Без права отказа
До полуночи буду дома, точно, сказал он, поправляя пояс на видавшей виды куртке и ловя взгляд жены. Ну максимум, девять-десять… Пару часов покатаюсь и домой.
Жена тихо переставила вазы с оливье, поправила салфетки. Сын возился с телефоном, один наушник в ухе, другим как будто ловил каждый их вздох.
Ты и в прошлом году это говорил, заметила она. И позапрошлом.
Сейчас тарифы не верится, попытался он улыбнуться. Как не выйти? Всё равно ипотека.
А кто нам праздник сделает? спросила она едва слышно.
Сын повернул голову.
Папа, ну серьёзно. Я же в этом году дома. Не у бабушки, не в лагере. Без твоих привычных «сейчас вернусь», пожалуйста.
Он поморщился. К сорока пяти он отлично знал это выражение глаз разочарование, смешанное с усталостью. Знал, как потом будешь ходить на цыпочках, надеясь загладить вину.
Я недолго, сказал он мягче. С девяти до десяти, пока тариф хороший. После спад. В одиннадцать уже точно дома. Президент, шампанское, всё как положено.
Все как люди, хмыкнула жена без улыбки. А ты как приложение.
Он хотел возразить, но промолчал. Собрался, вышел в коридор, накинул старую зимнюю куртку. В зеркале невыспавшееся лицо, небритый подбородок, под глазами синие круги. Рейтинг 4,93. Вечное чувство: все тобой чем-то недовольны.
Возьми шапку, послышалось из комнаты. И с пьяными поосторожнее. Опять мне потом рассказывать будешь, как тебя обливали.
У меня фильтр стоит, буркнул он.
Сын пришёл к двери, опёрся на косяк.
Пап, давай честно. Не успеваешь сразу напиши. Не надо «ещё чуть-чуть». Ладно?
Он кивнул. Сын вытянул кулак. Они стукнулись.
Я дойду, упрямо повторил он.
На улице уже гремели одиночные петарды. Люди тащили пакеты, в окнах поблёскивали гирлянды. Он открыл свою старенькую «Шкоду», завёл мотор. На панели весёлое мигание лампочек, телефон засветился интерфейсом. В углу уведомление: «31 декабря. Спрос высокий. Коэффициент до 2,8».
Он тяжело вздохнул и открыл смену. Первый заказ прилетел тут же.
Ну, поехали, пробормотал он.
Первый был с коэффициентом 2,5, подача три минуты. Он взял заказ, выехал со двора, прорезал поток машин, поймал зелёный. Клиент в чате написал: «Пожалуйста, поскорее. Очень нужно». Ни смайлика.
Во дворе у старой пятиэтажки уже ждали. Мужчина в раскрытой куртке нервно вышагивал по снегу. Рядом женщина, держась за живот, облокотилась о перила подъезда. Даже под пуховиком её положение угадывалось с первого взгляда.
Он затормозил, выскочил.
Это вы вызывали?
Да, мужчина подбежал, открыл дверцу. В роддом, пожалуйста! Уже схватки.
Женщина осторожно села, поморщилась.
Без паники, сказала она мужу. Пока терпимо… ай…
Он устроился за рулём, глянул на маршрут. Роддом на другом конце района. В обычный день двадцать минут, сейчас навигатор пишет тридцать пять.
Пристегнитесь, велел он. Еду, сколько смогу.
Муж сел рядом, не отрывая взгляда в зеркало на жену.
Третий ребёнок, бормотал он словно в оправдание. Думали, будет как всегда, а тут так быстро…
Всё нормально, ответил водитель, хотя и сам чувствовал нарастающее беспокойство. Сейчас на проспект, там рванём.
На проспекте, конечно, не рвал никто. Машины тянулись несмело, как черепахи. Салюты, где-то впереди, мелькали в лобовых.
Он вклинился между маршруткой и внедорожником, рванул на выделенку. Камера мигнула из зеркала.
Штраф получу, выругался он вполголоса.
Я заплачу, тут же сказал мужчина. Лишь бы успеть!
