Женька с женой Ульяной никогда не жили душа в душу… Хотя ребенка завели — это, как говорится, не велика наука. Жена, само собой, Женьке не ровня: он из интеллигентного дома, с университетским дипломом, а она — просто девчонка из ПТУ. Но тогда, в юности, любовь — вернее, страсть — стёрла все различия. Пожалуй, зря. Сегодня они разводились. И сожалеть обо всём происходящем было только Женьке — да и то лишь потому, что сын оставался с Ульяной, которая, похоже, не собиралась часто давать им видеться с Кирюшей. Она сразу уехала к своей матери в другой регион — адреса, конечно, не оставила. Женьке началась серая череда одиноких дней: раньше дом грел, звал, возвращал, а теперь — пустота. Проходит полгода. Ни весточки ни о бывшей жене, ни о сыне. Поздний звонок от незнакомой женщины выбил Женьку из колеи. Оказалось — органы опеки. Безразличный голос сообщил: “Ваша бывшая супруга скончалась, нужно приехать и забрать сына.” Приехав, Женька узнал: сына в опеке нет — у Ульяны мать умерла давно, и Кирюшу она оставила на попечение немощной прабабушки, а сама ушла в загул. Конец — трагичный: смерть от чрезмерного алкоголя. Теперь воспитывать Кирюшу предстояло Женьке. Радость была огромна, но сначала надо было забирать мальчика у бабушки. Но маленький Кирюша, хоть и рад был отцу, мёртвой хваткой держался за хрупкую старушку: “Бабушка, не отдавай!” У Женьки сжалось сердце. Старушка молчала, но и отдавать правнука, видно, не хотела. В лоб действовать не решился — вышел на крыльцо, закурил, думал до темноты. Когда вернулся — Кирюша уже спал, устроившись головой на коленях у бабушки, а та ласково гладила его, тихо напевая. Утром Женька сказал собирать вещи — и бабушке, и мальчику. Решил: пусть первое время бабушка поживёт с ними, а потом сын привыкнет к нему, и бабушка постепенно уедет. Вот только всё получилось совсем иначе: с каждым днём Женька сам всё крепче привязывался к этой доброй, ласковой старушке, к её горячим оладьям, добрым историям и заботливым рукам, укутывающим его и Кирюшу ночью. Не смог он без неё — для сына и для себя самого это было бы предательством. Так и осталась незаменимая бабушка в их доме до самого последнего дня…

Я, Игорь Сергеевич, никогда не думал, что моя семейная жизнь с Клавдией будет похожа на затяжную грозу без просвета. Сказать по правде, ужиться у нас толком не получилось, но сына, Никитку, Бог нам дал это ведь не так уж сложно. С самого начала было понятно, что с Клавдией мы будто с разных планет: я из семьи инженеров, с дипломом МГУ, а она после ПТУ, девчонка простая.

Но в молодости страсть снесла все различия, хотя я теперь понимаю зря мы тогда спешили. Сегодня запомню навсегда: наш развод. Горе, правда, было только у меня. Просто потому, что Никита оставался с Клавдией, а она, зная свой характер, визиты мои вряд ли приветствовала бы. Я и правда не ошибся: она в тот же день уехала к своей матери в Владимирскую область, мне даже адреса не оставила видно, не сочла нужным.

Потом началась пустая, серая жизнь. Возвращаюсь после работы, а идти-то больше и некуда: никто не ждёт, тишина в квартире. Полгода так промаялся. За это время ни слуху, ни духу ни о бывшей жене, ни о сыне.

И тут, ближе к ночи, звонок. Женский голос, чужой. Через пару минут понял звонок из органов опеки. Меня спокойно проинформировали, что Клавдия внезапно умерла, и теперь мне необходимо приехать и забрать Никиту к себе.

Я отправился в Ковров на следующий же день. На месте оказалось, что сына в опеке нет, и не был он там ни дня: у Клавдии мама давно умерла, и мальчика она оставила на бабушку, на ту самую, которая была ему прабабушкой, а сама пустилась во все тяжкие… В конце концов, нализавшись дешёвой водки, скончалась.

Судьба так распорядилась, что теперь Никита оставался у меня, но сначала нужно было забрать его из рук прабабушки. Радость мальчика при виде меня сменилась сразу ревом вцепился в бабушку и кричит: «Бабушка, не отдавай меня, папа заберёт!» Сердце моё сжалось. Старушка безмолвно гладит внука и, видно, отпускать шага не хочет.

Я не стал идти напролом. Вышел на крыльцо, нервно докуривал третью за вечер сигарету и думал, что делать. В голове каша, решений нет.

Когда вернулся, Никитка, всю душу выревшись, уже спал на коленях прабабушки, а та тихонько напевала ему баю-бай. Решил ночевать не зря говорят, утро вечера мудренее.

На рассвете сказал бабушке собираться: и свои вещи, и вещи Никиты. Пусть первое время живёт с нами, а потом… Мальчик привыкнет, старушка отойдёт на второй план, а дальше по обстоятельствам.

Но всё получилось иначе. Не успел оглянуться, как сам к этой женщине душой привязался: её утренние сырники с творогом, смешные байки про довоенную Москву, заботливые руки, которыми она укрывала не только Никитку, но и меня, когда мы засыпали на диване перед телевизором… Отказаться от бабушки было бы предательством и по отношению к сыну, и к самому себе.

Так и жила с нами прабабушка, став настоящей душой нашего дома, до самого последнего её дня. Теперь я понял главное: только настоящая забота делает нас семьёй, а не разного рода дипломы и штампы в паспорте.