Как я сейчас вспоминаю тот вечер в старой московской квартире, когда вьюга завывала за окнами, а в душе стояла жара от споров, мне всё ещё холодно от той сцены.
Ты это всерьёз? Нет, ты правда всерьёз? звонкий, почти крикливый смех Василисы прозвучал над шумом работающего телевизора и звонким звоном бокалов. Оля, ты даёшь! Что это, гуманитарная помощь из дома престарелых?
Василиса стояла в центре гостиной, держа между двумя пальцами с отвращением, будто бы в руках была грязная тряпка подарок, который я упаковывала вчера до трёх часов ночи.
За столом воцарилась тяжёлая тишина. Гости в основном молодые подруги золовки и несколько друзей Сергея, мужа Ольги, переглядывались. Ктото хихикнул, ктото смущённо опустил глаза в тарелку с холодцом. За окнами шипела январская вьюга, бросая горсти снега в тёмное стекло, но мне казалось, что настоящий мороз ударил в душной комнате, обжигая щёки.
Василия, зачем ты так? неуверенно проговорил Сергей, сидевший рядом со мной. Он пожал плечами, но взгляда от своей тарелки не поднял. Человек старался, выбирал.
Старался? я закатила глаза, а мои наращенные ресницы почти коснулись бровей. Серёжа, смотри на этот цвет! Это же цвет детской неожиданности или, не пойму, застиранной половой тряпки! А фасон Боже, это что, мешок для картошки? Я просила чтото стильное, молодёжное, а не бабушкину кофту для радикулита!
Ольга медленно, очень медленно положила вилку на край тарелки. Внутри её всё дрожало, но наружу она старалась сохранять ледяное спокойствие. Её взгляд был прикован к кардигану, который я держала в руках. Это был не простой кардиган, а вещь из элитной итальянской пряжи смеси альпаки и шелка. Я три недели искала оттенок «капучино», заказывала доставку из Новосибирска, а затем два месяца, каждую свободную минуту после работы, вязала его, вывязывая сложные араны и косы. Я знала, что в бутиках такие вещи стоят целое состояние, и надеялась, что Василиса, вечно листающая модные журналы, оценит ручную работу и благородный состав.
Это не мешок, Оля, тихо, но твёрдо сказала я. Это оверсайз, стопроцентная альпака с шелком. Самая тёплая и лёгкая нить, какая только бывает.
Ой, да хоть шерсть единорога! фыркнула именинница, бросая кардиган на спинку дивана, где уже лежала гора ярких пакетов и коробок. Оля, сейчас двадцать первый век. Никто не носит самовяз. Сейчас в моде бренды, лейблы, стразы, а не это рукоделие кружка «Умелые руки». Могла бы просто сертификат подарить, раз вкуса нет.
Подруга Василисы, блондинка в коротком платье, вырвала: Оля, надень её в даче, когда будешь картошку копать, чтоб спину не продуло! Самое то!
Зал разразился хохотом. Смеялись все: и подруги, и друзья Сергея, и даже свекровь, Галина Петровна, вышедшая из кухни с подносом горячих блюд.
Ой, не приставайте к девочке, без тёплой улыбки произнесла свекровь, ставя блюдо на стол. Ну, не умеет Оля выбирать подарки, что же теперь. Она у нас экономная, всё в дом, всё своими руками. Подумаешь, не модно. Зато тепло! Будешь, Василиса, когда болеешь, надевать.
Это стало последней каплей. Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Я не была жадной. На пряжу я потратила сумму, равную половине своей премии, не считая сотен часов кропотливой работы. И теперь мой труд, вложенный в каждую петельку, был растоптан грязными сапогами под улюлюканье толпы.
Я резко встала изза стола. Ноги стула скрипнули по паркету.
Ты куда? испуганно спросил Сергей, хватает меня за руку. Оля, сядь. Шутки кончились. Не устраивай сцену.
Я не устраиваю сцену, голос мой звучал удивительно ровно. Я просто исправляю ошибку.
Я обошла стол, подошла к дивану, взяла свой кардиган, стряхнула невидимые пылинки, свернула его и прижала к груди. Мягкая шерсть приятно грела руки.
Раз подарок не нравится, избавлю тебя от необходимости прятать его на даче, сказала я, глядя прямо в густо накрашенные глаза Василисы. С днём рождения, Василиса. Здоровья тебе.
