Я никуда не поеду еле слышно шептала женщина. Это мой дом, я его не покину, в голосе дрожали слёзы.
Мам, попытался осторожно сказать мужчина. Ну ты же понимаешь, я не смогу тут за тобой ухаживать Ты же сама всё видишь.
Алексей с трудом сдерживал грусть. Он видел, как его мать расстраивается, нервничает. Она сидела на своём привычном продавленном диване в маленьком бревенчатом домике в своей родной деревне, в которой провела всю жизнь.
Всё нормально, Лёша, я сама справлюсь, не волнуйся, упрямо отвечала она. Оставь меня, сынок.
Но Лёша хорошо знал не справится она сама. У Светланы Петровны был инсульт. Она и раньше болела не слабо. Он вспоминал, как однажды брал на несколько месяцев отпуск, чтобы возиться с мамой после перелома ноги. Она изо всех сил держалась, но тогда и шагу без сына ступить не могла.
В последнее время Лёша стал довольно хорошо зарабатывать, собирался летом во всём доме сделать капитальный ремонт, чтобы маме было удобнее старость проводить. Но теперь ремонт стал не актуален случилось то, чего никто не ждал. Нужно было везти Светлану Петровну в город.
Марина поможешь тебе собрать вещи, кивнул он на жену. Если что надо только скажи.
Светлана Петровна тихонько молчала, продолжая взглядом провожать, как осенний ветерок обрывал последние золотистые листья со старых лип, тех самых, под которыми она ещё маленькой играла. Рабочая правая рука крепко сжимала безжизненную левую.
Марина перебирала вещи в шкафу, соваясь в старые халаты и бережно спрашивая свекровь брать или не брать, какие книги оставить. Но Светлана Петровна смотрела в окно ни вещей, ни разговоров не замечая. Мысли её были где-то далеко в своём доме, в любимых огородах и клумбах.
Светлана Петровна родилась и прожила шестьдесят восемь лет в крохотной деревушке под Ярославлем, что с каждым годом всё пустела. Всю жизнь она была швеёй. Шила сначала в местном ателье, что закрылось давным-давно, когда народ разъехался. Потом шила на дому, но заказов всё меньше, зато хлопот по хозяйству и на огороде хватало. Вот так и жила всё тянула на себе. И теперь едва ли могла представить, как всё это бросит и уедет в городскую квартиру тесную, чужую и без своих забот.
Лёша, она снова не поела, устало выдохнула Марина, вернувшись на кухню с полной тарелкой. У меня нет больше сил…
Алексей молча посмотрел на жену, потом на нетронутую кашу и только тяжело вздохнул. Он тихо зашёл к матери та, как и раньше, сидела у окна. Смотрела куда-то в никуда, не моргая. Глаза серые, запавшие; правая рука лежала на левой, словно получая от нее хоть какие-то силы. Кругом тренажёры, ручные эспандеры, на тумбочке лекарство, пачками. Но если бы Лёша не настаивал, она бы и не притронулась.
Мам?
Светлана Петровна не двинулась.
Мам?
Сыночек?.. еле слышно, едва различимо откликнулась она. После инсульта разбирать её слова было сложно. Сейчас было чуть лучше, но порой Лёша всё равно прислушивался к каждому слогу.
Почему ты совсем не ешь? Марина старается, тебе всё готовит Уже несколько дней почти ничего.
Не хочу, сынок, тихо сказала она, с трудом поворачиваясь к нему. Купи мне дорогу домой, вот чего хочу Тут не могу, мой дом хочу видеть
Лёша только покачал головой.
Мам, я работаю почти каждый день, а Марина по поликлиникам с тобой бегает без отдыха. Зима на дворе Может, до весны потерпим?
Женщина кивнула, Лёша улыбнулся и вышел из комнаты.
Как бы не было поздно, Лёшенька почти незаметно выдохнула она.
Марина Сергеевна, к сожалению, попытка ЭКО снова не удалась, тихо сказала врач, снимая очки и устало смотря на женщину.
Марина побледнела, вцепилась руками в лицо:
Да как же так? Почему у всех получается, а у нас три раза и ничего? Я же всё делаю, как надо! Сколько мы уже тратим на это… Каждая попытка стоит огромных денег
Алексей держал жену за плечи. Он нервничал страшно: в это же время в соседнем кабинете Светлану Петровну заканчивали массировать пора было за ней идти.
Доктор сочувственно кивнула:
Я понимаю, насколько для вас это важно. Но вы слишком зациклились Это постоянный стресс для организма
Конечно, у меня стресс! Я работаю на удалёнке, чтобы заработать на всё это, таблетки жму горстями, суетюсь с мамой, за ней слежу то поесть отказывается, то лекарства не пьет Я вообще живу ради чужого человека! Я сама не своя а как ребёнка родить в таком состоянии?..
Марина осеклась, поняв, что перегнула. Вскочила, выскочила из кабинета с сумкой.
Извините, тихо сказал Алексей врачу.
Всё в порядке, такое часто бывает, махнула та рукой.
Алексей через пару минут вышел за женой. Марина сидела в коридоре на пластиковой лавке, спрятав лицо в ладонях и рыдала тихо, по-девичьи. Подняла мокрые покрасневшие глаза:
Извини, Лёш Я не хотела про твою маму ничего плохого сказать, просто устала уже. Не могу смотреть, как человек медленно уходит устала от одной полоски на тесте, устала тратить бешеные суммы на процедуры Просто край уже, всё.
