пятницу вечером, спустя месяц «парных дней». Она задержалась на работе, сдавая отчёт, голова раскалывалась. Открыв дверь, услышала громкий смех и звон бокалов.
В квартире были гости. Виталий привёл знакомого Колю, «мирового мужика». Они сидели за столом, курили у форточки, хотя Любовь просила не курить на кухне. Стол был завален бутылками и закуской деликатесами, которые Любовь купила себе на день рождения: дорогая колбаса, сыр с плесенью, банка икры.
О, хозяйка! пьяно улыбнулся Виталий. Знакомься, это Коля, мы бизнесплан обсуждаем. Присоединяйся!
Илья сидел рядом, виновато улыбаясь.
Витя, я же просил без гостей пробормотал он.
Любовь подошла к столу, посмотрела на пустую банку изпод икры, которую собиралась открыть завтра, и на окурки в любимой чашке.
Вон, тихо сказала она.
Чего? не понял Виталий.
Убирайся отсюда. Ты и твой Коля. Сейчас же.
Любовь, ты чего, сошлась? обиделся Виталий. Мы же культурно сидим. Что ты тут обстреливаетшь?
Я сказала вон! крикнула она так, что у Коли вырвалась сигарета. Это мой дом! Я плачу за него, убираю, покупаю продукты! А ты, паразит, прожил здесь месяц, ни копейки не дал, всё съел и ещё привёл своих алкашей!
Эй, полегче! возразил Виталий, вставая. Ты как с братом мужа разговариваешь? Илья, слышишь? Твоя мать совсем сошла с ума. Скажи ей!
Илья сел в стул, тяжело дыша.
Любовь, успокойся, поговорим завтра
Завтра? рассмеялась Любовь, смех её будто кристаллический. Хорошо. Завтра будет завтра. А сейчас банкет закончился.
Она ушла в спальню и закрыла дверь на замок. Всю ночь слышала, как Виталий бормочет в кухне про «стерву», а Илья пытается его успокоить.
Утром, когда братья ещё спали, Любовь встала, наделась, взяла телефон и позвонила маме.
Алло, мама? Ты говорила, что приедешь в областную больницу осмотреть спину. Прямо сегодня, билет я оплачу. Приедешь, будет весело.
Мама Любови, Тамара Петровна, была жёсткой женщиной прежних лет, бывшей завучей, которая могла взглядом заставить коня стоять. Порядок для неё был важнее жизни, а бездельники предметом отвращения.
Илья и Виталий проснулись около полудня от громкого стука кастрюль.
Подъём! Время обеда, а они дрыхнут! крикнул Илья.
Виталий, в одних трусах, выбежал в коридор, щурясь от света.
Кто там орёт? Любовь, сделай тише телевизор
Перед ним стояла Тамара Петровна в фартуке, с половником в руке и взглядом инквизитора.
Какой я тебе, Любовь? гаркнула она. А ну марш одевайся! Срамота! В доме пожилая женщина, а ты шумишь!
Ой, здравствуйте пробормотал Виталий, пряча руки. Вы кто?
Я теща. И я здесь буду жить месяц, может, два. Врач сказал нужен покой и режим. Так что, ребята, лавочка закрыта. Расписание: подъём в семь, зарядка, завтрак, уборка.
Тамара Петровна развернулась и пошла к кухне, а Виталий в недоумении посмотрел на Илью.
Что это за Гитлер в юбке? прошептал он.
Это мама Любови, ответил Илья, испуганно. Она строгая.
Жизнь в квартире мгновенно изменилась. Теща не просто заняла место, а оккупировала его. Сразу же заставила Виталия вынести мусор с балкона.
А ну-ка, мешки! Молодой, живёшь как свинья! Окурки собирай! Я астматик!
Я гость! возразил Виталий.
Гость три дня. А ты квартирант, бесплатный. Значит, работай трудотерапией.
За обедом, состоящим из постного супа и паровых котлет, Тамара Петровна отмела стол, а Виталий попытался возразить:
А где мясо? Я мужик, нужны калории!
Калории нужны тем, кто работает, отрезала она. А тем, кто лежит на диване, полезна овсянка.
Вечером Любовь пришла с работы и не узнала квартиру. Полы блестели, пахло хлоркой и пирогами. В коридоре стояли Илья и Виталий с тряпками, под строгим надзором мамы.
О, доченька, пришла! сияла Тамара Петровна. Садись, ужинай. А эти пусть дома моют. Нечего бездельничать.
Виталий бросил тряпку в ведро.
Всё, не могу! Это концлагерь! Илья, скажи ей!
Что сказать? Илья выглядел измождённым, но боялся спорить с тещей. Мама сказала, что у нас грязно
Предатель! воскликнул Виталий. Я ухожу!
Счастливого пути! крикнула Тамара Петровна. Проверяй вещи, чтоб чужого не утащил!
Виталий собрал сумки и бросил их к двери.
Вы ещё пожалеете! Родного человека выгнали! Я больше не вернусь!
Любовь спокойно откусила пирожок.
И положи ключи на тумбочку, сказала она.
Дверь за Виталием захлопнулась, и в квартире воцарилась благословенная тишина.
Илья опустился на стул, оттирая пот со лба.
Ну и день Мама, а вы действительно на месяц?
Тамара Петровна подмигнула Любови.
Да, мне нужен ваш «муравейник». У меня рассадка, кошка и сериал. Останусь до воскресенья, проверю, чтобы никого не осталось, и уйду. А ты, зять, запомни: семья жена и дети, а не нахлебники, которые на твоё плечо садятся. Если снова обидишь Любовь приду уже навсегда, и с собакой.
Илья сглотнул.
Понял, тётка. Больше не повторится.
Любовь положила руку Илье на плечо.
Я надеюсь, Илья. В следующий раз я не выдержу. Либо живём вдвоём, либо я переезжаю к маме, а ты ищешь новое жильё с братом.
Нетнет, поспешил он, накрывая её ладонь своей. Только вдвоём. Я виноват, просто не умею говорить «нет».
Научишься, сказала теща, наливая себе чай. Жизнь учит, а я помогу.
В воскресенье Тамара Петровна уехала, оставив идеальную чистоту, полный холодильник котлет и чёткое понимание границ в голове Ильи.
Через неделю позвонил Виталий.
Алло, Илья? Нашёл квартиру, но нужен залог. Одолжишь до зарплаты?
Илья посмотрел на Любовь, читающую книгу, вспомнил тряпки, плинтусы и строгий взгляд тещи.
Извини, ВитИ тогда Любовь поняла, что истинное благополучие семьи начинается с умения ставить границы и уважать себя.
