Мы отдаём собаку, произнёс мужчина в шапке-ушанке и синих шерстяных перчатках, аккуратно водрузив клетку с собакой на стол, будто чемодан, в который только что кто-то упаковал чью-то жизнь. Сегодня.
А кто такие «мы»? спросил я.
Я, ответил он после долгой паузы. И наша московская квартира. Хозяйка категорически против животных. Да и… он кивнул на девочку, всё впустую.
Девочке было лет семь. Света русское имя, полное зимнего звонкого воздуха. Шапка «боярка» с меховыми ушами, варежки на верёвочке сквозь рукава, взгляд из-под густых бровей будто поражён жизнью в корнях. Она сидела на полу, не отпуская повода. Собаку звали Забава: рыжая, грудастая, полосатая, с взглядом спокойной стихии. Забава тёплым носом подталкивала руки девочки: «я рядом, слышишь». Почему Забава? Мать шептала: «В тот день, когда мы её нашли в октябре, среди опавшей желтизны на Арбате, она порхала, как листок. Вот и стала Забавой».
«Всё впустую» это в каком смысле? уточнил я.
Мы думали, Света начнёт разговаривать, сказал отец, глядя сквозь зелёные обои, а она молчит уже более полугода. Даже с Забавой ни слова. Я надеялся, честно, что животное разбудит в ней что-то забытое. А теперь проблемы: соседи глухи к нам, хозяйка квартиры против, у нас сами понимаете он глубоко вздохнул. Жизнь тут такая.
Мать с веером трещинок вокруг глаз молчала. Света медленно гладит Забаву по мягкому уху. Забава не мигает как умеют смотреть только пограничники между снами и явью.
Я присел на пол, чтоб оказаться на уровне их маленькой вселенной.
Забава хорошая? спросил я в пространство между нами.
Пауза. Едва слышно:
Хорошая.
Отец вздрогнул, будто далеко в деревне, где кто-то уронил ведро. Мать услышала тоже. Голос был тихий будто струйка дыма в холодном воздухе, но голос.
Светик, прошептала мать осторожно, ты
Света приложила палец к носу Забы: «Тсс». Мир опять замолчал.
Почему Света ушла в молчание, я тут не расскажу: я не психолог, не ремесленник по починке речей. Я умею совсем другое чинить тонкую тропку между живыми существами. Эта тропка, как лампочка в старой хрущёвке: иногда затухает, а потом щёлк и светло на весь этаж.
А куда отдавать-то собрались? спрашиваю.
В приют. Или в добрые руки, отец каркает, будто «добрые» можно найти у кого-нибудь на Авито, как старую телегу. Я работу сменил, переезд, хозяйка против животных полностью. Соседи у нас любят собак только на открытках.
Она письменно «против» сказала или просто так?
Только на словах. Да всё равно, велено значит, нельзя.
Света выудила из кармана синюю шнуровку, протянула Забаве. Та взяла этот синий жгут и тут же изобразила: «это важнейший документ дня».
А давайте вот как, говорю. Не буду переубеждать, не имею этого права. Но прежде чем выкинете «приют» на стол, давайте проверим кое-что. У вас есть дома старая «бебиситтер-камера» или телефон, который может записывать ночью?
Отец нахмурился:
Есть. Но зачем?
Просто ради честности к себе. Вдруг по ночам у вас происходят ну, странности, которые вы не замечаете.
Что, чудеса? хмыкнул он.
Ритуалы, сказал я. На рекламе чудеса, а в Бутове работают ритуалы.
Мать подняла глаза:
Я слышала как-то, спотыкаясь словами. Где-то около трёх ночи. Подумала, померещилось.
Вот и отлично, киваю. Сегодня запись включите. Завтра придёте решим. Если ничего, я найду самый тёплый приют любой префектуры; если что-то есть будем думать вместе.
Отец посмотрел уставшим взглядом за МКАД словно кто-то дал ему отдохнуть ещё одну ночь.
Ладно, до завтра, выдохнул он.
Пришли они на следующий день, к десяти утра. Без переноски только с телефоном. Отец бледный, будто бумага, мать держит мобильник, словно свечку. Света вертит шапку в руках.
Вот, мать нажала «воспроизвести», сразу на шестой минуте.
Видно: комната в панельке, ночник играет лунным светом из-под дивана, Света на кровати, на коврике рядом Забава спит вполуха. Слышится вода где-то в батарее, дыхание дома. Потом голос, сначала одинокий, затем растущий:
Забава, слушай…
И начинается рассказ. Не книжный, а личный: про дворника, что не дал покачаться на качелях, про вопросы в детсаду, про лифт как страшно ей без собаки. «Дыши», иногда просит она, и Забава пыхтит так, что слышно даже сквозь динамик. «Твой дом где?» сама себе: «Здесь». В конце шёпот: «Спасибо».
Отец отворачивается, у него дрожит кадык. Мать не мигает, держится руками за телефон.
Это каждую ночь? шепчу.
Мы не знали, отец разводит руками. Я думал тишина. А она
Говорит, вздыхает мама. С ней.
В этой тишине даже старая такса на стойке замолчала.
Я не буду вас уговаривать, говорю. У вас свой путь. Просто теперь у вас факт: ваш ребёнок говорит ночью, с собакой. Это не медицина, это дом, пусть на грани съёма. Теперь у вас два способа: сдать в приют или построить ритуал вокруг этой ниточки.
Отец сел, нетвердой рукой касаясь колен.
