Ты только дыши… — О, Господи, где ты её нашёл? Она же тяжелее мешка картошки! Не понимаю тебя, Олежка. Ну прямо увалень! Что ты в ней нашёл? Мама, скажи хоть ты ему, — Лена не унималась. — Лена, хватит уже, это выбор твоего брата. Олегу с ней жить — вот пусть и разбирается со своей невестой, — Анна Викторовна перевела взгляд на сына. — Высказались? Так вот. Я женюсь на Тане. Более того, осенью у нас будет ребёнок. Всё, дорогие женщины, дебаты закрыты, — Олег вышел из комнаты. …Олег уже был женат — на красавице. От первого брака у него осталась дочь. Любил супругу до потери сознания, но тёща расставила всё по своим местам, разрушив их союз. Олег был вынужден уйти. Потом он пустился во все тяжкие: начал пить, попадал в драки, менял женщин… …Вдруг появилась Таня. Познакомились через общих друзей. Таня сразу обратила внимание на Олега: солидный, разговорчивый, с отличным чувством юмора. Никто не мог так просто рассмешить её, как он. Таня преподавала алгебру в школе, жила с родителями, когда ей было двадцать четыре — тогда она и встретила Олега. Бывает такое — увидишь человека и влюбляешься навсегда, ни за что, просто потому что он есть и твоя душа это знает. С Таней случилось именно так. Олег в тот вечер даже не заметил Таню. Во-первых, был изрядно пьян, во-вторых, Таня совершенно не его тип. В-третьих, он зарёкся от семейной жизни: «Больше в брак ни ногой!», — говорил друзьям. Но в той компании была Эмма — настоящая красотка! Олег завёл с ней лёгкую беседу, уединился с Эммой на кухне, а потом ушёл с ней в ночь. С Эммой было весело во всех смыслах. Мужчины за ней оборачивались, завидовали Олегу. Он познакомил Эмму со своей сестрой Леной. — Красивая, только для семьи не подойдёт, — вынесла вердикт Лена. — Я знаю, — только и ответил Олег. Эмма ушла к другому, а Олег не страдал: она не его человек. …Таня дождалась шанса, пригласила Олега на свидание, он согласился не сразу, но всё же согласился. Таня познакомила его с родителями, им Олег понравился сразу. Дальше — закрутилось… Таня окружила Олега заботой и любовью, выполняла все его желания. Через полгода Олег решился рассказать про Таню маме и сестре. — А любишь ли ты её, Олежка? — спросила мама. — Нет. Когда-то любил, ты знаешь, — вздохнул Олег. — Мне достаточно, что Таня меня любит безумно. — Тяжко жить с нелюбимой, сынок, привыкнешь ли? — Анна Викторовна смахнула слезу. — Посмотрим, — уклонился Олег. …Свадьба прошла весело — у невесты дома. — Живите, любите, не ссорьтесь, а если и ссоритесь — миритесь сразу, — напутствовала тёща. Но помириться не выходило — ссоры, обиды, Олег снова начал пить, вернулся домой к родителям. Анна Викторовна молчала, только качала головой. Но Таня пришла следом: — Олег! Возвращайся, никому тебя не отдам! …Родился сын, начались хлопоты, семья сплотилась. Тёща и тесть любили Олега как родного. Лучшие куски ему, домашние заботы на нём. Танюшу называл только ласково, сына обожал. …Промчались 25 лет счастливой жизни. Родители постарели, болели. — Олежка, сходи к врачу, проверь здоровье, — просила Таня. — Как скажешь, Танюшка, — улыбался он. …Он всё спешил — в доме забор, ремонт, в саду порядок навести… Вдруг «Скорая»: — Уже ничем не поможешь. Внезапная смерть… Земля ушла из-под ног. Таня без сознания, слёзы родителей… — Это мы, старики, должны были уйти! Почему такая несправедливость?! — рыдала мама Тани. — Олежка! Ты моя жизнь! Ты только дышииии… — Таня бросилась к мужу. …Похоронили… Через два месяца умер отец Тани. — Олежка, забери меня к себе… — шептал на смертном одре. Ещё через месяц ушла мама. …Через полгода Таня продала дом — не смогла там больше жить. Переживала, воспитывала сына, потом выдала замуж. …Сестре Олега признавалась спустя семь лет вдовства: — Леночка, такого как Олежка — днём с огнём не сыскать. Я через ад прошла, когда потеряла его. Не уберегла… Сыну велела — похоронить рядом с папой. Как горько и больно без любимого! А время, Леночка, не лечит. Поверь…