Женщина вцепилась в ручку двери, оглянулась.
Сколько ехать ещё?
Он глянул на экран. Двадцать минут.
Минут двадцать, сказал. Всё выжму.
Он вжимал. Влезал во все просветы, ругался мысленно на тех, кто вставал намертво. В голове крутилась мысль: «Если что-то случится кто крайний? Я? Приложение?»
На светофоре пискнул телефон. Жена: «Всё готово. Когда будешь?»
Он не ответил. Всё смешалось: дорога, схватки на заднем мужик, что дышит, будто сам рожает.
Дышите, как учили, бросил он на заднее. Вдох… выдох…
Вы рожали? прошипела женщина сквозь боль.
Три раза жену возил, усмехнулся водитель. Почти акушер.
Мужчина нервно хохотнул.
И как, успевали?
Два раза да, один нет. Но всё счастливо закончилось.
Он вспомнил ту ночь: жена в салоне, крики, паника, а он тогда ещё на заводе работал, машина служебная была. Не успели сын на приёмном родился. Потом жена вспоминала, как он матерился на пробку, будто машины разойдутся лишь по слову.
Они домчали до роддома за семнадцать минут. Он подъехал к шлагбауму. Охранник бросился, но махнул рукой, увидев женщину.
Приехали, сказал он.
Муж бросился помогать жене выходить. Она согнулась вдвое.
Удачи и лёгких родов, сказал водитель.
Спасибо, выдохнула женщина. С новым годом!
Муж просунул в ладонь пару купюр поверх оплаты по приложению.
За штраф, пробормотал. Спасибо, что не отказались.
Он хотел отказаться, но пальцы сами прижали деньги.
Глянул вслед: они уже спешили через приёмное отделение. Телефон вновь блеснул: «Клиент оставил чаевые». Ещё сообщение: «В вашем районе высокий спрос, не выключайте приложение!»
Время без двадцати девять. Три часа до полуночи. Пока план держится.
Написал жене: «Продолжаю, максимум до десяти. Роддом не мог отказать». Послал смайлик, потом стёр. Отправил без.
Ответ пришёл почти сразу: «Понимаю. Помни о нас».
Он нажал «Свободен». Второй заказ прилетел сразу: подросток, торговый центр, коэффициент 2,8, пять минут до точки.
Хоть не роженица, проворчал он.
У входа в ТЦ толпились люди, кто-то уже открывал шампанское. На лавке сидел худощавый парнишка, без шапки, с рюкзаком, телефон в руках, глаза бегают.
Ты вызывал? опустил он стекло.
Да, мальчишка подошёл, замялся. Можно минутку? Маме звоню, не отвечает.
Он поглядел на толпу, на таймер на экране.
Садись, велел. По дороге позвонишь ещё.
Парень сел сзади, пристегнулся, вцепился в телефон.
Адрес обычный дом в соседнем районе. В комментариях: «Ребёнок едет один, позвоните маме».
Он поморщился: такие заказы самые тревожные. Потом кто виноват ищи-свищи.
Сколько тебе лет? спросил, выезжая.
Четырнадцать. Почти пятнадцать, тихо сказал мальчик.
Почему сам?
Мама на смене. Обещала закончить, не получилось. Такси вызвала. Мы сегодня… замялся. Вроде как праздник.
Телефон вновь зазвонил. Мальчик выдохнул:
Вот она, и протянул трубку водителю. Мама хочет с вами.
Алло.
Это такси? женский голос на фоне гвалта. Вы его взяли? Всё хорошо?
Взял, едем. Двадцать минут, если без пробок.
Пожалуйста, отвезите его до двери, я ключи оставила у соседки, он знает. Просто… я не успеваю, обещала…
Довезу, не волнуйтесь, кивнул он в экран. Я сам отец.
Поймал себя на повторе этой фразы будто талисман.
Спасибо вам! И с праздником, послышалось.
Он передал телефон мальчику.
Мама в магазине работает?
В «Пятёрочке». До десяти сегодня. Если автобус поймает приедет.