Если бы я мог, я бы помог вам обеим но не всё от меня зависит
Марина сквозь слёзы улыбнулась:
Я знаю. И спасибо тебе
Пару минут они сидели, держась за руки. Потом Марина вытерла слёзы, расправила плечи и встала.
Пошли. Мамочка Светлана наверняка уже ждёт. Она не любит больницы потом долго грустит.
Практически не видно улучшений, тихо заметил пожилой доктор в старом свитере, когда Лёша позвал его в сторону поговорить, чтобы Светлана Петровна не слышала. Честно, когда вы только поступили, думал, что шанс на восстановление есть. Собственно, у вашей мамы не было серьёзных болячек и вредных привычек. А инсульт, конечно, серьёзная штука, но с вашим уходом я думал, что будет лучше.
Но нет, вздохнул Алексей.
Мне кажется, всё из-за того, что она себя отпустила. Просто… сдалась. Видно, что у человека в глазах совсем потух огонёк, будто она и не жить больше не хочет
Лёша промолчал он и сам видел: мать похудела на полтора десятка килограммов, села как тень. Только и делала, что смотрела в окно. Почти не разговаривала, книги не читала, телевизор не включала Жила уже мыслями дома.
Бывает, после инсульта характер меняется, заметил врач. Но ваша мама раньше казалась мне совсем другой. Тут, видимо, причина не в этом.
Думаю, дело совсем не в болячках, тихо ответил Лёша.
Лёша, Марина позвонила ему, голос дрожит. Приедь, пожалуйста. Светлана Петровна совсем слаба Я переживаю, вдруг
Чувствовалось, ей тяжело об этом говорить. Она знала, как Лёша любит мать. Да и самой Марине было не по себе смотреть, как человек угасает с каждым днём Раньше Светлана Петровна хоть телевизор смотрела, выглядывала в окно, слушала старые виниловые пластинки унаследовала от мужа, который был деревенским учителем музыки. А теперь просто лежала, смотрела в потолок, всё молчала. Пару дней ничего не ела. Только молоко пила хотя раньше всегда жаловалась, что не как в деревне, а теперь теперь даже про него молчала.
Лёша в тот же вечер приехал и сидел у матери всю ночь.
Помнишь, что я просила, сынок Ты обещал
Он кивнул. Он действительно обещал.
На следующее утро они поехали в деревню. Врача мать видеть не захотела.
Не в больницу домой
На дворе был март, но дорога просохла, позволила проехать до самого крыльца. Алексей помог маме выйти из машины и посадил в инвалидную коляску.
Снег таял, повсюду звенела капель пахло весной. Деревья едва качались от лёгкого ветра. Солнце припекало тепло, по-весеннему. Светлана Петровна просидела во дворе почти весь день впервые за долгое время улыбалась, дышала полной грудью, смотрела в чистое небо и плакала от счастья. Она вернулась домой Смотрела на свой старый покосившийся дом, на огород, слушала скворцов, шорох капели наслаждалась каждым мгновением.
Вечером она впервые поела с аппетитом, после ещё какое-то время посидела на крыльце. И ночью её не стало. Ушла тихо, со счастливой улыбкой на лице дома, так, как мечтала.
Лёша и Марина остались в деревне, взяли отпуск, чтобы достойно попрощаться, разобрать дом, решить, что делать дальше Честно говоря, Лёша просто хотел остаться тут, подышать простым воздухом, побыть в полной тишине. За несколько лет ни разу тут больше одной ночи не задерживался.
Перед отъездом у Марины вдруг резко стало плохо. Она бросилась в туалет, откуда через несколько минут вышла со стеклянным взглядом и держала в руках тест тот самый, за который каждый месяц платила чуть ли не половину зарплаты. А теперь на нём ясно виднелись две полоски. Две!
Это всё она сквозь слёзы улыбнулась Марина. Это Светлана Петровна нам помогла
Лёша посмотрел в небо, ясное, голубое, без единого облака, и, ничего не говоря, крепко обнял жену. Это был её подарок. Последний и самый ценныйДом стоял в тишине, будто слышал их радость и вдруг расцвёл особой жизнью. Алексей медленно провёл ладонью по потрескавшейся двери краска тут давно облупилась, наискосок была вырезана сердечко, которое ещё его отец выжег когда-то весной, смеясь над маминым смущением. Всё это время в доме копилась не только тишина что-то лёгкое и тёплое, почти незримое, как дыхание, наполняло старые стены.
На улице под окном щебетали скворцы, и Марина вдруг засмеялась впервые за много месяцев её смех был тихим и искренним, как у той девушки, в которую когда-то влюбился Лёша, на первом свидании в соседней деревне. Он подхватил её на руки, кружась во снежной каше подтаявшего марта, и оба плакали и смеялись, не в силах сказать ни слова.
Мы обязательно приедем сюда вместе, прошептал он ей, прижимая к себе. Думаешь, у нас получится?
Да, улыбнулась Марина сквозь слёзы. Теперь я точно знаю, получится.
Из кухни, как будто на прощание, донёсся тихий запах чаю с чердачных трав мама всегда делала такой в начале весны, когда снег только начинал сходить. Вдруг стало ясно: Светлана Петровна осталась здесь навсегда, в простом солнце на скатерти, в пении птиц, в младенце, которого ждали десятки безнадёжных месяцев.
Наступала тёплая весна, впереди была новая жизнь, а в кряхтящих половицах, в деревянной печи, в ветке рябины под окном звучала нежная, почти неуловимая песня любви такой сильной, что хватило на троих, и ещё останется их будущему ребёнку.
