Бедная школьница из московского пригорода, опоздавшая на урок, находит в роскошном автомобиле оставленного без сознания младенца… Решившись, она разбивает стекло и бежит с малышом в больницу, где узнаёт шокирующую тайну: спасённый ребёнок — сын врача, который падает на колени, узнав правду. Эта случайная встреча в душном летнем мегаполисе втягивает девушку в опасный водоворот загадок, предательств и борьбы за справедливость, навсегда меняя её судьбу и судьбы многих других.

Без рубрики

Автор Идеальный МирВремя чтения 10 мин.Просмотры 6Опубликовано 10.01.2026

Бедная девочка опаздывает в школу и находит в запертой машине элитного класса обессилевшего младенца. Она разбивает стекло и с ребенком на руках мчится в больницу. Врач, увидев ребенка, падает на колени и начинает плакать.

Улицы Москвы пекутся под жарким июньским солнцем. Шестнадцатилетняя Ксения Козлова, торопясь, спешит к своей школе. Ее изношенные сандалии громко стучат по асфальту, она ловко уворачивается от прохожих, зная, что это уже ее третье опоздание за неделю директор четко дал понять, что еще одно опоздание, и с стипендией можно попрощаться. Я не должна ее потерять шепчет Ксения сквозь сбившееся дыхание, прижимая к груди тяжелые, потрепанные учебники, которые ей удалось достать с таким трудом. Серый школьный пиджак, доставшийся от старшей сестры, давно покрылся латанными дырками, но другого у семьи Козловых нет.

На углу проспекта Мира вдруг слышится странный, слабый плач. Сперва кажется почудилось, но звук становится явственнее. Он доносится из-под тонированных стекол черного BMW, стоящего под знойным солнцем. Ксения останавливается как вкопанная и разглядывает салон: на заднем сиденье, пристегнутый в детском кресле, лежит малыш, не старше шести месяцев, кожа красная и влажная от испарины. Плач малыша превращается в едва различимый стон. Мгновение и Ксения уже кидается к машине, стучит кулаком в стекло. Но людей нет, улица неожиданно пуста. Малыш перестает шевелиться, его движения становятся все слабее. Не раздумывая, Ксения хватает камень и с силой разбивает боковое стекло. Звук разбившегося стекла разносится по всей улице, срабатывает сигнализация машины, но девушка, не обращая внимания на порезы от стекол, просовывает руки внутрь, пытаясь отстегнуть ремни кресла.

Руки дрожат, малыш уже почти не реагирует, веки опущены, дыхание почти не ощущается. Держись, малыш шепчет Ксения, вытаскивает ребенка, кутает его в свой потертый пиджак и забывает обо всем про школу, книги, разбитую машину. Она со всех ног мчится в ближайшую больницу. Пять кварталов до клиники Святого Луки кажутся ей вечностью. Малыш тяжелеет с каждым шагом, в груди стучит страх. Люди расступаются, кто-то кричит, кто-то смотрит с удивлением; Ксения видит только цель добежать вовремя. Врывается в приемное отделение, вся в крови и поту, и кричит что есть сил: Помогите! Ребенок умирает! Медики реагируют сразу: медсестра выхватывает малыша из ее рук, врачи бегут к ребенку.

Из толпы выходит один из врачей, мужчина средних лет, и тут же падает на одно колено, рыдая. Петя шепчет он, слезы катятся по щекам. Это мой сын Ксения в изумлении замирает. Ребенок, которого она только что спасала, оказывается сыном врача. В голове крутится миллион вопросов, но прежде, чем она успевает что-то понять, в приемную входят двое полицейских. Ксения Козлова? спрашивает один из них серьезным тоном. Пройдемте с нами. Поступило сообщение о хулиганстве и попытке похищения. Врач встает между ней и полицией, голос дрожит, но уверен: Эта девушка только что спасла жизнь моему ребенку! Мне нужно знать, как мой сын оказался в машине.

Начинаются долгие часы допросов и выяснений. Ксения сидит в маленьком кабинете больницы, руки перебинтованы, вокруг стакан с водой, который она не в силах поднять. Перед ней доктор Алексей Петров, отец Пети, слушает ее рассказ уже в третий раз, полицейские записывают каждое слово. Вы просто услышали плач, проходя мимо? не без скептицизма уточняет младший офицер, Андрей Воронцов. Да, устало, но твердо отвечает Ксения, машина стояла на солнце, все окна закрыты, вокруг ни души. Искала помощи, но никто не откликнулся Доктор Петров время от времени нервно трет лицо: его сын уже стабилен, но возникает множество вопросов. Жена, Марина, сегодня утром оставила Петю с няней, Анной Сергеевной, работает она у нас три месяца, проверяли рекомендации Когда домой привезли Петю, никто не отвечал на звонки Полицейские переглядываются. BMW был объявлен в угон за час до этого, сообщает офицер Воронцов. Ваша жена вернулась домой и увидела взломанную дверь, няня исчезла вместе с украшениями и документами.