Хозяйка… не разрешит, как печать.
Позвоните, предлагаю я. Скажите честно: «Ребёнок с нами, собака не кусается, не лает. Готовы подписать дополнительное соглашение: коврик у двери, страховка, двойной депозит». Люди часто «против», только до предложения конкретики.
Думаете, согласится?
Посмотрим.
Он звонит. Сначала звонок как стук в дверь зимой. Потом возня ключей. Про «доплату», «ребёнка», «страховку», «документы». На слове «депозит» хозяйка буквально ахнула сквозь динамик.
Ну ладно, ответила она. Попробуем месяц. Только без концертов.
Спасибо, с облегчением, внесём.
Он выключил телефон, закрыл лицо ладонями: не «последний раз», а «первая передышка».
С соседями я сам, по-другому уже. У нас тут «старший по дому», ему лампочку вкручу, всё объясню.
А мне, тихо, расписание ритуала. Чтоб вечерами обязательно собираться.
Составили семейный план, без лозунгов:
Вечерами разговоры по 15 минут. Света рассказывает всё, что хочет шёпотом, Забава слушает, родители рядом, молчат.
Чаты на отце, никаких «собака виновата». Всё по-русски: «Соседи, у нас девочка учится разговаривать. Собака тихая, гуляет на поводке. Если что пишите.» И номер.
Для Забавы уголок: коврик, миска, верёвка, никаких шумных игр после девяти вечера.
В детский сад короткая записка: «Света лучше разговаривает тихо, с ритуалом. Можно раз в неделю пятиминутное чтение для игрушки без собаки. Если нельзя не просим».
Самое важное: никаких иллюзий «собака лечит». Это не её работа просто быть.
Они слушали, как люди, у которых потихоньку что-то складывается. Света разобрала ушные палочки по цветам, Забава глядела философски: «порядок это всем по душе».
Обещать ничего не могу, вздохнув, отец. Но давайте попробуем.
Через неделю аудиосообщение: две минуты паузы, потом шёпот: «Забава, давай репетировать: я скажу здравствуйте, а ты дыши». Потом: «Здравствуйте», и сдержанный смех тот смех, что ломает тишину и взрослые страхи.
Еще через две недели сообщение от воспитательницы: «Сегодня Света шёпотом читала зайцу Три медведя. Каша, чашка вслушалась. Было тихо и важно. И собаке спасибо тоже». Можно же и так: коротко, прямо.
Фотография: на двери табличка «Просьба не хлопать лифтом ребёнок спит» и на площадке новая лампочка яркая, тёплая. Подпись: «Сосед разрешил, если проведу ему интернет».
Мать написала ночью: «Думали, ритуал только для Светы, оказалось для всех нас. Учимся молчать рядом, сложнее чем говорить».
Месяц спустя. Пришли все вместе. Света несла маленькую книжку про котёнка, который боялся щёток. Забава выхаживала, как музейный работник. Отец впервые выглядел отдыхающим человеком, по-настоящему. Мать спокойно держала дочь за плечо.
Хозяйка сказала, что жить можно, улыбнулся отец. Просила лампочку на второй сказал, без проблем.
Мы не отдаём, твёрдо мать. Не потому что ждём чуда, а потому что стали жить.
Света положила книжку, кивнула на Забаву:
Можно, я ей почитаю?
Конечно, сказал я и притворил дверь.
За дверью шепот: «котёнок… боялся… щёток» сначала неловко, потом смелее, слова, как лунная дорожка по воде. Забава наверняка дышала по плану.
Мораль короткая: собаки не «включают» речь. Они просто включают нас в терпение, обычаи, тишину, «мы вместе». Если не вешать на собаку ярлык, она строит мост между вами. И ещё: «мы отдаём» это реплика, которую стоит иногда оставить до завтра и включить запись.
В финале вам вопрос: если бы у вас в доме был «тихий ритуал», который даёт надежду, и в то же время «хозяйка против», соседи раздражённые, работа без выходных, вы бы отдали собаку якобы чтобы всем было проще? Или смогли бы повесить свет на площадке, написать записку, и десять минут молчать рядом? Для вас проще говорить или в молчании быть рядом?
Автор: Иван ГрушинИ вот так получилось: никто не стал героем, никто не спасал мир, никто не убедил хозяйку волшебными словами, и никакая собака не сделала чуда но всё же случилось то, для чего люди и заводят собак, и детей, и дома, и привычки: вечер за вечером в одной квартире горел тёплый свет и трещал чайник, кто-то слушал шёпот и переводил дыхание в простую речь. Забава лежала у ног Светы, иногда вздыхала так глубоко, что хотелось вздохнуть вместе.
Я смотрел на них и вдруг понял: сам бы выбрал этот неуклюжий семейный «ритуал», даже если бы пришлось выпрашивать разрешения у мира целый год. Потому что всё хрупкое всегда начинается с тишины, а после тишины с голоса, услышанного хотя бы одним живым существом.
Однажды весной, проходя их двором, я увидел Свету и отца у лавочки: Света рассказывала вслух про какую-то сказку, Забава смотрела в облака. Сосед качал головой: мол, вот чудеса. А я подумал: чудеса это не когда кто-то начинает говорить, а когда кто-то, наконец, слушает друг друга. И тишина становится не пустотой, а общим домом.
Когда ночь гаснет где-то за МКАДом, в этом мире опять появляется маленькое, неуловимое «мы» которое остаётся, сколько бы раз его ни пытались отдать.