Мама, это моя квартира! Я не хочу, чтобы здесь жил отчим!
Ты бы его в психушку сдала, Сима. Он же ненормальный у тебя совсем! И вообще, почему шестнадцатилетний пацан решает, как мы взрослые люди жить должны? Забирай квартиру у него и выкидывай вон!
***
Сима устало вытерла лоб. Тридцать восемь ей, а чувствует себя совсем старой. Не в детях причина, не в быту и даже не в бесконечной нехватке денег главная тяжесть была в папке с бумагами, припрятанной на самом верху шкафа под бельём.
Раздался страшный хлопок входной двери.
Я дома! прокатился по квартире мощный голос Игоря.
Сима вздрогнула. Когда-то от этого голоса становилось спокойнее надежно, защитно. Сейчас по коже бежал только ледяной мураш.
Игорь вошёл на кухню прямо в ботинках. Крупный, с рабочими загрубевшими руками и тяжёлым взглядом из-под густых бровей.
Чего такая хмурая? спросил, целуя её в щёку на автомате. Опять дети достали?
Всё нормально, Сима отвернулась и налила суп. Иди, мой руки.
Он сел на старый табурет, который протестующе заскрипел.
Артём где?
У себя, уроками занят.
Уроками, ага… Наверняка в телефоне торчит. Напомнила ему про мусор? Или опять мне идти?
Вынесет, Игорь. Пусть поест сначала.
Он криво усмехнулся, застучал пальцами по столу её личный сигнал тревоги: сейчас будет буря.
Сим, начал, когда она поставила перед ним тарелку борща, про ту квартиру…
Она замерла, половник в руке. Опять. И так каждый день.
Мы уже обсуждали, сказала тихо.
Где обсуждали? Это ты сказала «нет» и всё? Ты подумай, Сим квартира простаивает! С ремонтом! А мы тут теснимся и копеечку считаем. Видела Лизины сапоги? Там дырки!
Она не моя, Игорь. Она Артёма.
Ему шестнадцать! Для чего ему сейчас квартира? Девок водить? Пока он в институт поступит… Время уйдёт! А мы могли бы сдавать. Видела расценки? Тридцать тысяч в месяц. ТРИДЦАТЬ! Это сапоги, еда, и кредит за машину быстрее погасим!
Сима села напротив, крепко сцепила руки.
Она от бабушки с дедом, родителей его отца. Для внука. Не для себя, не для твоих кредитов и даже не для Лизиных сапог. Только для Артёма. Чтобы старт был.
Какой старт, Игорь с грохотом отшвырнул ложку. Мажор, что ли? Есть семья значит, надо делиться. У нас трое общих детей, Сима! Им тоже надо что-то есть и носить. А этот… барин нашёлся. Всё ему одному!
Вдруг в дверях вырос долговязый Артём. За лето вытянулся, стал нескладным, угловатым. На лице хмурая, упрямая броня.
Я не барин, глядя исподлобья, бросил отчиму. И не единоличник.
Ну надо же, явился Всё подслушиваешь?
Вы орёте, у соседей слышно. Дядя Игорь, это моя квартира. Бабушка Валя с дедушкой Серёжей сказали: только моя. Чтобы я мог уйти, как восемнадцать исполнится.
Ах так?! у Игоря лицо налилось кровью. Чтобы выехал? Значит, тут мы тебе жизнь портим?! Кормим, поим, одеваем, а он мечтает свалить?!
Да! Мечтаю! выкрикнул Артём, и голос хрустнул, сорвался на фальцет. Потому что ты меня достал! Только и можешь попрекать куском хлеба! «Мой дом, мои правила» Вот и будет у меня свой дом! И свои правила!
Щенок! Игорь вскочил и опрокинул табурет. С отцом так разговаривать?!
Ты мне не отец! бросил Артём. Мой отец его нет. А ты только мамакин муж. Ты меня никогда не любил!
Артём метнулся в коридор, за ним захлопнулась дверь в его маленькую комнатёнку, что делил с Пашкой и Сашей.
На кухню опустилась густая тишина, только суп шипел на плите.
Слышала? сипло прошипел Игорь. «Не отец» Я ему десять лет как родной! С шести таскаю! И вот…
Успокойся, Сима встала, обняла было мужа, он резко дёрнул плечом.
Не надо. Всё ему, а мне в лицо плюёт. Всё из-за этой чёртовой квартиры. «Единственный внук», тьфу! А мои не внуки? Рыжие, что ли?