Ксения пыталась уложить все в голове: няня, похоже, хотела похитить малыша, но зачем было оставлять его в машине? Доктор Петров, можно спросить? тихо спрашивает Ксения. Двери BMW были заперты изнутри, будто кто-то хотел, чтобы никто не смог открыть Повисает тишина. У BMW только автоматические замки Их можно закрыть только ключом или специальным брелоком, говорит Андрей, проверяя мобильный. Нужно срочно просмотреть записи с камер вокруг дома! Пока полицейские уходят, врач опускается в кресло, лицо бледнеет. Есть кое-что, о чем я должен рассказать медленно начинает Алексей. Две недели назад мне подкинули конверт там были фотографии моей семьи: Пети, Марины, даже нашего обычного маршрута. Была записка: Больше не трогайте дело о медицинской халатности. Я хотел быть свидетелем против известной частной клиники. Мое свидетельство могло бы привести к закрытию их. Мы ужесточили охрану, лично все проверяли. Анну Сергеевну тоже наняли после серьезных проверок. Но сейчас

В этот момент в кабинет входит медсестра: Доктор Петров, ваша жена здесь и ей есть что показать. Марина элегантная женщина, даже в волнении держится достойно. Увидев Ксению, спешит ее обнять: Это вы спасли моего сына? спрашивает женщина сквозь слезы и крепко приобнимает девушку. А потом говорит то, от чего у всех внутри леденеет: Анна Сергеевна убита. Полиция только что нашла ее тело в багажнике ее собственной машины, в двух кварталах от нас. Доктор падает на кресло, ошеломленный. Убита? Но как

Марина достает из своей сумки помятый конверт. Вот, это нашли при ней. Документы на клинику, сведения о случаях халатности. Похоже, Анна сама вела расследование. У Ксении дрожат руки. BMW Почему малыш остался именно в вашей машине? вдруг спрашивает она вслух. Врач резко поднимается, на лице просветление. Они хотели, чтобы выглядело так, будто я сам забыл сына! Врач, выступающий против халатности и сам запирает ребенка в машине Они бы нашли Петю слишком поздно. Марина постепенно бледнеет. И Анна это поняла, добавляет Ксения.

В дверь снова стучатся это офицер Воронцов с планшетом. Смотрите, показывает он запись: двое мужчин хватают Анну у дома и с силой заталкивают в машину. Через несколько минут BMW выезжает из двора, за рулем один из похитителей. Одного из мужчин уже установили: работал охранником в той самой частной клинике, добавляет Воронцов. Петров берет за руку жену, решительность возвращается на его лицо. Благодаря тебе, Ксения, их замысел не удался.

В больничном кабинете Ксения сидит у окна, думает: все, что началось с опоздания в школу, обернулось участием в многолетней заговоре. Что теперь? спрашивает она. А теперь нам нужно защитить всех, пока мы не откроем всю правду, отвечает Андрей. И думается мне, школу стоит предупредить, почему тебя сегодня не было ты ведь спасла жизнь! Марина вновь подходит к Ксении, теперь уже с добрым лицом: Ты спасла не только моего сына думается мне, помогла раскрыть ужасную правду.

В этот момент доносится громкий, живой плач Пети из соседней палаты крепкий, здоровый, самый любимый звук для родителей. Все улыбаются, впервые за сутки отпуская страх. Ксения тоже впервые чувствует облегчение. Вопросов еще много, но сейчас ей достаточно знать, что малыш жив.

Вечером Ксения возвращается домой, ее встречает мама, Ольга, лицо которой отражает и тревогу, и гордость. Школа уже позвонила, выяснив, что случилось, и в районе о героине идут молвы. Моя смелая девочка шепчет Ольга, крепко обнимая дочь. В квартире Ксения садится за кухонный стол, пока мама варит черный чай. Ольга нехотя информирует: Директор школы звонила еще раз. После того, как узнала о случившемся, не только сняла выговор за опоздания, но и просила завтра обязательно заглянуть к ней. Ксения кивает и проверяет телефон: новое сообщение от доктора Петрова Анна оставила письмо. Жду тебя завтра выяснилось еще кое-что

На следующее утро, мрачном и хмуром, Ксения приходит в школу, где директор встречает ее объятиями и словами благодарности. Но еще больше Ксению поражает новость: благодаря доктору Петрову ей предоставили новую стипендию за отвагу. Ты не только спасла жизнь, ты показала поразительный характер! говорит директор. Трудно сдержать слезы.

После уроков Ксения отправляется в больницу. На крыльце ее встречает Марина, выглядит взволнованной: Нам продолжают поступать угрозы, но то, что нашли в письме Анны, страшнее Доктор Петров и офицер Воронцов уже ждут внутри. На столе записка и огромное количество документов. Анна, оказывается, была не только няней она была журналистом-расследователем. Месяцами собирала данные о медицинских аферах, выявляла связи, сопоставляла события. В документах факты: клиника участвовала в мошенничестве, подделывала документы, проводила ненужные процедуры ради денег. Но почему работать няней у вас? спрашивает Ксения. Она хотела быть ближе, чтобы защитить вас, отвечает доктор Алексей.

