Я вернулся домой к ужину сегодня готовила Ольга Соколова, моя жена. Мне предстоял нелёгкий разговор, поэтому я начал: «У меня к тебе есть коечто важное». Ольга лишь кивнула, не отрываясь от плиты, а в её глазах я снова почувствовал ту самую боль.
Я понял, что нужно продолжать, и, схватив её за руку, произнёс, что нам пора развод. Она спросила: «Почему?». Я промолчал, будто бы уклоняясь от самого простого вопроса.
Раздражение на лице Ольги быстро превратилось в истерику она начала бросать в меня всё, что попадалось под руку, и крикнула: «Ты не мужчина!».
Ставка в разговоре упала до нуля, я пошёл спать, но сон был коротким: сквозь сон доносились её рыдания. Сложно было объяснить, что чувства угасли, а в сердце осталось лишь жалостливое сочувствие. Как сказать, что я уже не люблю её, а отдал своё сердце Снежане?
Утром я подготовил пакет бумаг для развода и раздела имущества. Ольге предлагал оставить дом в Подмосковье, «Газель» и 30% акций моего ООО «Техно». Она лишь ухмыльнулась, порвала бумаги и произнесла, что от меня ничего не требует, а потом снова заплакала. Мне стало жаль десять лет совместной жизни, но её реакция лишь подкрепила моё решение.
В тот же вечер я пришёл домой поздно, не стал ужинать и сразу лёг в кровать. Ольга сидела за столом и писала. Посреди ночи я проснулся и увидел её всё ещё за письменным столом. Мне было всё равно, ведь близости уже не ощущал.
Утром она внесла новые условия развода: сохранить хорошие отношения, насколько это возможно. Аргумент её был убедителен через месяц у нашего сына Дмитрия будут школьные экзамены, и любые новости могут его выбить из колеи. Согласиться было проще, чем возразить. Второе условие выглядело глупо: каждое утро в течение месяца я должен был выносить её из спальни на руках и ставить у крыльца, как напоминание о том, как в день свадьбы я принёс её в наш дом.
Я лишь кивнул, потому что было некогда спорить. На работе я упомянул эту просьбу Снежане, и она с иронией заметила, что это жалкая попытка жены манипулировать мной, чтобы вернуть меня в семью.
В первый день, когда я поднял Ольгу на руки, почувствовал себя неловко. Мы уже стали чужими друг для друга. Наш сын увидел нас и воскликнул: «Папа несёт маму!» Ольга прошептала: «Не скажи ему ничего». Я поставил её у входной двери, откуда она пошла к автобусной остановке.
Во второй день всё прошло естественнее. Я вдруг заметил мелкие морщинки на её лице и пару седых волос, о которых раньше и не думал. Сколько же тепла она вложила в наш брак, а я ей в ответ?
Скоро между нами возникла небольшая искра, которая с каждым днём разрасталась. Жена стала казаться всё легче, и я молча наблюдал, не раскрыв Снежане ни слова.
В последний день я собирался поднять её, но нашёл у шкафа, как она вздыхает: «Я так похудела». Действительно, её вес заметно упал. Наш сын вбежал и спросил, когда папа снова понесёт маму на руках для него это уже стало традицией. Я поднял её, чувствуя себя точно в день свадьбы, и она лёгким движением обняла меня за шею. Единственное, что меня смущало, её вес.
Я поставил её на пол, схватил ключи от «Лады» и бросился на работу. Встретив Снежану, я сказал ей, что не хочу разводиться, ведь наши чувства охладели лишь от нехватки внимания. Снежана шлёпнула меня и, рыдая, убежала.
Я понял, что всё равно хочу увидеть Ольгу. Выйдя из офиса, я схватил самый красивый букет в цветочном магазине, а продавец спросил, что написать на открытке. Я ответил: «Для меня счастье носить тебя на руках до последнего дыхания».
Вернувшись домой, я поднялся по лестнице, улыбнулся и вбежал в спальню. Ольга лежала на кровати мертва. Позже я узнал, что она храбро боролась с раком последние месяцы, но ничего мне не сказала, потому что я был поглощён отношениями с Снежаной. Ольга была умна: её «условия» были придуманы, чтобы я не превратился в монстра в глазах сына.
Надеюсь, моя история послужит комунибудь уроком, как держать семью together, ведь иногда победа находится всего в шаге от сдачи.
