Сбежала навсегда
Опять спорила с ним? спросила мама, разбирая авоськи после магазина. Оксана, ну когда ты наконец поумнеешь?
Игорь парень видный, зарабатывает, не пьёт. Ну вспыльчивый, так у кого нервы железные, когда всё на нём держится?
Лучше бы свою гордость попридержала.
Мам, он руку на меня поднял. За то, что я про детский сад сказала. Это нормально вообще?
Вот началось! мама всплеснула руками. Прямо трагедия! Раньше вообще вон ремнём по делу били, и ничего, семьи были крепче нынешних. Посмотри, как он тебя любит возит повсюду, подарки приносит, на руках носит! Кто тебе с ребёнком-то ещё нужен будет? Сиди, цени, Оксана.
Я стоял у плиты, помешивал уже четвёртое блюдо за вечер. В кастрюле кипел суп, на сковородке трещало мясо, в духовке доходил пирог, а рядом ещё подливка Игорь любит особую: чтобы ложка стояла, но не слишком густая.
Лицо у меня всё в поту, волосы из-под косынки выбились даже к окну подойти не решался, вдруг начальник захочет что-то ещё.
В комнате гудел телевизор на самой высокой громкости Игорь терпеть не мог тишину, мол, она давит на голову.
Маленький сын Егор спал в своей комнате, а у меня уши на макушке всё боялся, не разбудит ли его очередной визг из сериала.
Игорь зашёл на кухню так тихо, как кот. Обнял сзади я чуть не подскочил.
Вкусно пахнет, хозяйка моя, шепчет мне прямо в затылок. Устала?
Я замер, не выпуская ложку. Вот он тот самый мужчина, за которого три года назад замуж выходила: ласковый, заботливый, надёжный. Но
Устала, Игорь. Может, пора бы в садик Егора отдать? Он уже большой, детям нужен коллектив. Да и я бы на работу вышла
Моментально руки убрал:
Снова началось? Мы же договорились неделю походил, потом больничный месяц! Жалко тебе сына? Или лишь бы из дома вырваться?
Игорь, все дети вначале болеют это нормально, врачи говорят
Мне плевать, что врачи говорят, рявкнул он. Я сказал в сад в следующем году, значит, так! Думаешь, ты умнее?
Есть хочу свои деньги, развернулась, ищу его взгляд. Хочу расти, а не только у плиты крутиться.
Шлёпок по щеке так мощно, что даже мясо на сковороде засвистело сильнее. Я влетел в мойку, бок об угол кухонного шкафчика в ушах звенит.
Своих денег захотела? прошипел Игорь, нависая надо мной. Я тебя обеспечиваю, обуваю, одеваю! Ты бы ещё поблагодарила, вон что уж! Жиру бесишься!
Я молчал, держась за огненную щеку. Этот взгляд я уже знал спорить бесполезно, только больше достанется.
Садись, ешь! приказал он, усаживаясь. И чтоб про работу больше ни слова! Ты мать его ребёнка, место твое дома!
***
На следующий день приехала мама. Привезла пакеты яблок с дачи и новые наставления.
Поглядела на щёку, спрятанную под толстым слоем пудры:
Жена должна быть покорной только так семья держится.
Мам, я развода хочу, шепотом перебила я.
Мама застыла с яблоком в руке:
Ты что, с ума сошла? Да разводиться вздумала? Дурёха ты, подумай, куда ты с ребёнком? Мне лишних в квартире не нужно уйдёшь там и оставайся. Терпи, как все терпят!
Вспомнился случай в торговом центре полгода назад.
Игорь пошёл покурить к выходу, а я остался перед входом в детский магазин. Какой-то плечистый мужчина спешил, толкнул меня, я на каблуках не удержался упал на серебристую плитку.
Мужик, не извинившись, начал возмущаться, мол, «расселась посреди прохода».
Игорь вынырнул будто из-под земли вцепился в него так, что охрана ели разняла. Потом подошёл, обнял меня:
Прости, Оксан, что оставил одну, я тебя в обиду никому не дам.
Я тогда и правда думал вот это и есть любовь, настоящая, такая, что и страшно.
Только теперь не понимаю, как в одном человеке уживаются и защитник, и тот, кто может пнуть за недогретый борщ.
Последние месяцы «рыцарь» совсем исчез.
Теперь Игорь мог устроить разнос прямо при людях «балдуешь, Оксана!» и всё это на глазах у кассира или соседей.
***
Единственной связью с внешним миром была сестра Лида из Москвы. Разговаривали только украдкой когда муж не дома.
Всё бросай, Оксан, шепталась Лида в трубку. Я мужа уломала, ресторан у нас, нужен кто-то проверенный на администраторскую должность.
Ты умница, выглядишь хорошо, язык подвешен. Я квартиру тебе сниму на первое время, садик Егорке оплачу приезжай!
Лид, страшно мне. Он сказал, что меня не отпустит, живой не даст уйти сипел я в телефон.
Всё это страхи. Ему просто жертва нужна, чтобы посадить на цепь, уговаривала Лида. Но вспомни, ради чего жить-то хочешь: разве не мечтал о спорте, книгах, свободе?
Я вспоминал. Засыпая, представлял, что утром иду с Егором по московской улице, никто не орёт, не запрещает, не указывает, что мне есть и смотреть, занимаюсь собой, читаю хорошие книги.
Но каждый раз, закрывая глаза, я всё ещё где-то внутри надеялся вдруг это «трудности», вдруг станет легче, если потерплю, если стану лучше
***
В воскресенье снова ссора недостаточно ласково Игорь маме своей в трубке ответил.