В своем письме Анна предупредила о плане дискредитировать доктора Петрова, но не ожидала такой спешки и жестокости против себя. В конце письма указано: она спрятала флешку с доказательствами в кроватке Пети, там, где спят, но не отдыхают. Мобиль вдруг шепчет Ксения и объясняет, что часто замечала огромный музыкальный мобиль над кроватью, внутри которого, по словам няни, поместилась бы целая шкатулка. Офицер Воронцов немедленно отправляется в дом. В этот момент в коридоре раздается тревога: У вас дома пожар! сообщает медсестра.

Всю дорогу к дому Ксения думает только об одном: успели ли уничтожить доказательства? В доме пожарные уже тушат огонь, как и ожидали, эпицентр возгорания в детской. В доме мелькает незнакомый человек явно из охраны клиники. Ксения тут же зовет Воронцова, мужчину ловят. В дымном помещении Ксения первым делом бежит к детской, где, среди обгоревших вещей, мобиль остается целым. Внутри оказывается флешка с доказательствами.

События развиваются стремительно показания подозреваемого, документы, которые подтверждают участие руководства клиники в преступной деятельности. С этого момента начинается настоящее расследование, приводящее к самым верхам московской медицины. Главным преступником оказывается уважаемый всеми завотделением городской больницы, профессор Валерий Самойлов, человек, который долгие годы скрывал аферы и двигал схемы.

На пути следствия новые опасности: семья подвергается отравлению, Ксения едва не становится жертвой покушения, отцу Пети угрожают за правду, но совместными усилиями врачей, честной полиции и журналистов правда выходит наружу. Валерий Самойлов арестован прямо при передаче взятки, раскрытая сеть афер прекращает существование. Супруги Петровы благодарят Ксению за мужество и хотят помочь ей осуществить заветную мечту: поступить в медицинский университет.

Проходит год. Ксения уже первокурсница Медицинского факультета МГУ, у нее есть редкая стипендия имени Терезы (Анны) и благодарственное письмо министра здравоохранения. В шкафчике у нее висит фотография: она держит Петю на руках, рядом улыбается семья Петровых, а к фотографии прикреплена записка от Анны: Самое маленькое доброе дело указывает на самый большой путь. Всегда следуй за своим сердцем.

Когда Ксения спешит на очередную лекцию, она знает: станет врачом, который не только лечит, но и защищает истину и справедливость. Малыш Петя, который не помнит страшных событий, растет здоровым и веселым. Его семья всегда будет помнить девушку, которая не испугалась поступить правильно и это навсегда изменило жизнь многих людей.

Эта история о храбрости и том, как простое доблестное решение может запустить цепь перемен, затронувших не только одну семью, а целый город. Если история затронула душу не пожалейте лайка, ведь одно доброе действие может многое решить, даже в нашей Москве.