Твои родители, Игорь, жёстко сказала Сима, ни копейки за десять лет внукам не дали. Только открытки в мессенджере шлют. Каждый год в Турцию летают, машины меняют. Вот бы раз Лизе куклу купили. А там те люди потеряли сына. Для них Артём всё, что осталось. Имеют право.
Да иди ты, буркнул Игорь, выскочил на балкон звонить матери Тамаре Петровне. Жаловаться на свою жизнь и «неблагодарного пасынка».
***
Вечером тягучее молчание. Игорь не замечал Артёма, тот не выходил. Сима металась между двумя фронтами, пытаясь успокоить малышей.
Утро субботы принесло звонок и появление свекрови Тамары Петровны: энергичная, шумная, с химией на голове и собственным взглядом на всё.
Привет, молодежь! вплыла в квартиру, с тортом в руках. Чай пить будем. Разговор серьёзный.
Сима тяжко вздохнула с этими визитами всегда жди беды.
Все сели, кроме Артёма (он отказался выходить).
Игорёк мне всё рассказал, сразу начала Тамара Петровна, отрезая себе кусок торта. Квартира эта
Мама, не начинайте. Мы сами
Как сами, если скандалы по дому? Я добра хочу. Вот вы говорите сдавать, а я считаю, надо продавать. Переливать из пустого в порожнее смысла нет.
Чего?! Игорь не понял.
Продавать! Квартира с ремонтом? Миллионов пять-шесть стоит? Продаёте. Деньги на счёт, каждому поровну и Артёму, и Лизе, и мальчишкам. Это справедливо! Одна семья. Не один в шоколаде, а другие лапу сосут!
Игорь задумался.
Логично вроде бы.
Какая логика?! Сима хлопнула по столу, чай расплескался по скатерти. Вы в своем уме?! Она оформлена на Артёма дарственной! Мы не имеем права!
Брось, отмахнулась свекровь. Мать-опекун сможет разрешение оформить, деньги на счёт раскидать. Это правильно нельзя выделять одного ребёнка! Будет мирно и дружно.
Сима тряслась от негодования.
Вы хотите распилить квартиру сына погибшего мужа и родителей, отдать своим? А сами хоть раз помогли?!
Не лезь мне в кошелёк! надулся Тамара Петровна. Мы пенсионеры! А Артём и так всем обеспечен отчим его кормит! Твой бывший алиментов с того света не шлёт, между прочим.
В этот момент резко распахнулась дверь, на пороге белый как мел Артём, сжимая спортивную сумку.
Я всё слышал.
Все умолкли.
Слышал! голос стал твёрдым. Вы хотите у меня всё забрать и поделить. «Справедливо».
Ты не так понял, Артёмушка… начала свекровь сладким тоном.
Всё прекрасно понял! заорал он. Вы меня не любите! Я лишний! Вам только квартира моя нужна!
Он посмотрел на маму:
Мам, я уезжаю.
Куда, Тёма? Сима кинулась к нему.
К бабушке Вале. Я ей звонил, она ждёт. Этот ткнул пальцем в Игоря, меня сживает. Вчера сказал, что мой отец был алкоголиком и неудачником. Мол, я такой же буду.
Сима застыла, потом медленно повернулась к мужу.
Ты это сказал?
Игорь отвел взгляд.
Ну вырвалось В воспитательных целях.
Воспитательных?! Мой первый муж был инженером. Не пил! Погиб на заводе, людей спасая. Как у тебя язык повернулся?
Потому что достал! Игорь сорвался на крик. Ходит, тут барином себя возомнил: «Моя квартира!» А мне жить хочется по-человечески, а не считать каждую копейку, пока у этого простаивает квартира Да, я завидую! Да, бесит меня! Почему моим детям ничего, а ему всё?!
Потому что это жизнь! крикнула Сима. Нельзя забирать у сироты, чтобы своим давать! Это низко!
Артём уже обувался в прихожей.
Мама, уезжаю. Ключи оставлю от своей квартиры.
Положил на комод.
Делайте что хотите. Хотите продавайте, сдавайте. Подавитесь. Только отстаньте от меня.
Открылась входная дверь.
Тёма! Сима схватила его за рукав. Не уходи! Это твоё! Никто ничего не продаст! Костьми лягу!
Артём посмотрел ей в глаза, полные слёз.
Ты его жена, мама. Всё равно выберешь его. У вас семья, а я так, ошибка молодости.
Не говори так! Ты мой сын! Самый любимый!
Отпусти. Надо.
Он вырвался и сбежал по лестнице.
Сима сползла на пол, упрятав лицо в ладонях.
Тамара Петровна засуетилась.
