Квартира моя, мама! И не хочу я, чтобы тут жил этот отчим!
Ты бы свела его к психиатру, Сима. Ну бешеный он у тебя совсем! И вообще: с какого это шестнадцатилетний парнишка решает, как нам, взрослым, жить? Забирай у него квартиру, а его самого вон!
***
Сима вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Тридцать восемь ей, а чувствовала на все сто. Ни дети, ни быт, ни вечная нехватка денег давили ей так, как эта папка с документами, что была спрятана высоко в шкафу, под ворохом чистого белья.
Хлопнула входная дверь.
Я дома! разнесся по квартире громкий, властный голос Игоря.
Сима вздрогнула. Раньше этот голос вызывал у нее ощущение надежности, теперь только тревожную дрожь.
Игорь ворвался на кухню, не разуваясь. Крупный, как бурый медведь, работяга с вечно потрескавшимися руками и суровым взглядом из-под кустистых бровей.
Чего такая мрачная? поцеловал жену в щеку скорее по инерции, чем от любви. Опять дети мозги вынесли?
Всё нормально, Сима отвернулась к плите. Иди мой руки, сейчас буду накладывать.
Он плюхнулся на табурет, который жалобно скрипнул.
Артём где?
У себя. Уроки делает.
Уроки… Телефон свой таращится. Ты ему напомнила, что мусор выносить надо? Или опять мне тащиться?
Да вынесет, Игорь, дай доесть сначала.
Игорь недовольно забарабанил пальцами по столу. Сима знала этот ритм скандал на пороге.
Слушай, Сим, начал он, как только борщ оказался перед ним. Я вот о квартире подумал.
Сима замерла половником в руке. Началось. Опять по кругу.
Мы уже говорили, мягко ответила она.
А что говорили, повел голос Игорь, ложка со звоном ударила о тарелку. Ты «нет» сказала и всё? Сим, включи мозги! Квартира простаивает! Ремонт конфетка! А мы тут как селёдки, копеечку перебираем. Видела, во что Лиза ходит? Сапоги разорваны в хлам!
Квартира не моя, Игорь. Она подписана на Артёма.
Да ему шестнадцать лет! Шестнадцать! Зачем ему сейчас квартира? Тусовки водить? Школа, институт, армия еще сто лет пройдет! А мы бы сдавали цены ты видела? Тридцать тысяч в месяц! Это сапоги, еда, кредит погасить быстрей.
Сима опустилась за стол, руки сцеплены дрожат. Больно от этих слов, физически.
Это подарок его бабушки с дедом, родителей Витьки первый и последний их внук. Для Артёма квартира, не для нас, не для твоих займов. Чтобы у мальчика был старт.
Да что за старт?! Игорь отшвырнул ложку. Он у нас теперь мажор, что ли? В семье, между прочим, принято делиться. У нас трое общих, Сим! Им что, на воздухе жить? А этот барин выискался.
В кухонной двери появился Артём: вытянувшийся за лето, угловатый, в глазах нехитрая оборона.
Не барин я, тихо, с обидой бросил он. И не жадина.
О, а вот и наследник! скривился Игорь. Подслушивал?
Вы так орёте, что на лестнице слышно. Дядя Игорь, квартира эта моя. Бабушка Валя с дедом Сергеем сказали: только моя. Чтобы когда восемнадцать будет, мог уйти от вас.
А, вот как? Уйти значит? Мы тебя растим, кормим а ты удрать мечтаешь?
Да, мечтаю! выкрикнул Артём, голос дрогнул, сорвался. Потому что ты меня достал! Всё время тычешь «мой дом, мои правила». Вот буду я свой дом иметь! И правила свои устанавливать!
Щенок! Игорь вскочил, табуретка упала. Как ты разговариваешь!
Ты мне не отец, выпалил Артём. Мой отец… его уже нет. А ты просто мамин муж. Ты меня терпеть не можешь!
Артём развернулся, хлопнул дверью в крошечную комнату, где теснился с Пашкой и Сашкой.
В кухне повисла тяжёлая тишина, только шипение супа нарушало её.
Игорь вцепился пальцами в стол:
Вот видала? сипло произнёс. Воспитали! «Не отец» я ему. А я десять лет ради него гнулся! С шести лет его на себе тяну! А он «никто ты мне».
Игорь, хватит, Сима попыталась обнять мужа тот сбросил руку.
Не трогай меня! Всё ему а он плевок в лицо. Все из-за этой квартиры дурацкой. Портили парня подачками «единственный внук»! А мои что, не внуки?