Tout ne se réglera qu’avec un test ADN : « On ne veut pas d’enfants qui ne sont pas des nôtres ! » s’exclame la belle-mère — Cent mille euros seulement ? ricane Élisabeth. — Tu ne mets pas bien cher la liberté de ton fiston ! Tu pourrais peut-être en trouver deux cent mille ? — S’il le faut, je les trouverai, marmonne Marie. — Alors, tu acceptes ? Si ce n’est qu’une question de prix… — Marie, dis-moi franchement, t’as mis longtemps à réfléchir avant de proposer ça ? demande Élisabeth. — On met de côté la question d’argent, tu m’expliques comme femme à femme ! — Évitons les leçons de morale, grimaça Marie, personne n’est tout blanc ! Et toi, en tant que mère de famille nombreuse, tu sais ce que c’est, se battre pour son enfant… — Donc, tu veux tout simplement m’acheter ? réplique Élisabeth. — Ou acheter ma Dasha ? Parce qu’on galère, tu crois que tu vas juste jeter de l’argent et tout ira bien, comme par magie ? Surtout que ton Ivan à ma Dasha, il a d’abord raconté des balivernes, l’a engrossée, et maintenant… Je ne sais même pas comment dire. Il se cache dans les buissons ou sous les jupes de sa mère ! Pour qu’on ramasse derrière ses bêtises ! — Élisabeth, soyons franches, dit Marie. — Mon Ivan n’a que dix-huit ans ! Il est trop jeune pour une famille et un enfant. Il doit étudier ! Se trouver un travail ! Mais avec les chaînes d’une famille et d’un bébé, où ira-t-il ? — Il n’y pensait pas, ton Ivan, quand il courait après ma Dasha ? s’amuse Élisabeth. — Il faut qu’il apprenne ce qu’est la vie adulte et responsable ! Il a fait un enfant, eh bien, qu’il assume ! Sinon, il y a beaucoup d’autres options : tribunaux, pensions alimentaires… Marie en est bouche bée. — Fais attention : tu vas gober une pie ! souffle Élisabeth. — Que je m’échine du matin au soir, ça veut pas dire que je ne sais rien ! — Je ne suis pas venue pour me battre, mais pour régler ça calmement, reprend Marie après s’être maîtrisée. — Et je suis prête à payer, pour la tranquillité ! — Payer pour quoi, au juste ? demande Élisabeth. — Parce que ton Ivan a mis ma Dasha enceinte ? Ou parce qu’il la fuit depuis deux mois ? Ou pour qu’elle aille avorter ? Ou c’est un acompte pour les pensions quand elle accouchera ? Marie n’aime clairement pas le dernier scénario… N’importe quand, on pourrait s’en prendre à son fils et exiger des comptes ! — Ne me mélange pas tout ! menace Marie du doigt. — Je t’offre du vrai argent pour que ce problème soit réglé une fois pour toutes ! Tu gères comme tu veux : avorter, garder, donner à l’ASE, ça m’est égal ! Il suffit qu’Ivan ne soit mêlé à rien ! Si c’est pas assez, arrête ton cinéma et dis combien tu veux ! Au pire, je prends un crédit au nom de mon mari ! — Marie, va donc te faire voir ! dit Élisabeth. — En tant que femme honorable, je n’ose pas dire où exactement. En tout cas, avec ce genre de proposition, il est clair que tu n’as jamais entendu parler d’honneur ! Tu sais donc où aller, combien de temps, et où fourrer ton argent ! — Élisabeth, mettons-nous d’accord, dit Marie énervée. — Va en paix ! conclut Élisabeth. — Ou je lâche mon chien ! Il n’était jamais certain que Marie protégerait son fils, mais tant qu’Élisabeth était furieuse, elle garderait sa fille loin d’Ivan. Il aurait donc du temps pour se ressaisir et poursuivre ses études tranquillement. Et si Élisabeth changeait d’avis, Ivan aurait déjà disparu dans la ville, inscrit à la fac. À la ville, on peut se cacher : on ne le retrouvera pas en cent ans ! Marie se contint pour ne pas arracher les tresses d’Élisabeth : — Quelle fière ! Elle snobe l’argent ! Je suis venue gentiment ! Et elle menace de lâcher le chien ! Avec des gens comme elle, mieux vaut ne pas partager le champ… Mais Marie ignorait que cette histoire ne faisait que commencer. Car elle avait commencé bien plus tôt. Les parents découvrent rarement les problèmes de leurs enfants à temps. C’est presque toujours trop tard. On peut juste espérer qu’il ne soit pas trop tard pour réparer. Quand le bruit est arrivé aux oreilles de Marie, elle a presque eu une attaque : Ivan a mis enceinte Dasha, la fille d’Élisabeth ! — Que mon Ivan se soit intéressé à Dasha ? Pourtant… — pour ne pas dire une bêtise, elle change de ton, — elle vient d’une famille nombreuse ! Elle n’a rien à offrir ! Ivan n’aurait jamais regardé une fille comme elle ! — Je le tiens de la source, — dit Ignatienne. — Si tu ne me crois pas, demande à n’importe qui au village ! Tout le monde est au courant, sauf toi ! Marie se réfugia chez elle, troublée. Ni mari ni fils à la maison, ils étaient partis à la forêt, et ne rentreraient que le soir. Impossible de faire quoi que ce soit avec cette nouvelle en tête. L’angoisse l’a