Он прошёл мимо и пнул меня, когда я наклонился поднимать кубики Егора. Искры из глаз.
Пока прихожу в себя, муж уже собрался и ушёл, хлопнув дверью. Вернулся вечером с огромным букетом лилий:
Ну что ты дуешься? Я же извинился! Вот цветы. Порадуйся, всё ж хорошо. Пойдём?
Потащил в спальню. А я будто ледяной: даже прикасаться не хочется.
Игорь, не надо, у меня всё тело болит, едва дышу.
Он опять покраснел, пощёчину и хитрую улыбку:
Ну смотри, не захочешь другая скоро найдётся. Свято место пусто не бывает.
Я не спал всю ночь. Слышал, как Игорь гремит тарелками, как что-то кому-то шепчет голосовыми будто бы я ему ноль.
Утром как ни в чём не бывало: яичницу жарит, насвистывает.
Егор, просыпайся, завтрак готов!
Я молча сел на кухне. Муж шлёпнул меня по бедру, проходя мимо.
Чё с лицом кислая?
Рёбра болят, Игорь, выдавил я.
Придумал Он громко кинул лопатку в раковину. Подошёл, подцепил за подбородок:
Если и дальше будешь царевну строить надоест быстро. Мне весёлые бабы нужны, а если нет найду, где развеяться. Поняла?
Кивнул в ответ.
Вот и молодец. Мать скоро придёт, рассаду тебе принесёт. Соберись, чтоб опять про синяки мне не спрашивала!
Игорь ушёл в другую комнату. Сын ел кашу, но не отрывал глаз от меня, большие, всё понимающие глаза. Станет ли он таким же, если мы останемся?
***
Пришла его мама с пакетами.
Оксан, а чего у тебя прихожая немытая? Игорь работает, устает, а ты чем занята?
Поздно Егора уложил, не успел, пробую улыбаться.
«Не успел», фыркнула она, вытряхнула прямо на стол корешки в земле. Неблагодарная ты, лентяйка. Мой сын ради вас живёт, а ты всё нос воротишь.
Сын мой жаловался: мол, опять про развод заговорила!
Жалуется?
Да. Говорит, что не ценишь его совсем. А кому ты нужна с ребёнком? Мама твоя права дурь и всё. На себя в зеркало посмотри!
Мама, не надо, в кухню вошёл Игорь, приобнял её. Она у нас с характером, потерпит и пройдёт.
Что там с рассадой? Пошли, покажи на балконе. Они ушли, а я осталась одна у стола.
На скатерти грязное пятно. Взял телефон, руки тряслись так, что едва написал:
«Лида, привет! Я согласен. Когда приезжать?»
Ответ
«Срывайся сейчас, если есть возможность. Билеты куплю, жду. Только мужу не говори».
Я засунул телефон в карман. В голове начал выстраиваться план.
Оксан! крикнул Игорь. Кофе свари матери и мне!
Уже бегу, отозвался.
Весь день был идеальным мужем: вымыл полы до блеска, смеялся даже над глупыми его шутками. Он был доволен.
Вечером шоколадка, билеты в кино.
Видишь, если не мозги мне портишь, я и нормальным быть могу. Забудь всё мы семья!
Дождался, когда он уснёт. В детской быстро собрал Егорке рюкзак самое необходимое. Себе брать ничего не стал Лида сказала, купит. Главное документы.
Сына завернул в одеяло, вызвал такси. Стою в коридоре, Егор просыпается.
Мам, а куда мы? шепотом.
Цыц, зайчик. Мы в путешествие! На настоящем поезде. Хочешь?
Хочу, крепко обнял за шею.
В три ночи мы уехали. Навсегда.
***
Игорь потом искал нас, но до Москвы дотянуться не смог.
Лида помогла с работой, с жильём; развёлся быстро, адвокат всё сделал.
Игорь женился почти сразу и мне его новую жалко по-человечески. Такие, как он, никогда не меняютсяВпервые за много лет на душе было легко даже страшно от этой легкости. Москва встречала серым утром и запахом хлеба на вокзале. Лида махала нам из толпы, а Егор восхищённо глазел на огромные потоки людей, будто мы попали в иной мир.
Поначалу я боялась каждого звонка, шарахалась от подъездной двери, сердце сжималось при любом взгляде незнакомого мужчины вдруг найдёт? Но дни складывались один в другой, и тревога растворялась в заботах: кафель в ресторане блестел, улыбки гостей, первые заработанные деньги, первый день сына в детском саду. Егор сразу завёл друзей и приносил домой каракули с надписью «мама, ты сильная».
Вечерами я садилась к окну и смотрела, как потихоньку гудит большой город никто не орёт, мир за стенами нашей съёмной квартиры казался добрым и справедливым. Лида смешно ворчала на московские пробки, а я радовалась каждому завтраку, который готовила только для себя и сына.
Однажды мы с Егором гуляли по Патриаршим. Он шлёпал по лужам, крепко держась за мою ладонь. Вдруг остановился, поднял лицо:
Мам, а теперь мы уже никогда не вернёмся туда?
Я присела, смотрю в его ясные, спокойные глаза.
Нет, зая. Мы теперь сами решаем, где наш дом.
Он улыбнулся так широко, что у меня заслезились глаза от счастья.
В тот миг я поняла: никакая тюрьма не стоит собственной свободы. Даже если за неё приходится страшно платить тебе или тому, кто тебя любит.
В новом городе наступило новое утро, и будущее впервые не пугало, а звалО за собой.
Я сбежала навсегда и впервые по-настоящему пришла к себе.
