Сбежала навсегда
Опять перечила ему? ворчала мать, разбирая сетки с овощами. Зинаида, когда же у тебя голова на место встанет?
Павел муж видный, не пьёт, детей любит.
Ну, резковат, так не от хорошей жизни. Вся тяжесть на нём, ему прощать можно.
Ты бы свою гордость-то поубавила.
Мам, он меня ударил. Просто за то, что я о детском садике завела разговор. Это нормально, считаешь?
Вот начинается! всплеснула руками мать. У нас вон дед вообще порол ремнём и жили. Семьи крепкие были.
Посмотри, как он тебя на руках носит, заботится. Он тебя с ребёнком взял, приючил. Кому ещё такая нужна будешь?
Зинаида стояла у плиты: суп булькал на одном комфорке, на другой шкварчала картошка, в духовке допекался пирог, на сковородке густела та самая подливка, что Павел признавал «не жидкая, но чтоб ложка не стояла».
Пот лился по вискам не смела отойти ни на минуту.
В зале орал телевизор чуть ли не на всю хрущёвку Павел не переносил тишину, она его раздражала.
Сын Павлик спал в дальней комнате, и Зинаида всё прислушивалась не вскрикнет ли от очередной рекламы.
Муж вошёл бесшумно, будто кошачий хвост вырос. Обнял за плечи, и Зинаида вздрогнула невольно.
Запах-то какой, шепнул Павел в затылок. Моя хозяйка, устала?
Она замерла, не выпуская ложку. В эти моменты он вдруг становился тем, за кого замуж выходила пять лет назад нежным, ласковым. Но…
Устала, Паш. Давай всё-таки подумаем о садике? Павлик подрос. Ему бы друзей найти, я бы и на работу устроилась…
Он тут же отлепил руки.
Сколько можно! Мы уже решили. Еле одну неделю отходил потом три болел. Тебе сына не жалко? Или ты думаешь только о себе?
Все ведь болеют, когда начинают, оправдывалась Зинаида. Врачи говорят, адаптация…
Мне плевать, что врачи. Я сказал: в сад в следующем году. Не слышала меня, Зина? Или опять думаешь, что умнее?
Я просто хочу свои деньги зарабатывать, с трудом повернулась к нему, глядя в глаза. Я хочу развиваться, а не только у плиты.
Всё заглушил резкий хлопок по щеке. Зинаида отлетела к раковине, ударилась о край тумбочки. В голове зазвенело.
Деньги ей понадобились, зашипел Павел. Я тебе всё покупаю, кормлю, одеваю. Избаловалась!
Она молчала, прижав ладонь к щеке. Знала этот взгляд: ещё слово ещё синяков добавится.
Садись и ешь, приказал он, садясь за стол. Про работу больше молчать. Ты жена, место твоё тут!
***
На следующий день приехала мать Зинаиды. Привезла полную сумку яблок и новую порцию поучений.
Увидев припухлость на лице дочери, которую та замазала пудрой, мать только пожала плечами:
Жена должна терпеть.
Я подаю на развод, едва слышно сказала Зинаида.
Мать застыла с яблоком в руке.
Ты что, прости господи, двинулась? Деревню позоришь? Только попробуй уйти назад не приму, на порог не пущу, терпи, как все!
В памяти всплыл тот день в универмаге, полгода назад.
Павел вышел перекурить, а у магазина детской одежды Зинаиду задел плечом какой-то мужик. Каблук поехал, и она с грохотом упала на плитку.
Вместо извинений мужчина начал орать, что, мол, тут не стой.
Павел возник мгновенно не видел Зинаида ещё такого в нём: рвался на защиту, будто бык на арене. Пока охранники не оттащили бил мужика, едва не разорвал. А потом подхватил её, дрожащую:
Прости меня, что одну оставил. Я за тебя любого в клочья…
Тогда ей казалось это и есть настоящая любовь: огонь и стихия.
А теперь, диву даётся как в одном человеке умещались рыцарь и палач, который мог унизить за остылый борщ или за то, что ребёнок заплакал не вовремя.
Последние месяцы Павел только орал и огрызался.
Мог обматерить в очереди, обозвать «курицей» за то, что карта потерялась в кошельке.
Зина, ну куда тебе, никчёмная, оскаливался он, вырывая пакеты. Мне с тобой стыдно…
***
Единственной ниткой к жизни была Лидия, дальнейшая родственница из Москвы. Звонили друг другу тайком когда Павел уходил.
Всё бросай и едь ко мне, Зинка, по-доброму уговаривала Лидия. Муж у меня ресторан держит, нужен администратор, надёжный. Я тебе жильё сниму, частный садик Павлику оплачу. Не бойся, сердце!
