Мы собаку отдаём, задумчиво произнёс мужчина, ставя клетку на мой рабочий стол, будто чемодан со щёлкнувшим замком. Сегодня.
Кто «мы»? спросил я, стараясь понять ситуацию.
Я после короткой паузы он продолжил, и наша квартира. Хозяйка не разрешает держать животных. Да и кивнул в сторону дочки, толку, получается, никакого.
Девочке на вид семь лет. Меховая шапка с ушками, варежки на резинке, в глазах усталый взгляд, как у того, кто многое повидал. Сидит на полу рядом с собакой, не отпуская поводок. Пёс рыжевато-белый дворняга с умными глазами тяжело дышит и носом трогает девочкину ладонь: «я рядом». Девочку зовут Варя, собаку Горошек. Почему Горошек? «Потому что нашли его в куче гороховой шелухи осенью», тихо поясняет мама. «Подобрали».
«Толку нет» это какого? уточнил я у мужчины.
Надеялись, он уставился на голую стену, Варя молчала, и мы думали, вот с собакой начнёт говорить. Полгода тишины. Даже с Горошком ни слова. Я верил, всё изменится. А теперь только проблемы: жильё строгое, соседей раздражает лай, хозяйке не угодишь Сами понимаете, он тяжело вздохнул. Жизнь.
Мама молчит. Варя гладит пса по ушку. Собака смотрит пристально, не моргая ждёт, как умеют только верные псы и люди, для которых эти мгновения что-то значат.
Я присел к Варе на уровень пола, чтобы мы смотрели на мир с одной высоты.
Горошек хороший пес? спросил я, будто для воздуха между нами.
Пауза. Потом тихо-претихо:
Хороший.
Отец вздрогнул. Мама тоже услышала тоненький голосок, едва уловимый, но это был голос.
Варя осторожно позвала мама.
Варя приложила палец к носу пса: «тихо». И снова в комнате разлилось молчание.
Почему Варя перестала говорить это другая история, не моя. Я не психолог, речью не «чиню». Моё дело чинить связи между живыми, а она, как лампочка в подъезде: порой нужно просто вкрутить и светло всем.
Куда отдаёте? спросил я у отца.
В приют. Или, может, добрым людям, с сомнением в голосе. Работу недавно сменил, переезд, хозяйка категорична: «без собак». Соседи усмехнулся, любят животных лишь на открытках.
Хозяйка письменно предупредила?
Да нет, устно. Всё равно, нам сейчас не до этого.
Мама не проронила ни слова. Варя протянула из кармана синюю верёвочку, сунула Горошку. Тот аккуратно взял будто самая важная бумага во всей клинике.
Давайте так, предложил я. Переубеждать не стану, ваших стен не знаю. Перед словом «отдаём» проверьте одну вещь. Дома есть старая «няня-камера» или телефон, что ночью записывает?
Отец недовольно нахмурился:
Есть. Зачем?
Поставьте на запись ночь. Просто для честности. Думаю, вы не слышите того, что происходит ночью у вас.
Вы о чудесах? скептически хмыкнул отец.
О ритуалах, ответил я. Чудеса для рекламы. А у живых ритуал.
Мама вдруг тихо добавляет:
Я как-то слышала ночью. Раз в три ночи, может. Думала, показалось.
Вот видите, кивнул я. Сегодня не отдаёте никому. Ставите запись. Утром приносите мне. Если «ничего» помогу с приютом, дам контакты. Если «что-то» подумаем вместе.
Отец смотрел, будто ему предложили ещё день на раздумья.
До завтра, согласился он.
Вернулись они к десяти утра. Без собаки в клетке, только с телефоном. Отец бледный, лицо пергаментное. Мама держит телефон, как свечу. Варя теребит шапку.
На шестой минуте, говорит мама и включает запись.
На экране комната, ночник светит, как луна под диваном. Варя на кровати, рядом на коврике Горошек, спит одним ухом. Где-то в трубах разговаривают соседи, дом тяжело вздыхает. А потом голос. Слабый-слабый, сначала едва слышный, потом крепче, будто волна о стакан.
Г-ро-шек слушай, говорит Варя.
Начинается рассказ, не чтение: про то, как мальчик не пустил покататься на качелях, почему в садике спрашивают, почему она не говорит, про то, что Горошек «не просто пёс, мой друг». Про лифт, которого боится но с Горошком не страшно. Иногда просит: «дыши», и пёс улавливает дыхание. Иногда спрашивает: «твой дом где?» и сама отвечает: «тут». В конце шёпотом: «спасибо».
Отец отвернулся в сторону, сглотнул всухую, движением кадыка. Мама смотрела на телефон, не мигая.
Это каждую ночь? спросил я тихо.
Мы не знали, отец развёл руками. Думал, молчит. А она
Говорит, ответила мама. С ним.
Пауза затянулась. Даже наша такса на приёме не шумела хотя всегда лает на несправедливость.