В комнате повисла звенящая тишина. Улыбка сползла с лица Галины Петровны. Василиса растерянно моргнула, не ожидая такого поворота. Обычно я молчала и терпела их колкости.
Ты что, забираешь подарок? ахнула свекровь. Оля, это же неприлично! Подарок не отдают обратно!
А высмеивать подарок при всех это прилично, Галина Петровна? я уже шла к прихожей. Унижать гостя это прилично?
Оля, ты совсем больна? крикнула мне в спину Василиса, приходя в себя. Верни на место! Это мой подарок! Я могу передумать!
Нет, Оля. Ты ясно выразилась. Это «тряпка для пола» и «мешок». Я не хочу захламлять твой стильный гардероб.
Сергей выскочил за мной в коридор, когда я уже натягивала пуховик. Его лицо покраснело от злости.
Ты что творишь? зашипел он, оглядываясь на дверь гостиной. Мама сейчас с инфарктом сляжет! Верни кофту и извинись. Скажи, что погорячилась.
Я погорячилась? я застегнула молнию и намотала шарф. Серёжа, если ты сейчас не оденешься и не поедешь со мной, можешь ночевать здесь. Я вызываю такси.
Я вышла в подъезд, где пахло холодом и чужой жареной рыбой. Дверь за мной захлопнулась, отсекая шум праздника.
Такси ждать не пришлось: я пошла к своей машине, припаркованной у соседнего дома Сергей выпил, поэтому за рулём была я. Муж выбежал из подъезда через пять минут, натягивая шапку. Он плюхнулся на пассажирское сиденье и с силой хлопнул дверью.
Всю дорогу мы ехали молча. Снег валил стеной, дворники еле справлялись, ритмично счищая белые хлопья. В салоне становилось тепло, но от мужа веяло таким холодом, что я поежилась.
Ты опозорила меня перед друзьями, наконец выдавил Сергей, когда остановились на светофоре. Перед мамой. Перед Василисой. Изза какойто тряпки.
Эта «тряпка», Серёжа, стоит пятнадцать тысяч рублей только за материалы, спокойно ответила я, глядя на красные огни впереди стоящей машины. И два месяца моей жизни. Но дело даже не в деньгах. Дело в уважении. Твоя сестра вытерла об меня ноги, а ты сидел и жевал салат.
Она же ещё молодая! Ей двадцать пять, в голове ветер! Ну, ляпнула, ну пошутила. У неё такой стиль общения, ты же знаешь. Надо быть мудрее, ты же старше.
Мудрость не значит позволять плевать себе в лицо, отрезала я, свернув в наш двор. Тема закрыта.
Дома я аккуратно повесила кардиган на вешалку, разгладила рукава. Он был прекрасен: мягкий, благородного кофейного оттенка, с идеальными ровными петлями. Я вспомнила, как вязала его, представляя, как он согреет светлые волосы Василисы в морозы. Как же я была глупа.
Сергей ушёл спать в гостиную, демонстративно хлопнув дверью.
Утро следующего дня не принесло облегчения. Воскресенье началось со звонка Галины Петровны. Я увидела её имя на экране и перевернула телефон экраном вниз, поставив на беззвучный режим. Слушать её нотки о том, какая я плохая жена и невестка, не было сил.
Сергей ходил по квартире надутый, как мышь на крупу. Он гремел посудой, громко вздыхал, но первым разговор не начинал. Я спокойно занималась делами: загрузила стирку, приготовила обед, полила цветы. Чувствовала странную лёгкость. Как будто вчера, забрав этот несчастный кардиган, я забрала часть достоинства, которое годами раздавалась этой семье кусочками.
В понедельник я надела кардиган на работу. В офисе было прохладно, отопление с перебоями, и уютная вещь пришлась как нельзя кстати. Я сочетала её с узкими чёрными брюками и простой белой рубашкой. Образ получился стильным и расслабленным.
Оля! Боже, какая прелесть! воскликнула Вероника Павловна, главный бухгалтер, женщина с безупречным вкусом, всегда одетая в дорогие бренды. Она подошла к моему столу, разглядывая вязку. Откуда такая красота? Это что, новая коллекция Кучинелли? Я видела похожие модели, но там ценник как крыло от самолёта.
Я улыбнулась, впервые за два дня искренне:
Нет, Вероника Павловна, это ручная работа. Сама вязала.