Эх, какие страсти Болен он у тебя, Сима. Лечить надо. Я пошла. Торт доешьте.
И смылась, бросив невестку и сына среди руин семейного вечера.
Игорь стоял, уставившись в торт. Злость уходила, осталось только липкое, едкое чувство. Стыд.
Он слушал, как жена плачет в прихожей. Вспоминал глаза пасынка: взрослые, переполненные болью. «Подавитесь»
Вспомнил, как Артём семилетний шкет рисовал открытку: «Папе Игорю». Рисовал танк, зелёный, кривой. Артём тогда не знал, что Игорь ему не родной. Потом узнал Игорь не залечил эту трещину он её увеличил.
Я подонок, хрипло сказал он вслух.
Сима подняла глаза. Потёки туши испачкали щеки.
Что?
Подонок я, Сим. Моральный.
Он вышел в коридор, сел рядом на пол.
Он прав. Я завидую. Меня душит жаба. Сорок лет а ничего не нажил кроме долгов. А у него шестнадцать и есть всё. Родители у него Настоящие, понимаешь? А мои вот они: пришла, накрутила и ушла. И я за ней.
Игорь сжал руку жены. Она была холодная, как лёд.
Прости меня. Не должен был про отца так говорить. Это низко. Хотел сделать больно Просто от бессилия.
Ты чуть не потерял его, Игорь, еле слышно сказала Сима. И меня. Если бы он ушёл не простила бы. Никогда.
Я знаю. Сейчас же за ним поеду.
Куда?
К его бабушке. Он туда поехал? На автобусе ехать долго. На машине догоню.
Он не будет разговаривать.
Я извинюсь. По-мужски.
Достал с комода ключи от квартиры Артёма.
Его. Пусть сам решает. Сдаст сдаст. Девок водить хочет пусть водит. Его собственность. Мы взрослые люди. Я подработаю, хоть в такси. Руки-ноги целы, че пацану рот разевать
Сима посмотрела на него и впервые за долгое время в её взгляде была надежда.
Привези его, Игорь. Скажи: мы любим. Он не ошибка. Он наш.
Привезу.
***
На остановке Игорь нашёл Артёма тот сидел, сжавшись, сумка в ногах, автобуса нет.
Запарковал машину и медленно подошёл, подняв руки как сдавшийся.
Тём Артём. Подожди.
Чего тебе? Вернуть ключи? зло ответил парень.
Вернуть, Игорь протянул связку. Вот, держи.
Артём взял, растерянно посмотрел.
Твоя квартира. Мать не даст забрать, и я не дам. Бабушка Тома перегнула. Я ей позвонил, чтоб не лезла.
А ты сам? Ты хотел сдавать.
Хотел. Потому что дурак. Зависть глаза застила. Стыдно мне, Тём. Честно. Был неправ про твоего отца. Он был мужик мама твоя рассказывала. Герой. Я сказал, чтобы уколоть тебя. Прости.
Парень молчал, ветер трепал его волосы.
Я не идеал, невесело сказал Игорь. Денег всегда мало, дети орут, устаю. Но ты часть семьи. С первого класса тебя знаю. Помнишь, как на велике учились кататься? Как коленку разбил, а я тебя тащил?
Помню
Тогда ты был мне сыном. Остался им. Просто забыл об этом. Зациклелся на этих деньгах
Игорь подошёл ближе.
Поехали домой? Мать с ума сходит, ревёт.
Она плачет?
Рыдает. Без тебя жизни нет. Мелкие проснулись Пашка спрашивает, где брат.
Артём всхлипнул. Обида вдруг стала уменьшаться.
А квартира? прошептал он.
Твоя, точка. Хочешь пусть пустует. Хочешь живи, когда взрослым станешь. Я бы хотел чтобы ты пока был с нами. Нам без тебя пусто.
Артём сжал связку ключей. Металл холодный, но от слов становилось чуть теплее.
Ладно. Поехали. Только скажи маме, чтобы не плакала.
Сам скажешь.
Завели мотор, не трогаясь.
Слушай, Тем. Может, ну его суп? Заедем за пиццей? Возьмём пепперони. И колу. Маме не скажем.
Артём слабо улыбнулся.
Пашке с Сашкой возьми картошку фри.
Сделаем.
Машина покатила к городу. Квартирный вопрос, чуть не погубивший семью, остался в прошлом растворился среди городских огней и трассы. Впереди был семейный ужин и, возможно, долгий разговор за кухонным столом. Уже без крика. Потому что иногда, чтобы понять цену семьи, нужно почти её потерять.