А праздник-то какой?
Ну… парень поёжился. Я в этом году ни одной двойки. И… Она обещала, что будем не у тёти, а дома вдвоём. Ну, втроём, с Барсиком. Но начальница приказала выйти, иначе уволят.
Он кивнул. Слишком знакомо. Только вместо начальницы приложение и коэффициенты.
Долго ехали молча. За окнами мелькали ёлки, в окнах огоньки, фейерверки за домами. Телефон пискнул: жена «Нарезаем с Сашкой салат. Грозится забанить тебя в приложении, если не успеешь».
Он усмехнулся, набрал: «Передай, что у меня рейтинг выше, чем у него отметки». Затем поправил: «Я стараюсь. Всё по плану».
У вас семья дома? спросил парень.
Жена, сын. Твой ровесник.
И вы в смену?
Праздник, развёл он руками. Народ катается, рубли сами идут.
Мама тоже так говорит, вздохнул мальчик. Только потом спит весь день, а я с Барсиком.
Он не нашёл что ответить. Хотелось бы просто высадить пацана у матери в магазине, но не его правила.
Дом был обычный. Мальчик сам показал нужный подъезд.
Подождёте, пока зайду? попросил он.
Конечно.
Он вышел, позвонил в домофон. Дверь открыла соседка, махнула таксисту.
Завершён заказ тут же сообщение: «Отличная поездка. Не выключайте приложение!»
Десять минут до десяти.
Звонок жена.
Ты живой? спросила сразу.
Еду к вам, вот ещё один короткий заказ и домой. Я уже в районе.
Ты себе-то веришь? спокойно лишь она умела так.
Он помолчал.
Не ругаю, сказала жена. Просто надо знать. Мы с Сашкой всё приготовили, гирлянду развесили. Он делает вид, что ему всё равно, но я вижу.
Я успею, пообещал он. Честно.
Если нет напиши. Не пропадай.
Он кивнул, хотя и не увидят. Внутри сжималось: знакомо ещё один заказ, ещё чуть-чуть, а потом одиннадцать сорок пять, и ты где-то по окружной с пьяной компанией под «В лесу родилась ёлочка».
Открыл список заказов. Кнопка «Без права отказа» горела красным. Социальные вызовы: больницы, дети, инвалиды. Отключить нельзя, если включил режим. Он его держал с прошлого зимы хотел быть полезным. Но по ним выгорал быстрее.
Экран мигнул новый заказ. «Без права отказа». Аптека при поликлинике дедушку забрать, отвезти домой.
Вот блин, выдохнул он.
Смену выключить заказ уйдёт другому, не факт что ближнему, или вообще никто не возьмёт. Вспомнился отец, что однажды тоже сидел с температурой ночью, пока он по работе не домчался с медикаментами. Опоздал.
Ладно, вздохнул он. Один дед не пробка на МКАДе.
Аптека у знакомой поликлиники. На лавке маленький крепкий старичок, с авоськой и пакетом от аптеки. На часы поглядывает.
Вы вызывали? спросил он.
Я, старик осторожно сел на переднее. Можно наперёд? Ногу тянет.
Конечно. Пристегнитесь.
Дом их через два района. Маршрут двадцать пять минут, часы десять двадцать.
Успеем, бормочет он пытливо себе.
Что? обернулся дед.
Говорю, дорога более-менее, быстро поедем.
А мне не спешно, вздохнул старик. Только бы домой.
Проехали пару кварталов молча.
Давление сегодня прыгать стало… Дочка чуть скорую не вызвала. Я ей не надо, сейчас праздники, у них и так дел невпроворот. Дошёл сам до аптеки, а обратно что-то тяжко стало. Она вас и вызвала.
Дочка с вами живёт?
Живёт, крякнул старик. Мужа похоронила. Внуки в Москву разъехались. Теперь только мы и остались. Она вся на нервах, ждёт беды на каждом шагу.
Слишком знакомо. Его жена так же то ДТП боится, то психа какого-нибудь в салоне.
