Ну что, виновница торжества, выходи-ка в центр! Сейчас будем тебя поздравлять как полагается, а то сидишь в углу, будто чужая, хоть стол и накрыт прилично.
Голос Антонины Васильевны звенел над гулом блюд и смеха. Я в этот момент только-только хотел перехватить ложку оливье, потому что за вечер и поесть так толком не удалось, но послушно встал. Тридцать пять лет серьезная дата. Все сам: и работу достойную нашел, и на праздник этот скопил, и продукты купил, и, хоть и сижу уже третьим годом в отделе экономистов, всю ночь мясо мариновал по бабушкиному рецепту.
Свекровь ступила вперед. Высокая, крепкая дама, с укладкой, будто на парад, держала в руках плотный пакет. Жена моя, Лена, переминалась чуть в стороне, понимающе глядя на меня. Она знала, что внутри, и, судя по всему, чувствовала себя неуютно, но спорить с матерью не решалась никогда.
Илюша, дорогой! начала Антонина Васильевна, обводя всех почти театральным взглядом. Тридцать пять возраст солидный. Ты у нас карьерист редкий, все в таблицах да в цифрах. Деньги тягаешь огромные, молодец, никто не спорит. Но мы с Ленушкой подумали и решили напомнить тебе о сути мужской: ведь любая работа, это все так, мишура, а самое главное дом да семья!
Гости затихли ожидательно. Мой друг Паша, сидевший напротив, уже скосил глаза: явно чуял подвох. Я натянул дежурную улыбку.
Свекровь победно вытянула из пакета ткань, встряхнула и перед всеми появился передник. И не простой, а ярко-алый, из дешевого синтетического материала, с оборками и броской надписью: «Я не финансист я кухонный помощник» и помельче: «Меньше разговоров больше борща».
Тишина, только кто-то нервно хихикнул.
Ну, примеряй! резко скомандовала свекровь, шагнув ко мне. А то, ишь, в пиджачках своих, а дома суп-то, наверно, из пакета. А в таком сразу потянет к плите, оладушков нажарить. Правильно, Лена?
Лена кивнула как-то виновато, и я покорно позволил накинуть на шею этот фартук. Чувствовал себя неловко. Надпись прямо жгла спину. Жена смотрела поддерживающе, а двоюродная сестра снисходительно усмехалась.
В этот момент я понял: дело не в шутке. Это был публичный укол. Свекровь, проработавшая в школе всю жизнь и гордившаяся, что «отдала себя семье», не могла мне простить самостоятельности.
Спасибо, Антонина Васильевна, уделив особое ударение, произнес я и аккуратно снял фартук, положив на стол, ценю заботу. Предлагаю выпить за семейные традиции.
Вечер был скомкан. Я держался, улыбался гостям, но весь внутри кипел. Когда дверь закрылась за последним гостем, я повернулся к Лене.
Ну и как? спросил я сдержанно.
Мамина шутка, Илюш, ты же знаешь… Ну старой закалки человек, ей хочется, чтоб ты дома помогал.
Надпись-то видела? «Кухонный помощник»? Я в этом доме все полки собрал и крышу сам перекрыл. Я и отпуск в Сочи оплатил, и ремонт затеял и я, значит, помощник?
Ну не злись. Просто фартук, ну посмеялись и забыли.
Я посмотрел на нее внимательно. В этом «забыли» вся суть их семьи. Принес жертву и терпи. Она же мать.
Ладно, я выводы сделал, коротко ответил я.
Я не стал выкидывать фартук свернул и кинул в самый дальний ящик.
Жизнь пошла дальше. Я работал, жена вела бухгалтерию, вечерами смотрели фильмы. Антонина Васильевна регулярно звонила, интересовалась, надел ли я фартук и что сегодня готовил Лене.
Антонина Васильевна, бодро отвечал я в трубку, фартук берегу! А ели мы сегодня роллы, Лена обожает «Филадельфию».
В телефонной трубке недовольное сопение.
Опять сырое жуют! Мужик должен питаться горячим! Суп, котлеты вот это по-нашему.
Вскоре наметился юбилей Антонины Васильевны шестьдесят. Зарезервировала банкетный зал, позвала гостей, даже баяниста нашла по объявлению.
Илья, напомнила она за пару недель до праздника, только с подарком не подкачай. Не надо ваших новомодных гаджетов, не для меня. И деньги не дарите, на них счастья не купишь. Хочу что-то… запоминающееся.
Как скажете, Антонина Васильевна, заверил я.
Вечером спросил жену:
Чего мама хочет?
Намекала на золотой комплект: кольцо и серьги с гранатом. Дорогие, тысяч сто.
Ну, юбилей же! вздохнул я, мысленно перебирая счета. Ладно.
Но потом задумался: а почему я должен делать роскошный подарок за насмешку над собой? Как в том фартуке и было мое «место», так и хватит.
Купил я дорогую упаковку, вошел в аптеку, магазин для дома, еще по мелочам прикупил и стал вечером мастерить сюрприз. Жена не вмешивалась: Только не глупи, Илья. Маму жалко.
Просто забота, Лена, улыбнулся я. Без подколов.
Настал день праздника. Антонина Васильевна красовалась в новом бархате и жемчугах, принимала поздравления. Подарки все дарили щедрые: телевизор, набор кастрюль, путевка в санаторий. Дошла очередь до нас. Я вынес коробку, жена букет алых роз.
Мам, поздравляю! сказал я. Пусть все у тебя будет тепло, уютно и спокойно.
Она с любопытством потянулась к подарку, широко улыбаясь напоказ гостям. Открывает а там сверху пушистый оренбургский платок.
Для спины, поясняю. Зимой сквозняки, а возраст серьезная вещь.
Следом огромные войлочные тапочки-валенки.
На дачу, ноги беречь, поясняю. Сосуды, сам знаешь.
Дальше электронный тонометр и пачка кроссвордов «Для золотого возраста». И напоследок лупа и книжка «Как не терять бодрость духа после шестидесяти».
Гости в замешательстве, но сдерживают смех.
Ты что решил мне старость напомнить?! Мне же только шестьдесят! закричала свекровь.
Это забота, расправил я плечи. Как и ваш фартук для меня. Напомнили о сути жизни я тоже.
Лена! Ты видишь, что твой муж вытворяет?!
Мам, вмешалась жена, а ты вспомни, что на мой день рождения ты подарила ему.
Скандал был знатный. Но впервые за все годы Антонина Васильевна поняла: мои границы мои.
Мы ушли под тихий гул в зале. Дома перекинулись парой слов с Леной, и впервые почувствовал себя мужчиной, горой за семью.
Через месяц свекровь позвонила:
Илья, привези тонометр. Дачная соседка просит померить давление…
Я улыбнулся: значит, подарок пригодился.
Теперь у нас с Леной все на равных, и внутренние границы, наконец, выстроены. А фартук пригодился на ремонт, вывернул его наизнанку и не стыдно.
Свою семью нужно защищать всегда даже если защищаться приходится от родной крови.
И главное: никто не вправе указывать взрослому человеку на его «место». Наше место там, где нам хорошо рядом с любимыми.