Твои родители, Игорь, жёстко сказала Сима, за десять лет ни рубля внукам не дали, только поздравления в WhatsApp кидают, каждый год на юга летают и машины меняют. Хоть раз куклу Лизе купили? А те старики сына потеряли, вот Артём всё, что осталось. Пусть балуют, почему нельзя?
Да иди ты, буркнул Игорь и, схватив телефон, ушёл на балкон Сима знала, кому он пошёл звонить: своей маме, Тамаре Петровне.
***
Вечером стены дрожали от молчания: Игорь мимо Артёма, Артём заперт в комнате. Сима мечется между детьми, будто на искрах, варит, убирает, гасит ссоры.
Утром звонок. На пороге Тамара Петровна: энергичная, с завивкой, в руках торт.
Привет, детвора! ввалилась в прихожую, За чаем иду. Разговор у меня к вам.
Сима обречённо вздохнула свекровь никогда к добру не приходила.
За стол сели все, кроме Артёма.
Мой Игорёк мне всё про квартиру выложил, важничала Тамара. Я вам скажу: сдавать полумеры!
В каком смысле? не понял Игорь.
А в таком! Сдача копейки. Сдюжат квартиранты ремонт потом труба. Надо продавать! Скинуте за пять-шесть миллионов всем поровну! Детям на учебу, на старт. Это справедливо будет. Одна семья! Почему один в шоколаде, а двум остальным воздух?
Игорь почувствовал сырость в затылке:
А ведь мысль…
Какая справедливость, Сима вскочила, чашка громко упала, чай на скатерть. Она чужая! Дарственная от деда с бабушкой! Мы не имеем права!
Перестань. Ты мать опекун, есть разрешения, деньги на счета детям. Главное принцип! Разделишь мир и покой. А поодиночке один пыль глотает, а остальные грызут зависть.
Вы просто… Сима задыхалась от злости. За счёт моего сына, его погибшего отца, этих стариков, своих внуков пристроить хотите? А сами хоть раз помогли?
Ты мне в кошелёк не лезь! Мы пенсионеры сами на последнем издыхании. А Артём накормлен, усыпан, одет. Отчим на себе тянет. Твой бывший алименты не платит на том свете не заплатишь. А Игорь пашет не покладая. Пусть Артём и он в семью даёт!
Дверь хлопнула на пороге стоял Артём, белый, губы дрожали, спортивная сумка в руке.
Всё слышал, сказал тихо.
В кухне повисла давящая тишина.
Слышал. Вы хотите моё поделить. Справедливости ради.
Темочка, это ты не так понял…
Всё понял! выкрикнул Артём. Вы меня терпеть не можете! Лишний я! Вам квартира моя нужна, а не я!
Повернулся к матери:
Мам, я ухожу.
Куда, Артём, стой!
К бабушке Вале. Она ждёт. Не могу я здесь этот… ткнул отчима, жизни мне не даёт. Вчера он мне сказал, что мой отец был алкашом и неудачником, и я таким же стану…
Сима побледнела и медленно повернулась к мужу.
Это… ты ему такое сказал?
Игорь осунулся, отёл взгляд.
Ну… вырвалось. Для воспитания.
Воспитания?! голос Сима стал ледяным. Мой Витя был инженером, не пил, погиб на заводе, спасал людей. Ты прекрасно знаешь! Как у тебя язык повернулся?
Да достал он! закричал Игорь. «Моя квартира», «ты мне никто»! А я? Ломовая лошадь! Хочу жить по-человечески, а этот сытый герой хату прячет, а мы в долгах! Да, я завидую! Да, меня корёжит! Почему ему всё, а моим ничего?
Потому что жизнь такова, Игорь! крикнула Сима. У кого-то есть, а кто-то сирота и его забирать недопустимо! Это подло!
Артём уже обувал кроссовки в прихожей.
Я ушёл, мам. Ключи оставлю. От квартиры.
Он бросил связку на тумбочку.
Делайте что хотите сдавайте, продавайте, подавитесь! Только отстаньте!
Он выскочил за дверь.
Артём! Сима схватила его за рукав. Не смей! Это твоё! Я никому не дам! Слышишь? Жизнь положу, не отдам!
Артём посмотрел ей прямо в глаза слёзы стояли комом.
Ты его жена, мам. Всё равно его выберешь. У вас семья. А я… я так, от первого брака. Ошибкой вышел.
Не говори так! Ты мой сын! Первый и самый любимый!
Отпусти, пожалуйста. Я должен уйти.
Он вырвался и убежал, громко стукнув дверью вниз.
Сима осела по стенке, закрыла лицо ладонями и зарыдала.