А вы чего в такую ночь за рулём? Родные не ворчат?
Ворчат, честно сказал он. Но кредиты сами не гаснут.
Кредиты это нынешняя дача, усмехнулся старик. Я думал, на пенсии картошку копать буду. Ан нет…
Замолчал, только рукой махнул.
Затрещал телефон.
Пап, взял он.
Везу дедушку с таблетками. Потом к вам.
Сколько ещё?
Полчаса туда, полчаса обратно. Успею.
Ты уверен?
Пробка впереди красным пятном.
Стараюсь.
Просто скажи честно. Ты опять встретишь новый год в машине?
Я не хочу, выдохнул он. Но…
Я понял, оборвал сын. Мамке скажу, что занят. Мы тут лимонад открыли. Тебе тоже налю.
Саш…
В трубке только короткие гудки.
Больной ком в груди. Хотел повернуть, высадить старика у метро, мчать домой. Но глянул на пассажира: тот крепко обхватил пакет с лекарствами.
Всё нормально? заметил напряжённость старик.
Всё хорошо, соврал он. Просто ждут дома.
Дома ждут это счастье. Моя умерла как раз в новогоднюю. Всё было готово. Пошла на кухню…
Помолчал.
Не хочу портить вам праздник. Просто если ждут это хорошо. Даже если опоздаете.
И тут он тоже замолчал.
Ехали по пробке медленно. Вдруг салют прямо среди машин, все замерли. В голове тикали минуты. Посмотрел навигатор: объезд? Можно через дворы но снег, машины припаркованы. Риск застрять.
Поверните налево, сказал вдруг старик. Я тут знаю проходы.
Не чищено же там!
Да прорвёмся, я водитель автобуса бывший.
Он повернул. Старик оказался прав: кое-где проезды были свободны. Объехали сугробы, замешкались на одном бугре, но вышли вовремя. Навигатор тут же откусил десять минут.
Видите, старик удовлетворённо усмехнулся. Опыт дело великое.
Остановили у его дома без пяти одиннадцать. Старик закопался в карманах.
Не надо, сказал водитель. Главное лекарства.
Не за лекарство, а за то, что не бросили, твёрдо ответил старик. Возьмите.
Он взял. Дошёл до подъезда вслед. На лестнице появилась женщина лет сорока пяти.
Ну где ты? выдохнула она.
Не упал, улыбнулся старик. Водитель хороший попался.
Женщина кивнула:
Спасибо вам большое. С праздником!
Он поспешил обратно. Время одиннадцать три. До дома двадцать минут.
Вывел машину, приложение мигало: «Зона повышенного спроса. Не выходите из смены!»
«Завершить смену» серое, «Свободен» зелёное. Красным «Без права отказа».
Потянулся выключить. Тут же новый заказ режим активен. Адрес дом в двух кварталах. Комментарий: «Ребёнок потерялся. Отвезти в полицию».
Он замер.
В голове голос сына: «Скажи честно». Вспомнил жену: «Мы всё приготовили». Вспомнил старика: «Если ждут это уже счастье».
Понял: примет заказ к полуночи не успеет. Полчаса туда, полчаса обратно, если быстро оформят.
Отказаться? Вдруг ребёнка никто больше не заберёт. А он так и будет на скамейке ждать…
Потные ладони. Взрослый мужик, а не решается.
Три… две… одна…
Приложение само приняло заказ.
Чёрт, буркнул он.
Можно было отменить, но тогда минус рейтинг. А внутри что-то не позволяло. Уже видел за день и роженицу, и парня с рюкзаком, и старика.
Ладно, тихо сказал он. Спасём ещё.
Девочка лет восьми, сидит на лавке у подъезда, крепко держит плюшевого зайца. Рядом женщина в шапке с помпоном.
Это вы? спросила она.
Да. Что случилось?
Вышла с собакой, потерялась. Нашла её тут, у другого дома. Родители в отделении полиции уже ждут, сказали отправить её на такси. Не против?
Он хотел сказать «против», ведь семья ждёт, часы тикают. Но глаза у девочки испуганные, по-взрослому серьёзные.