Да ты что? бухгалтер даже очки сняла от удивления. Не может быть! Как ровно, как профессионально! А пряжа ммм, шелк чувствуется. Слушай, Оля, а ты на заказ вяжешь?
Вообщето нет, времени не хватает.
Жаль. Я бы у тебя такой оторвала. Если вдруг решишь продавать или связать ещё один, я первая в очереди. Серьёзно, тысячу тридцать заплачу, не глядя.
Эти слова стали бальзамом на душу. Весь день я ловила восхищённые взгляды коллег. Оказалось, что «бабушкина кофта» выглядит куда статуснее, чем все синтетические новинки Василисы вместе взятые.
Вечером, вернувшись домой, я встретила Сергея в коридоре. У него был виноватый, но одновременно требовательный вид.
Оля, мама звонила начал он, переминаясь с ноги на ногу.
И что сказала? Опять ругалась?
Нет В общем, тут такое дело. Василиса посмотрела в интернете, сколько стоит такая пряжа. И вообще подруги ей сказали, что зря она так. Короче, она готова забрать подарок.
Я, сняв сапоги, замерла. Потом медленно выпрямилась и посмотрела на мужа.
Готова забрать? переспросила я. Какое великодушие с её стороны.
Ну не начинай, поморщился Сергей. Девчонка погорячилась, сглупила. Она же призналась. Мама говорит, Василиса расстроилась, плакала даже. Типа, единственный брат и невестка без подарка оставили. Нехорошо, Оля. Семейные отношения важнее тряпок. Давай просто передашь ей кофту, купим торт и помиримся.
Я прошла в комнату, не снимая кардиган. Подошла к зеркалу. Вещь сидела на мне идеально, подчёркивая фигуру и даря уют.
Нет, Серёжа, сказала я, поворачиваясь к мужу.
Что «нет»?
Я не отдам ей этот кардиган.
Почему? Ты же вязала его для неё! Это её вещь!
Это была её вещь, пока она не назвала её половой тряпкой и не швырнула мне в лицо перед всеми. В тот момент она отказалась от подарка. Теперь это моя вещь. И знаешь что? Мне она очень нравится. Вероника Павловна сегодня подумала, что это бренд за сто тысяч.
Да при чём тут твоя Вероника! взорвался Сергей. Речь о моей сестре! Хочешь войны? Мама нам жизни не даст!
А я не хочу мира любой ценой, Серёжа. Я хочу, чтобы меня уважали. Если твоя мама и сестра не умеют вести себя почеловечески, это их проблемы, а не мои. Я больше не буду покупать их любовь подарками и услужливостью.
В тот момент зазвонил телефон Сергея. Он посмотрел на экран, обречённо вздохнул и включил громкую связь.
Серёженька! Ну что? Ты вразумил свою жену? голос Галины Петровны заполнил комнату. Василиса ждёт, мы уже стол накрыли к чаю. Пусть Оля не дурит, везёт кофту. Василиса даже готова сказать «спасибо», хотя, честно, Оля сама виновата, могла бы и предупредить, что это дорогая вещь, а не самопал какойто.
Я подошла к телефону и громко, отчётливо произнесла:
Галина Петровна, добрый вечер. Оля никуда не поедет. И кофту не повезёт. Василисе передайте, что сертификат в магазин модной одежды она получит в следующем году, если будет вести себя хорошо. А кардиган я буду носить сама.
На том конце провода повисло гробовое молчание. Слышно было лишь тиканье часов у свекрови в квартире.
Ты ты как с матерью разговариваешь? прошептала, наконец, свекровь, голос её дрожал. Серёжа! Ты слышишь?! Она издевается над нами!
Мам, я Сергей растерянно посмотрел на жену. Я стояла прямой, красивая, в шикарном кардигане, и в моих глазах блеснула стальная решимость, какой он никогда раньше не видел. Он вдруг понял, что если продолжит давить, может потерять не просто спокойный вечер, а меня.
Мам, твёрже сказал Сергей. Оля права. Василиса вела себя посвински. Подарок останется у меня. И, пожалуйста, не звоните больше по этому поводу. Мы устали.
Он нажал кнопку отбоя, прервав возмущённый крик матери. В комнате стало тихо. Я посмотрела на мужа с удивлением и благодарностью.
И, глядя в окно, где снег всё ещё кружился, я поняла, что свобода самый тёплый подарок, который я сама могу себе преподнести.