Без рубрики

Автор Perfect WorldВремя чтения 5 мин.Просмотры 12Опубликовано 07.01.2026

Ты только послушай Всё как в жизни, только у нас. Ну что, Ленка как всегда свой характер показывает:
Господи, откуда ты её вытащил? Она же весит, как мешок картошки! Не понимаю тебя, Олег. Рохля же полная! Правда, мам, скажи ему!
Ладно, Лена, угомонись. Это, вообще-то, твой брат, он и решает. Олег с ней жить будет, так пусть и разбирается, Анна Викторовна посмотрела на Олега с укором, мол, взрослая жизнь сам отвечай.
Всё, наслушался он их, говорит:
Высказались? Я, между прочим, на Тане женюсь. И вообще, у нас осенью малыш будет. Всё, дамы, спектакль окончен, и вышел.
А Олег уже был женат до этого, между прочим, на красавице. Да, и дочка у него от первого брака осталась. Любил жену без оглядки, но не сложилось тёща во всём виновата, довела до развода. Вот и ушёл. Тогда его понесло по наклонной: пить начал, гулять, в драках участвовал, женщин менял Короче, себя не жалел.
И вот тут, как ниоткуда, появляется Таня. Познакомились в общей компании, как это у нас бывает. Таня Олега сразу заприметила: высокий, симпатичный, язык хорошо подвешен, ещё и с юмором. Ну не каждый же так умеет рассмешить!
Таня учительница алгебры у нас в школе. С родителями жила, ей на тот момент двадцать четыре было. Вот так человек: увидела, полюбила, и будто всегда знала он свой, родной, без него никак.
Олег, кстати, тогда на Таню и не смотрел особо: во-первых, нетрезв был, во-вторых, не его типаж, от слова совсем, ну и в-третьих, он себе запрет поставил в семью ни ногой, хватит, настрадался.
В компании ещё была Эмма красотка, прелесть, словами не описать. Олег с ней разговорился, быстро переместились на кухню, и потом ушли вместе, держась за руки.
С Эммой было весело, легко, но Лена, как Олегу сама сказала:
Красивая, но не для семьи.
Знаю, кивнул он.
Эмма в итоге выбрала другого, и Олег не страдал понял, не его, и отпустил спокойно.
А потом Тане шанс ушёл Олег свободен! Таня его на свидание позвала, он не сразу, но согласился. Привела его домой, с мамой и папой познакомила, родителям парень понравился, такие угощения на столе были!
Со временем всё завертелось: Таня за Олегом ухаживает, любая его прихоть сразу в дело, забота сплошная. Через полгода Олег маме с сестрой решил рассказать, что женится на Тане.
А ты любишь её, Олежка? спрашивает мама.
Нет. Я когда-то любил Ты знаешь кого. Это больно. Мне хватает того, что Таня меня любит, задумался.
Тяжело будет, сынок, с нелюбимой-то женщиной, вздохнула Анна Викторовна.
Посмотрим, уклонился он.
Свадьбу сыграли дома у невесты, по-нашему со всеми песнями и плясками. Тёща желает:
Живите, любите, ругаться будете сразу миритесь!
Ну, как обещала ругались, только не мирились. Олег снова пить начал, домой к родителям вернулся. Мать молчит, но качает головой. Таня в тот же вечер примчалась:
Ты что, Олег, я без тебя не могу, возвращайся!
Вернулся.
Родился сын. Заботы каждый день, жизнь закрутила. Олег стал к семье прикипать, как к своим. Тесть с тёщей его прям на руках носят: самое вкусное Олежику, домой с работы пришёл все ходят по струнке, чтоб не шуметь, отдыхает же. Новых вещей дарили, баловали, уважали. Всю домашнюю работу Олег на себя взял, Таньку звал только Танюшкой, сына обожал.
Полетело двадцать пять лет, как один день. Родители состарились, стали болеть, каждый день по больницам. Таня говорит:
Олежка, сходи к врачам, хоть для профилактики.
Как скажешь, Танюшка
Только всё спешил: то забор новый ставит, то ремонт затеет, то в саду порядок наведёт.
И вот «Скорая» приехала.
Уже не спасти Внезапная смерть
У Тани земля из-под ног ушла, прямо там и упала в обморок. Врачи откачали. А она всё повторяет:
Как же? Он только что у врачей был, «здоров» сказали. Как так-то?! Не верю!!!
Родители Тани сидели в сторонке, не понимали что происходит:
Это мы, старики, должны были умирать! Почему так? мама Тани плакала навзрыд.
Олежка! Ты же вся моя жизнь, ты только дыши Таня прижалась к мужу, которого уже нет.
Похоронили
Через два месяца умер отец Тани. Перед смертью репетовал:
Олежка, забери меня, к тебе хочу.
А потом ещё через месяц мамы не стало
Таня не выдержала, продала дом не смогла там больше жить, купила небольшую квартиру, сына женили. И вот уже лет семь вдовствует, Лене признаётся:
Леночка, да где такого мужа, как Олежка, искать Я ад через это прошла, так и не оправилась
Сыну завещала «хочу лежать рядом с папой».
Как больно и горько без любимого, Лена И время, веришь ты или нет совсем не лечитЛенка смотрела на Таню и молчала. Сказала бы что-нибудь утешающее, да только слов не находилось знала, такая боль не лечится. Но всё же спросила тихо:
А счастлива ты была хоть чуть-чуть?
Таня улыбнулась своими, растрескавшимися временем губами:
Я не за счастьем жила, Леночка. Я за любовь держалась, пусть и со своими бедами. Вспомнишь всё светлое. Всё, что было, всё моё.
В тот вечер, возвращаясь домой, Лена вдруг поняла: пусть жизнь и крутит по-своему, всё равно у каждого своё главное останется кто-то за счастьем гонится, кто-то за любовью держится, кто-то просто проживает день за днём, чтобы в конце вспомнить: а ведь было что вспомнить. А если есть, что вспомнить, значит, про тебя кто-то скажет доброе, когда жизнь закончится. И, может быть, где-то наверху Олег улыбается, глядя, как Таня всё так же ждёт его и будет ждать столько, сколько понадобится.