Лид, мне страшно. Он сказал не отпустит. Скорее прикончит…
Простые понты. Он чувствует: ты без него настоящая, а ему нужна рабыня. Какая у тебя жизнь, подумай! Кухня, слёзы и удары?.. Раньше ведь мечтала, спортом занималась, книги читала… Помнишь?
Зинаида помнила. Перед сном, закрыв глаза, представляла московское утро она ведёт сына в сад, улыбается, никого не боится.
Занимается в спортзале, читает любые книги, а не только те, что купил Павел.
Но стоило рядом увидеть спящего мужа решимость таяла. Всё ещё жила надежда: вдруг он изменится, это просто трудности, нужно перетерпеть…
***
В воскресенье всё повторилось: не вовремя ответила на звонок свекрови.
Павел, проходя мимо, толкнул Зинаиду, когда она нагнулась за игрушкой сына. Удар и перед глазами всё помутилось.
Пока приходила в себя, он уже ушёл, хлопнув дверью. Вернулся вечером припер большой букет лилий.
Чего дуешься? растягивал губы в улыбку. Извинился ведь. Вот, цветы для мира в доме. Пойдём чаю попьём?
Начал тянуть её в спальню. Зинаида отшатнулась не хотела ни слова, ни прикосновения.
Павел, не надо! Мне больно, каждое движение отдаётся…
Он, покраснев, ударил снова, потом сощурился:
Не хочешь ты найдётся, кто захочет. На пустое место другие приходят.
Этой ночью не сомкнула глаз. Слушала на кухне гремит посуда, холодильник хлопает, муж с кем-то разговаривает по телефону.
Утром будто ничего не произошло. Готовит яичницу, напевает «Очи чёрные».
Павлик, сынок, вставать пора! Завтрак стынет!
Зинаида молча села за стол. Муж, проходя, шлёпнул её.
Чего такая недовольная?
Рёбра болят, Паша…
Ой, не выдумывай. Сама под горячую руку попалась.
Шмякнул лопатку о мойку, грубо поднял ей подбородок.
Если вздумаешь из себя царицу строить имей в виду, надоест мне. Я молодой, сил полно всегда найду, где себя развлечь.
Зинаида кивнула молча.
Вот и молодец. Сейчас мамка моя зайдёт принесла что-то из огорода. Приведи себя в порядок, чтоб не приставала со своими расспросами.
Павел вышел. Павлик сидел, ковыряя кашу, тихо смотрел всё понимал.
И Зинаиде вдруг стало страшно: неужели он вырастет таким же?
***
Через полчаса пришла свекровь со своими нравоучениями.
Зиночка, а что полы грязные? Павел с работы уставший приходит, по грязи ходить должен?
Вчера поздно сына укладывала…
Вот уж ленивица, буркнула свекровь, вытряхивая из пакета грязные корешки для рассады. Мой сын на тебя жизнь положил, старается, а ты только губки надуваешь.
Павел тебе говорил про развод заикалась.
Говорил, промямлила Зинаида.
Не ценишь ты счастья! Куда ты с Павликом денешься, сама на себя не посмотри: усталая, измождённая. Только такой, как Павел тебя и терпит…
Мама, не трогайте её, появился Павел в кухне, приобнял мать. Она у меня особенная, всё мечтает о высоком. Сама знает побрыкается и успокоится.
Пойдём, покажешь, как с рассадой управляться.
Они ушли на балкон. Зинаида осталась. Смотрела на стол грязное пятно от земли расплывалось по клеёнке.
Дрожащими руками достала телефон: «Лида, я согласна. Когда приезжать?»
Ответ: «Беги прямо сейчас. Билеты куплю. Главное речи не держи уходи молча».
Зина спрятала мобильник. В голове выстроился план.
Зина! крикнул муж с балкона. Кофе свари нам с матерью.
Уже, уже.
Весь день была идеальной женой. Всё вымыла, приготовила, смеялась над шутками. Павел был доволен.
Вечером опять подарил конфеты, купил билеты в кино.
Видишь, как можешь! Забудь всё, мы семья.
Дождалась ночи. Когда заснули, собрала рюкзак для Павлика только документы, деньги, теплую кофту. Своего не брала Лида обещала помочь.
Разбудила сына он послушно обнял маму.
Мама, куда мы?
Едем, котик, к Лиде в Москву, в сказку. На поезде хочешь?
Хочу.
В три часа ночи они ушли. Навсегда.
***
Павел потом метался по знакомым, звонил, грозился. Но в Москве не нашёл следов.
Лидия помогла во всём документы, жильё, садик.
Развелась Зинаида быстро Лидия знакомого адвоката позвала.
Павел вскоре женился второй раз, и Зина тяжело вздохнула жаль, что нельзя предупредить новую жену.
Таких, как он, годы не меняют.