rongée toute la journée. Quand son fils est rentré, elle s’est jetée sur lui : — Tu étais pressé ? Tu n’as pas trouvé de filles normales au village ? Ivan dut avouer. Il pensait cacher la vérité jusqu’à la fin des vacances et filer au bourg pour son apprentissage ! Il aurait échappé au scandale… Mais pas à la colère de sa mère. Il pleure, confesse, tente d’attendrir. Ivan n’était ni joli garçon ni particulièrement malin, pas franchement populaire. Mais, à son âge, les hormones… Impossible, la pression des copains, la peur de rester seul. — Et Dasha était d’accord ! — Dasha, elle dirait oui au diable ! — fulmine Marie. — Dix-neuf ans et les garçons la fuient comme la peste ! Peu d’imbéciles oseraient se lier avec une famille pareille ! Pauvreté, enfants à la pelle, père malade… Prends Dasha, tu vas trimer pour sa famille toute ta vie ! — Mais elle est gentille ! Elle est douce ! — pleure Ivan. — Et le fait qu’elle soit vilaine, ça ne t’a pas gêné ? — crie Marie. — Mais comment as-tu… Ivan rougit, baisse la tête. — Mon Dieu, quelle tuile ! — Marie se prend la tête. — Il s’est passé deux fois, — murmure Ivan. — Pas besoin de plus ! — réplique Marie. — Tu vas voir le résultat bientôt ! Et tu veux entrer à la fac l’an prochain ! Avec un bébé, tu seras obligé de payer les pensions ! — Peut-être que l’enfant n’est pas de moi ? — propose Ivan. — On aimerait y croire, mais qui voudrait d’elle ? — soupire Marie. — De toute façon, si on n’arrive pas à s’arranger, seulement un test ADN ! On ne veut pas d’enfants qui ne sont pas les nôtres ! — Elle a promis de rester fidèle, — dit Ivan. — Prie pour qu’elle t’ait menti ! — grogne Marie, prenant la boîte à économies. — Gricha ! Le père, lui, préfère quitter la pièce… — Gricha, c’est pas folichon dans la boîte ! — crie Marie. — C’est sur le livret, — répond Gricha. — Dans une semaine, ça tombe. Tu te souviens plus ? — Comment oublier ! Je vais finir par perdre la tête ! — Marie se laisse tomber, boîte en main. — Tu as entendu ce qu’a fait Ivan ? — Il a grandi ! — sourit Gricha. — On prépare le mariage ? — T’es fou ? Quel mariage ? Avec qui ? — s’étouffe Marie. — Jamais de la vie ! On va payer pour s’en débarrasser ! Cent mille, ça suffirait ? — Comment savoir ? — hausse les épaules Gricha. — Élisabeth accepterait même dix centimes ! — Non, faut plus que ça, — pense Marie. Elle compte la trésorerie, pense au livret. — On a deux cent mille. Je propose d’abord cent. Si elle négocie, je donnerai deux cent. Au pire, dans une semaine, j’aurai cinq cent. Marie approuve son propre calcul. — Tu viens avec moi ? — demande Gricha. — T’aurais dû surveiller ton fils, on n’en serait pas là ! — peste Marie. — J’irai seule ! *** Élisabeth ne donne pas de réponse claire. Dasha ne compte pas, elle ne décide rien. Mais Ivan passe ses vacances tranquillou, puis file au bourg pour son apprentissage, interdit de revenir avant l’été suivant. Le héros parti, plus rien à en dire. On bavarde surtout sur Dasha, qui déambule enceinte et accouche. Et sur Élisabeth, la mère. — Même pas fichue de lui soutirer des pensions ! Ils vont devoir se serrer la ceinture ! Élisabeth, ça lui passe au-dessus. — On ne veut rien de vous ! On s’en sortirai, coûte que coûte ! Fin juin, Ivan revient au village. Les parents le gardent enfermé. Il repartira bientôt à la ville si les examens passent. Mais Ivan plante ses exams. — Gricha, va négocier au bureau militaire ! — exige Marie. — S’il part à l’armée, il oubliera tout ! Peut-être pourra-t-il retenter sa chance l’an prochain ! Ça ne marche pas, et Gricha se fait casser la figure et embarquer par les gendarmes. De retour, il raconte comment Ivan pourrait être dispensé : — Il doit épouser Dasha et reconnaître l’enfant ! Il aura une exemption tant que l’enfant a moins de trois ans ! Après, il en fera un autre à Dasha, et encore une exemption ! Et à force, il ne sera plus appelé ! — T’as perdu la tête ? — s’écrie Marie. — Je ne souhaite pas ça à mon pire ennemi ! — Alors il partira ! — conclut Gricha. Marie préfère tout sauf l’armée à son fils. Mais il n’y a plus d’alternatives. — Prends la boîte, on va supplier, — capitule Marie. — Gricha, prends l’argent ! Peut-être qu’elle acceptera… — Après qu’elle t’a envoyée bouler ? — sourit Gricha. — Et ce qu’elle a entendu sur nous tout le long de l’année ? Peut-être mieux de le laisser partir ! Il n’a pas besoin qu’Élisabeth nous fasse courir partout au village ! — On s’agenouillera ! On suppliera ! — ajoute Marie. — Je ne crois pas qu’elle acceptera. Jamais de la vie ! Même contre la torture ! — secoue la tête Gricha. — Mieux vaut envoyer Ivan au bois jusqu’à ses vingt-sept ans ! — Prends la boîte et suis-moi ! — ordonne Marie.