Поедешь со мной? спросил он.
Девочка кивнула.
Я с вами, сказала женщина. Я её нашла, передам родителям.
Они сели. До отделения десять минут, если бы не заторы из салютов.
Как зовут тебя? спросил, выезжая.
Вика, прошептала она.
Не бойся, Вика. Сейчас к маме с папой.
Я и не боялась, надулась девочка. Только домой не знала как попасть.
Женщина вздохнула:
Всё раскопали во дворе, она и запуталась. Хорошо, что адрес на бумажке был.
Он кивнул. Мама ему тоже в детстве его писала «на всякий случай».
Зазвонил телефон. Жена.
Домой едешь? сразу.
Везу девочку в отделение, потерялась. Родители там будут.
На том конце тишина.
Конечно, кто ж ещё, кроме тебя.
Я не могу бросить, глухо пробормотал он.
Я понимаю, вздохнула жена. Мы начнём без тебя. Иди, спасай дальше.
Постараюсь успеть, но сам в это уже не верил.
Не обещай, попросила она. Просто не обещай.
Связь оборвалась. Внутри что-то надломилось. Не громко, а тихо будто очередная пружинка.
Простите, что я вас задерживаю, тревожно сказала женщина.
Уже поздновато, честно ответил он. Но не вы виноваты.
Девочка молчала, только иногда шмыгала носом. У отделения родителей уже ждали. Мать бросилась к машине.
Викуся! выдохнула она.
Девочка кинулась к ней. Отец с пакетами сгреб обеих.
Спасибо вам, произнес мужчина. Если бы не вы…
Не я она, кивнула женщина-спутница на водителя.
Мать подошла к машине. В глазах слёзы.
Спасибо вам, тихо сказала. С новым годом вас.
Взаимно, ответил он.
Время двадцать восемь минут двенадцатого. До дома пятнадцать минут. Если чудо иначе нет.
Приложение мигнуло: «Максимальный спрос! Доход в три раза выше!»
Он жёстко ткнул «Завершить смену». Подтверждение: вы уверены? Да.
Поздно, буркнул он. Лучше уж так.
Дорога домой стала сном. Машины сигналили, на тротуарах триумф, в окна летели фейерверки. Люди орали что-то, тормозили кто просто, кто по делу.
Поглядывал на часы. Одиннадцать тридцать пять. Сорок. Сорок пять. Застрял за автобусом, тот пропускал компанию. Потом красный. По радио торжественные речи: «Встретьте праздник с семьёй!»
Ага, расскажите мне, пробурчал он.
Пятьдесят минут. Вот, наконец, родная улица. Во дворе канонада салютов, кто-то с пакетом, кто-то машет рукой. Припарковался кое-как, выскочил из машины.
Лестница казалась вечной. Всего третий этаж, а губы уже пересохли.
Дверь приоткрыта. В квартире голос президента.
Он вошёл.
Вечером, в комнате гирлянды, салаты, мандарины. Жена за столом, опершись на руки. Сын у окна, лимонад в бокале.
Оба повернулись.
Ну, улыбнулся криво он. Говорил же, что успею.
Сын на часы стрелки без трёх минут двенадцать.
Почти, сказал.
Жена тихо встала, налила шампанское.
Давай, сказала. У нас две минуты, чтобы сделать вид, что обычная семья.
Руки дрожат только сейчас понял, как замёрз.
По телевизору президент снова: о семье, о испытаниях, о взаимовыручке.
Символично, выдохнула жена.
Злишься? спросил он.
Я устала, ответила. Это по-другому.
Сын подошёл ближе, стукнул бокалом.
Давай, пап. Куранты начнутся.
Встали втроём у стола. Пахло мандаринами и жареным. За окном гул, крики «Ура!».
Куранты отбили двенадцать. Смотрел на жену, на сына, в горле стоял ком. Хотел много сказать, извиниться, пообещать. Но вспомнил её: «Не обещай, чего не можешь».
С новым годом, тихо.