А за окном солнце садилось и было ясно: жизнь продолжается, несмотря ни на что.

L’Héritage Une grande femme au tempérament vif surgit du compartiment, dispersant sans hésiter ceux qui dérangeaient la quiétude des voyageurs. À la surprise générale, même les hommes robustes se plièrent à ses injonctions, comme par réflexe militaire. Elle arborait une couronne de tresses blondes autour de la tête, des yeux bleu vif et un teint éclatant. Après un regard vers les toilettes, où venait de surgir un homme menu, cheveux blancs comme du duvet et visage attendrissant d’enfant, elle s’exclama d’une voix sonore : — Nicolas ! Je commençais à te chercher partout ! J’entends du bruit, la contrôleuse n’ose même pas intervenir. Je me disais : mais comment tu vas t’en sortir ? On t’écraserait sans raison ! — Oh, Hélène ! J’allais leur montrer, tu sais. Pourquoi es-tu sortie, ma belle ? Tu es une dame, tout de même ! répondit-il avec un sourire craintif en regagnant le compartiment. La dame me toisa, ainsi que deux autres passagers qui s’ennuyaient. Aucun péril apparent pour elle ou pour son compagnon ; elle disparut à son tour. Ce ne fut que plus tard, au wagon-restaurant, que nous nous retrouvâmes attablées ensemble, aucun siège libre ailleurs. Nicolas avait disparu. Après avoir englouti viande et pommes de terre, elle se présenta avec la même énergie : — Je m’appelle Anne-Andrée. Mais Anne, ça ira. — Vous voyagez seule ? Votre mari va vous rejoindre ? — Il se repose. Il ne viendra pas. Je lui ai enroulé une écharpe autour du cou, donné du jus de canneberge. Imaginez, on voyage et voilà que Nicolas veut tomber malade ! Il est sorti sur le quai en simple pull. Quelle maladresse, je n’ai pas surveillé ! — On voit que vous l’aimez beaucoup… Vous êtes sortie croyant qu’il y avait des fauteurs de trouble, prête à le défendre. Et puis vous en parlez avec tant de tendresse… — Nicolas, je l’ai reçu en héritage. Ce n’est pas vraiment mon mari, même si nous vivons ensemble. Il est encore en deuil. Sa première femme est partie récemment… Une sainte femme, d’une immense bonté. — En héritage ? Elle raconta alors comment Nicolas, trésor d’ingéniosité et d’intelligence mais totalement perdu dans la vie quotidienne, avait été marié à Lydie, qui gérait absolument tout – des courses aux vêtements en passant par la voiture et la marmite. Après la maladie et la disparition prématurée de Lydie, alors que la famille sombrait dans la détresse, c’est Anne, cousine lointaine du médecin qui suivait Lydie, qui entra dans leur vie comme garde-malade… Dès son arrivée, Anne prit la maison en main, débordant d’énergie, de cuisine généreuse et de remèdes pratiques. Lydie, rassurée, fit promettre à Anne, sur son lit de souffrances, de veiller sur Nicolas après elle : — Anne, je te le laisse en héritage, prends soin de lui ! Anne, elle, doutait : que penserait-on ? Et pourtant, à la disparition de Lydie, elle retrouva Nicolas égaré, incapable de vivre seul, et elle tint sa promesse. Elle le raconta sans fard : « J’ai eu l’impression d’adopter un enfant adulte — mais si brillant ! Et puis, c’est quelqu’un de bien. Les gens recueillent des chats ou des chiens, après tout. Pourquoi pas un homme aussi démuni ? » C’est alors que Nicolas entra, serrant un bouquet de fleurs des champs, la gorge emmitouflée, le visage rayonnant d’attention. — Anne, regarde, j’ai acheté des fleurs aux mamies de la gare. Elles te plaisent ? Sa main sur son épaule, son sourire radieux : chacun comprenait qu’Anne serait, pour lui, la meilleure des secondes épouses. Ils descendirent à la prochaine gare : elle portait la grande valise, lui un simple sac, elle le tenait par le col, veillant à ce qu’il ne se perde pas, et ils rayonnaient ensemble, deux soleils confiants sur le quai, riches d’un héritage inattendu…