— Никак всё не складывается у меня гладко, — вздохнула Лена. — Мой отчим всё время меня ругает. — Как тебя зовут, красавица? — незнакомец присел рядом с девочкой. — Лена, — ответила девочка. — А вас как? — Я — Кирилл, твоя мама и я скоро будем жить вместе. Теперь мы — ты, я и твоя мама — одна семья! Вскоре мама и Лена переехали к Кириллу в просторную трёхкомнатную квартиру. Отчим был добрым, постоянно дарил Лене сладости и игрушки, а отец звонил только, чтобы поскандалить с её мамой. Тогда мама сказала Лене, что у папы новая семья, и что он уехал. Девочку это очень ранило — она его любила. Мама могла поругать и отшлёпать Лену, но отец никогда так не делал. Лена отлично помнила, как во время развода мама кричала на папу, даже хотела его ударить. Ей запомнилась фраза, которую мама сказала тогда: — Не думай, что это ты мне первым изменил — твои рога намного старше, чем у лося! После этого мама собрала вещи и уехала с Леной к бабушке. Лена не понимала, откуда у папы рога, если тот был лысым, даже волос не было. Тогда мама и папа окончательно расстались. С Кириллом всё было хорошо до тех пор, пока Лена не пошла в первый класс. Она не любила школу, вела себя плохо, и родителей часто вызывали к директору. Иногда вместо мамы приходил отчим, который серьёзно относился к учёбе и всегда помогал Леночке делать уроки. — Ты — никто для меня, не можешь мне указывать! — Лена повторяла слова, услышанные от бабушки. — На самом деле, я для тебя — отец, ведь это я тебя кормлю и одеваю, — отвечал Кирилл. Когда Лене исполнилось десять, её отец вернулся. К этому времени Лена уже понимала, что значит «рога наставить». — Наверняка, его новая жена тоже ему «рога» наставила, поэтому он ушёл, — поясняла мама. Отец попросил разрешения общаться с дочерью, мама согласилась — Лена была счастлива встретить папу. — Как дела? — спросил отец. — Не очень, — грустно ответила Лена. — Кирилл всё время меня ругает. — Он тебе не родной, какое право у него кричать?! — разозлился папа. — Даже бабушка так считает, а ему всё равно, — преувеличила Лена: отчим никогда не кричал, а ей просто хотелось, чтобы папа переживал из-за неё. — Я разберусь с этим, — пообещал отец. На прогулке в парке они узнали, что кататься на горках детям можно только на восьми, остальные — только с взрослыми, а отец не разрешил скатиться самой. Тогда Лена попросила у папы новый смартфон на день рождения. Мама потом рассказала отцу, что Кирилл никогда не ругает Лену, но отец не поверил. — Папа — настоящий жадина! — пожаловалась Лена Кириллу. — Даже в парке ничего не купил — только мороженое, и всё. Просто погуляли и домой. Кирилл, ты лучше моего папы. — Исправим ошибку — проведём выходные в детском развлекательном центре! Но планы поменялись: у Кирилла на работе случился форс-мажор, и он проигнорировал намёки на новый смартфон. — Папа! Кирилл меня обманул! — плакала Лена в телефон. — Пообещал развлекательный центр на выходных, а потом сказал, что я не заслужила ни поездку, ни смартфон. Хотя это было неправдой, отец сразу купил дочери смартфон, хоть и бюджетный — денег на дорогой не хватило. — Почему нельзя подождать дня рождения? — спросил Кирилл. — Я о собаке мечтаю! — призналась Лена. — Ой, с собакой гулять надо, а тебе ведь, как всегда, не захочется! — ответил отчим. Лена впала в истерику, позвонила отцу и жаловаться начала: — Папа, забери меня отсюда! Кирилл ко мне пристаёт и поучает! — всхлипывала она. Начался скандал, все ругались, а саму Лену отправили к бабушке. Вскоре туда переехала и мама с вещами — она сообщила, что уходит от Кирилла. Отец вернулся к жене, так как выяснилось: она беременна. Теперь у Лены не будет ни нового смартфона, ни собаки, а бабушка ей и кошку не разрешит!