Тамара Петровна смекнула: что дело плохо вскочила.
Ой, ну страсти какие! Псих у тебя, Сима. Лечить надо. Ладно, я пойду. Торт себе оставьте, вкусный.
И она выскользнула, оставив их среди пустых тарелок.
Игорь остался посреди кухни, глядя на торт. Злость уходила, мутная тяжесть поднималась со дна. Стыд и тоска.
Он слышал плач жены в коридоре. Вспомнил лицо Артёма боль, горечь взрослого разочарования. «Подавитесь».
Ему вдруг всплыл в памяти детский рисунок Артём лет семи нарисовал танк: «Папе Игорю». Тогда он не знал, что Игорь не родной. Потом узнал. И что-то сломалось. Игорь не чинил, а только выше дырал.
Я подлец, сказался себе под нос.
Сима подняла голову. Чёрные дорожки туши по щекам.
Что?
Я подлец, Сим. Я моральный урод.
Он сел рядом на пол.
Он прав. Я зелёной завистью мотаюсь. Мне сорок, а я в долгах, как в шелках. А ему шестнадцать и уже квартира есть, и родители путёвые были. Моя-то мать вон пришла наподлила и ушла. Я дурак сразу поддался.
Игорь сжал её руку ледяная ладонь.
Прости меня, не должен был про отца говорить. Это была гадость. Я просто хотел ему сделать больно, потому что самому плохо и обидно. Немощен я.
Ты сейчас чуть его не потерял, Игорь… и меня, прошептала Сима. Если что-то случилось бы, если бы он не вернулся не простила бы я тебе. Никогда.
Знаю. Сейчас… сейчас я поеду за ним.
Куда?
К его бабушке и деду. Он туда и поехал? Я на машине догоню. Или прямо там перехвачу.
Он с тобой разговаривать не захочет.
Пусть даже не захочет я найду слова, Сим. Я… извинюсь.
Игорь встал, надел куртку, взял со столика связку ключей от квартиры Артёма.
Это его. Сам пусть решает сдаёт, живёт, гуляет. А мы выкрутимся сами. Вечерами таксовать пойду, на руки хватит. Нечего с подростка кормиться.
Сима посмотрела на него и впервые за недели в глазах мелькнула надежда.
Привези его, Игорь. Скажи ему, пусть знает: любим. Не ошибка он. Родной наш.
Привезу.
***
Игорь догнал Артёма на автобусной остановке. Тот сидел, сгорбившись, сумка у ног. Автобуса нет.
Игорь припарковался, вышел, подошёл.
Артём вскочил:
Ключи забрать пришёл?
Нет, Игорь протянул связку. Отдать хотел. Это твоё. Никто не заберёт, понял? Мать не даст, и я не дам. Бабушка Тома вспылила, я ей уже сказал отстань.
А ты сам что? Сам хотел сдавать…
Хотел. Потому что дурак. Завидовал. Прости. Вчера согрешил как мог и за отца твоего… я соврал. Он был мужик, герой, я про него не из злости сказал…
Ветер трепал волосы Артёма. Молчал.
Я не идеален, Тем. Я с первого класса тебя знаю. Помнишь, как на велике тебя учил? Как ты коленку расшиб, а я тебя тащил на спине?
Артём кивнул, глаза сжались.
Тогда, помнишь, ты меня «папой» назвал. Для меня ты сын. У меня замылилось это, и только деньги в глазах стояли…
Поехали домой. Мама рыдает, мелкие проснулись Пашка спрашивает, где брат.
Артём шмыгнул носом, обида провалилась куда-то вниз.
А квартира?
Ваша. Как хочешь. Хочешь живи, хочешь пусть стоит. Только… Я бы хотел, чтобы ты пока ещё с нами пожил, ладно? Пусто нам без тебя.
Артём взял ключи, сжал в руке холодные, зато теперь на душе теплее.
Поехали, прошептал. Только маме скажи, чтобы не плакала больше.
Обещаю. Лучше сам скажешь.
Сели в машину. Игорь завёл мотор но ещё помедлил.
Слушай, Тем, может, не борщ а заедем в «Додо Пиццу»? Возьмём самую большую, колу… Мамке не скажем про газировку.
Артём впервые за всё время улыбнулся.
Давай. Только Пашке с Сашкой фри возьмём.
Конечно!
Автомобиль нырнул в утренний поток вопрос, по чуть не порвавший семью на части, остался там, за окнами. Впереди вечер, большая пицца и долгий нужный разговор. Без крика. Ведь только теряя, понимаешь, что семья это единственное, что держит на плаву.