С новым, ответила она.
Сын чокнулся:
Ну, пап, в этот раз ты хотя бы не в машине.
Он улыбнулся.
Прогресс.
Выпили. Шампанское тёплое неважно.
Телевизор забормотал фоном. За столом ели, больше молча. Время от времени жена о планах сына на каникулы. Тот отвечал односложно. Сгусток невыговоренного висел в воздухе.
Сын вдруг встал.
Пойдём, сказал он отцу.
Куда?
К компьютеру. Покажешь, кого сегодня спасал.
Какие спасения?
У тебя же регистратор? Я хочу видеть твой день.
Жена тихо усмехнулась.
Пошли в его малюсенький кабинет, что и кладовка и уголок заодно. Подключили флэшку регистратора. Сын устроился рядом.
Там ничего особенного, сказал он. Просто работа.
Беременная, дед, потерянная девочка, хмыкнул сын. Обычный день таксиста.
Пролистали запись. Женщина с животом, суетящийся муж.
На камеру ругался, заметил сын.
Я про пробку, а не про них.
Пробке всё равно.
Потом мальчик с рюкзаком. Долго молчали.
Это он? кивнул сын.
Да.
Похож на меня в пятом классе. Только у меня рюкзак был с «Ну, погоди!»
Ты и тогда один домой ехал, напомнил отец. Помнишь, когда я не успел забрать с кружка, и сам добирался?
Помню. Мама тридцать раз звонила, думал, телефон лопнет.
Я помню тоже.
Дальше дед с лекарствами. Сын отметил:
Похож на дедушку.
Я тоже подумал.
Когда ты его довёл до двери у тебя лицо было… будто сам дед.
Будто боюсь… попытался пошутить отец.
Будто боишься, что что-то случится. Серьёзно.
Он замолчал. На записи был действительно напряжён.
Ты жалеешь, что всех возил? спросил сын.
Он задумался:
Жалею, что не могу в двух местах быть. Что вы тут без меня. А если бы нажал «отказаться»…
А если бы со мной что случилось?
Не случилось же.
Но могло.
Молчали оба.
Я не умею выбирать, сказал наконец. Всё время боюсь, что, если откажу кому-то чужому плохой человек. А если вам плохой отец.
Пап, спокойно сказал сын. Ты не супергерой. Хватит.
Это комплимент?
Это факт. Просто человек. Ты не всем обязан. Но… Я рад, что девочку не бросил. Мог бы честно сказать, что не успеешь мы бы не ждали зря.
Он кивнул.
Тяжело говорить, что не успею. Словно признаю, что плохой. Проще верить и вас уверять.
А потом всё равно не успевать.
Да.
Сын задумался, потом сказал:
Давай так: если понимаешь, что не приедешь просто пиши. Или звони. Я буду злиться, мама тоже. Но это честно.
Он посмотрел в глаза сыну.
Ладно, сказал. Попробую.
Уже что-то.
Жена позвала:
Кино смотрите? Пирог стынет!
Сын поднялся.
Пойдём, супергерой, сказал. У нас ещё салюты.
Он выключил ноутбук. На секунду задержался. Вспомнились: женщина с животом, мальчик с рюкзаком, старик, Вика с зайцем. И родные лица жена и сын.
Нет никакого идеального баланса. Всегда кто-то ждёт, всегда кто-то будет разочарован. Но хотя бы себе можно не врать: не успеешь везде.
Вошёл в комнату. Жена разливала чай, на столе ждал пирог.
Ну что, устало улыбнулась она. В этом году ты хоть попал под бой курантов.
В следующем попробую быть заранее, отозвался он.
Не обещай, напомнила она.
Стараться буду, поправился он.
Сын фыркнул.
Уже прогресс.
За окном канонада стекла дрожат. Втроём подошли к окну. Смотрели, как фейерверки разлетаются над двором. Он почувствовал плечи родных, их дыхание.
На кухне мигнул телефон очередное уведомление от приложения. Он не пошёл смотреть.
Смена окончена.
Хотя бы на одну ночь.