Seulement après un test ADN. On ne veut pas d’étrangers, a déclaré belle-maman — Juste cent mille euros ! — ricana Élisabeth. — Tu ne vaux pas cher la liberté de ton fiston ! Et si tu grattes bien, tu pourrais en trouver deux cent mille ? — S’il faut, je trouverai, — marmonna Marie. — Alors, tu acceptes ? Si c’est juste une question de prix. — Marie, dis-moi franchement, tu as longtemps réfléchi avant de proposer ça ? — demanda Élisabeth. — On met de côté le sujet de l’argent ! Parlons entre femmes ! — Évitons les sermons, — fit la grimace Marie. — Personne n’est irréprochable ! Toi, avec toute ta tribu, tu devrais comprendre qu’on fait tout pour ses enfants… — Donc, tu veux carrément m’acheter ? — coupa Élisabeth. — Ou acheter ma Daphné ? Parce qu’on galère, tu penses balancer de l’argent et tout s’arrange ! Et ton petit Ivan, il a bien embobiné ma Daphné, il l’a mise enceinte — et maintenant… Je ne sais même pas comment le dire. Il a fui, ou il s’est remis sous les jupons de sa mère ! Pour qu’on s’occupe des conséquences de ses “œuvres” ! — Élisabeth, soyons claires, — lança Marie. — Ivan n’a que dix-huit ans ! Il n’est pas prêt pour une famille et un bébé. Il doit finir ses études ! Trouver du travail ! Où ira-t-il avec ce boulet d’une famille et d’un enfant ? — Mais avant, ton Ivan ne pensait pas à tout ça quand il courait après ma Daphné ? — ironisa Élisabeth. — Il est temps qu’il apprenne ce que c’est qu’être adulte et responsable ! Il a fait un enfant, qu’il assume ! Sinon, il y a plein d’autres options ! Tribunaux, pension alimentaire… Marie en resta bouche bée. — Tu vas avaler une mouche ! — souffla Élisabeth. — Et si tu crois que je me tourne les pouces du matin au soir, tu te trompes ! — Je ne suis pas venue me battre, mais pour régler ça tranquillement ! — dit Marie, une fois qu’elle s’était reprise. — Je suis prête à payer pour votre “gêne”. — Et tu payes quoi en fait ? — demanda Élisabeth. — Pour qu’Ivan ait mis Daphné enceinte ? Ou pour avoir fui depuis deux mois ? Ou pour que ma Daphné aille avorter ? Ou c’est le premier acompte sur la pension quand elle accouchera ? Marie hésita face à la liste. Mais la dernière option lui déplaisait franchement. À tout moment, son fils pourrait être poursuivi et forcé à assumer ! — Ne m’embrouille pas ! — Marie secoua le doigt. — Je te propose du vrai argent, pour clôturer cette histoire une bonne fois pour toutes ! Ce que tu choisis, ça ne me regarde pas ! Avorter, garder l’enfant, le placer, c’est comme tu veux ! Mais que mon Ivan ne soit mêlé à rien ! Si l’argent ne suffit pas, arrête ta morale et dis combien tu veux ! S’il faut, je prends un prêt sur le dos de mon mari ! — Marie, va donc te faire voir ! — répondit Élisabeth. — En tant que femme honnête, je préfère ne pas préciser l’endroit. Mais, si tu proposes ça, l’honnêteté, tu ne connais pas ! Alors, tu sais parfaitement où aller et combien de temps y rester, et où fourrer tes billets ! — Élisabeth, soyons raisonnables ! — insista Marie. — Pars en paix ! — répondit Élisabeth. — Sinon je lâche le chien ! On n’a jamais su si Marie avait réussi à protéger son fils, mais tant qu’Élisabeth était furieuse, elle ne laisserait sa fille approcher Ivan. Ça lui donnait du temps pour se remettre et tenter de poursuivre ses études tranquillement. Et si jamais Élisabeth changeait d’avis, Ivan aurait filé à la ville pour l’université. Et la ville, c’est immense ! Pour le retrouver, il leur faudrait cent ans ! Marie se retenait à peine de ne pas sauter à la gorge d’Élisabeth : — Elle se la joue fière ! Elle refuse mon argent ! Je viens gentiment ! Et elle, elle parle de lâcher son chien ! Quelle histoire ! Pas moyen de faire route avec des gens pareils, prêts à retourner le couteau dans la plaie ! Marie ne savait pas encore que cette histoire ne faisait que commencer. Elle avait commencé bien avant. Les parents apprennent rarement à temps les problèmes de leurs enfants. C’est souvent trop tard pour y changer grand-chose. Quand la rumeur est venue dire à Marie qu’Ivan avait mis Daphné d’Élisabeth enceinte, elle a failli défaillir. — Qu’Ivan se soit intéressé à Daphné ? Elle est… — pour éviter un mot blessant, elle s’est reprise, — d’une grande famille ! Elle n’a rien d’attirant ! Ivan n’aurait jamais regardé une fille comme ça ! — Je te raconte ce qu’on m’a dit, — affirma Ignatievna. — Crois-le ou non, demande à n’importe qui au village ! Tout le monde est au courant ! Sauf toi ! Sous le ricanement d’Ignatievna, Marie est rentrée chez elle. Son mari et son fils étaient partis tôt en forêt, ils ne reviendraient que le soir. Marie aurait dû s’occuper de la maison, mais la nouvelle de l’enfant lui hantait l’esprit. — Mais pourquoi ? Et comment ? Ils ne nous servent à rien ! En se rongeant toute la journée, Marie a failli devenir folle. Et quand son fils est rentré, elle lui a sauté dessus : — Où es-tu allé traîner ? Tu n’as pas de copines normales au village ? Ivan a dû avouer. Il pensait tenir jusqu’à la fin des vacances et s’enfuir en ville, où il étudiait au lycée. Là-bas, personne ne lui aurait couru