Не буду уговаривать не отдавать, произнёс я наконец. У вас своя жизнь. Но теперь есть факт: ваш ребёнок ночью говорит. С собакой. И это не «лечение», это жизнь. Дальше вы либо оставляете пса в приюте, либо строите свой дом вокруг этого ритуала.
Отец сел, опустил ладони на колени.
А хозяйка пробурчал он, как молотком по железу. Не согласится.
Позвоните сами. Скажите так: «У нас ребёнок, есть собака. Ничего не ломает, не воет. Готовы на допсоглашение: коврик у двери, страховка, два месяца депозит». Люди зачастую ‘против’, пока не видят решения.
А вдруг получится?
Проверим.
Он позвонил. Сначала разговор будто в глухую дверь. Потом зазвенели ключи. Говорил: «ребёнок», «тихо», «бумаги», «доплата». На «депозит» хозяйка аж удивилась, слышно было в трубке.
Ладно, сказала. Давайте попробуем. Месяц. И чтоб без вечеринок.
Спасибо Простите, что Мы внесём.
Он отключил и закрыл лицо ладонями, но теперь не в отчаянии, а как будто впервые поверил в новый месяц.
С соседями разберусь, уже иначе заметил он. Там наш «старший по дому» поставлю ему лампочку, поговорю.
А мне, добавила мама, расписание. Чтобы вечерами не забывать про ритуал.
Мы составили семейный план без фанфар кирпичик к кирпичику:
Вечером по будням 1015 минут, Горошек рядом, родители просто сидят молча. Варя рассказывает свои истории. Можно даже шёпотом. Горошек дышит. Родители не вмешиваются, не допрос, не лечение.
«Редактор» соседских чатов отец. Без «зла» на собаку: пишем «Доброго дня, у нас ребёнок, тренируется говорить. Собака тихая, на поводке. Если что пишите». И телефон.
Угол для собаки коврик, миска, верёвочка. После девяти ни игр.
В садике/школе мама пишет короткую записку: «Варя лучше говорит тихо. Дома читает собаке. Можно раз в неделю коротко прочитать тот же рассказ в уголке класса (без собаки). Если нет не настаиваем». (Формулировали вместе без давления или «особых» требований.)
И главное никаких мифов «собака вылечит». Не её дело. Её дело быть.
Они слушали, будто впервые за много месяцев у них всё начинает складываться. Варя спокойно сортировала по цвету ушные палочки, Горошек внимательно поглядывал: «тут тоже навести порядок надо».
Не обещаю, осторожно начал отец. Но глянул на дочку, попробуем.
Через неделю прислали аудио. Две минуты тишины и вдруг детский шёпот:
Горошек, репетируем. Я скажу «здравствуйте». А ты дыши.
Пауза.
Здравствуйте, сказала Варя и тихо засмеялась, на вдохе тот самый детский смех, который ломает взрослым все надуманные смыслы.
Ещё через неделю сообщение из садика: «Сегодня ваша Варя во время тихого часа шептала Три медведя плюшевому зайцу. Слышала слова каша, чашка. Это было понимаете сами. Собака тут ни при чём но ей спасибо». Я выдохнул: люди иногда умеют называть вещи своими именами.
А ещё фото от отца: бумажка на двери лифта «Пожалуйста, не хлопайте дверью ребёнок спит» и лампочка над площадкой новенькая, светлая. Подпись: «Сосед согласился, если помогу с интернетом».
Однажды ночью мама написала: «Думали, ритуал для Вари. А он оказался для нас. Учимся молчать вместе. Сложнее, чем говорить».
Через месяц встретились всей семьёй. Варя держит в руках тонкую книжку «про котёнка, который боялся веников». Горошек важничает «я при деле». Отец будто посвежел, улыбка настоящая. Мама спокойна.
Хозяйка сказала, можно остаться, рассказывает отец. Сказала: «у вас спокойно». Попросила ещё лампочку во втором подъезде «если несложно». Я сказал несложно.
Мы не отдаём, уверенно произнесла мама, будто поставила крест на прошлом. Не из-за «лечебной собаки», а потому что мы теперь живём.
Варя положила книжку на стол.
Можно прочитать ему? показала на Горошка.
Конечно, сказал я и тихонько прикрыл за собой дверь. Так делается в кино и в жизни, когда наступает нужная сцена.
За дверью слышалось: «котёнок боялся веников» слова тихие, потом увереннее. Горошек, уверен, дышал строго по распорядку.
Здесь место для морали. Но углубляться не стану. Собаки не включают речь. Они включают людей: тишину, ритуалы, терпение, осознание «мы рядом». Собаки мостики, если не вешать на них свои ожидания. И главное: порой фраза «мы отдаём» стоит отложить хотя бы до завтра и просто включить запись.
Вопрос вам: если бы у вас дома был «тихий ритуал», который делает жизнь лучше, но при этом «хозяйка против», «соседи ворчат», «работа без выходных» вы бы отдали собаку ради «удобства»? Или вкрутили бы лампочку, написали записку и посидели бы рядом десять минут в тишине? Что вам ближе говорить или просто быть рядом в молчании?