après. Peut-être aurait-il eu la paix. Mais la colère de maman n’a pas raté. Ivan pleura et avoua tout, cherchant à apitoyer sa mère. Il n’était pas particulièrement beau ni brillant. Ni musclé. Il ne plaisait pas aux filles. Mais l’âge et les hormones commandaient ! Au point de crier au loup ! Et les copains le taquinaient, lui disant qu’il resterait vieux garçon. — Mais Daphné a accepté ! — Daphné, elle accepterait n’importe quel idiot ! — fulmina Marie. — À dix-neuf ans, aucun garçon ne veut d’elle ! Peu de gens veulent se lier avec une famille comme la sienne ! Ils sont pauvres ! Plein d’enfants, et leur père est alité ! Si tu prends cette Daphné, toute ta vie tu financerais leur famille ! — Maman, elle est gentille ! Douce et attentionnée ! — sanglota Ivan. — Mais sa tête ne t’a pas arrêté ? — cria Marie. — Comment as-tu… Ivan rougit et baissa les yeux. — Seigneur, quelle poisse ! — Marie se tint le cœur. — On l’a fait que deux fois, — murmura Ivan. — Il n’en faut pas plus ! — s’indigna Marie. — Le résultat ne tardera pas ! Et dans un an, tu dois tenter le concours d’entrée à la fac ! Tu feras comment avec un enfant ? Ils te colleront une pension ! — Peut-être que ce n’est pas moi le père ? — espéra Ivan. — On aimerait croire, mais qui pourrait s’intéresser à elle ? — souffla Marie. — En tout cas, si l’arrangement ne marche pas, ce sera uniquement via un test ADN ! Les enfants des autres, on n’en veut pas ! — Pourtant elle jurait qu’elle serait fidèle, — glissa Ivan. — Espère juste qu’elle t’a menti, — grommela Marie, sortant la boîte à économies. — Grégoire ! Ça concernait le père d’Ivan, donc Ivan préféra filer dans une autre pièce. — Pas lourd ici ! — lança Marie. — Il y en a sur le livret, — répondit calmement Grégoire. — Dans une semaine, le placement arrive à échéance. T’as oublié ? — Non, comment oublier ! On risque de perdre la tête ! — Marie s’effondra sur un fauteuil, boîte en main. — Tu as entendu ce qu’Ivan a fait ? — Il a grandi ! — sourit Grégoire. — On doit préparer un mariage ? — Tu es fou ? Un mariage ? Avec qui ? — Marie s’étouffa d’indignation. — Jamais de la vie ! On s’en débarrasse ! Tu penses qu’elle acceptera cent mille ? — J’en sais rien, — haussa les épaules Grégoire. — Élisabeth serait contente même avec dix centimes ! — Non, les centimes ne suffiront pas, — secoua la tête Marie. Elle compta le liquide, puis ce qu’il y avait sur le livret. — On a deux cent mille euros, — conclut-elle. — Je propose cent d’abord. Si elle négocie, je donnerai deux cent ! Dans une semaine, on peut avoir cinq cent. Marie acquiesça, satisfaite de son calcul. — Tu viens avec moi ? — demanda Grégoire. — Tu aurais dû surveiller ton fils, on n’en serait pas là ! — bougonna Marie. — Je vais y aller seule ! *** La réponse d’Élisabeth n’était pas claire, et il était inutile de questionner Daphné. Elle ne décidait rien. Et Ivan vécut tranquillement la fin des vacances avant de partir au lycée en ville. Interdiction stricte de revenir avant l’été suivant. Et comme le héros filait en ville, on n’allait pas en parler longtemps. Surtout, on parlait de Daphné, qui fit ses neuf mois, puis accoucha. Et d’Élisabeth, bien sûr. — Même pas réussi à obtenir la pension d’Ivan ! Ils vont devoir se débrouiller seuls ! Élisabeth, entendant ces commérages, répliquait qu’elle n’avait pas besoin de leur charité ! — On ne viendra pas mendier ! On s’en sortira, on ne coulera pas ! Fin juin, Ivan revint au village. Mais ses parents veillaient à ce qu’il ne sorte pas. Dès qu’il aurait passé les exams, il retournerait en ville pour la fac. Mais Ivan a raté ses examens, même dans le privé, c’était impossible. — Grégoire, va chez le général pour négocier ! — ordonna Marie. — S’il part à l’armée, il oubliera tout ! Peut-être qu’il pourra tenter la fac l’an prochain ! Impossible de négocier. Et comme Grégoire insistait, on lui compta quelques côtes, puis il fit quinze jours en cellule. De retour, Grégoire expliqua comment faire pour obtenir une dispense pour Ivan : — Il faut qu’il épouse Daphné, reconnaisse l’enfant ! Tant que l’enfant a moins de trois ans, Ivan aura le droit au report ! Après, il en fera un autre à Daphné ! Encore une dispense ! Et puis ce sera l’âge limite ! — Tu as perdu la tête ? — s’exclama Marie. — Même à mon pire ennemi, je ne souhaite pas ça ! — Alors il partira faire son service ! — répliqua Grégoire. Marie préférait éviter l’armée à tout prix, encore plus qu’un mariage avec Daphné. Mais il n’y avait pas d’autre choix. — On ira supplier, — céda Marie. — Grégoire, prends la boîte ! Avec un peu de chance, elle acceptera… — Après t’avoir envoyée paître ? — ricana Grégoire. — Et après tout ce qu’elle a enduré cette année au village ? Peut-être qu’il vaut mieux qu’il fasse l’armée ! Faut pas que ce soit Élisabeth qui nous traîne dans tout le village ! — On se mettra à genoux ! Toi aussi ! On suppliera ! — J’y crois pas, Marie ! Même si on me tue ! — secoua la tête Grégoire. — Après tout ça ! Autant emmener Ivan en forêt et qu’il y reste jusqu’à ses vingt-sept ans ! — Prends la boîte, on y va ! — lança Marie.