022

Pardonnez-moi de n’avoir pas été à la hauteur de vos attentes ! Tout s’est déroulé comme dans un sketch ou une série dramatique française : le soir, Jean était plongé devant son ordinateur, tandis que sa femme, Yaëlle, s’affairait dans la maison. L’alarme de la voiture retentit soudain, et Jean se précipita dans la cour en pyjama (heureusement, c’était l’été !). Pendant ce temps, Yaëlle, essuyant distraitement la table, fit bouger la souris et l’écran d’ordinateur s’alluma à nouveau. Non, Yaëlle n’avait pas l’habitude d’espionner le portable de son mari, de fouiller ses poches ou de surveiller par-dessus son épaule quand il travaillait sur l’ordinateur – elle trouvait cela déplacé – mais cette fois, tout arriva réellement par hasard, sans intention. Machinalement, elle jeta un regard à l’écran et vit une série de messages sur un site de rencontres, dont le mot « chérie ». Gênée, elle détourna d’abord les yeux, se répétant que cela pouvait être « chérie, ma femme m’a dit… » ou même « c’est mon fromage préféré ! », mais la curiosité l’emporta. « Oui, chérie, » écrivait son mari sous son propre portrait, « bien sûr, on se retrouve demain comme convenu. Je pense à notre dernier rendez-vous à chaque heure qui passe. Tu es mon incendie ! » – « Et toi, mon ours, » répondait une rousse filiforme, « j’en ai encore plein le corps… » Puis, alors que Jean était sorti précipitamment, la rousse s’agitait : « Mon ours, tu es là ? Je m’ennuie déjà ! Où es-tu ? » Yaëlle, sa lavette à la main, s’écroula sur le canapé. Tout s’éclairait. Son mari lui avait bien expliqué que demain, il avait un événement professionnel incontournable. Yaëlle lui avait préparé sa chemise, repassé son pantalon avec soin, choisi une cravate… Tout ça, comprenait-elle désormais, pour « cet événement »… Jean revint rageant contre des ados qui avaient lancé un ballon sur sa voiture, gesticulant furieux. Mais Yaëlle, bien que l’écoutant et hochant la tête, se sentait déjà loin, perdue dans ses pensées. Heureusement, Jean n’avait pas l’humeur aux câlins ce soir-là et chacun partit se coucher. « J’y penserai demain », se promit Yaëlle, comme Scarlett O’Hara. Pourtant, la nuit ne lui apporta aucun repos. Le matin, Jean partit tôt travailler, tandis que Yaëlle se lança furieusement dans le ménage : sa mère devait lui ramener Théo – leur fils qui rentrait du séjour chez sa grand-mère. Yaëlle récurait tout ; mais l’angoisse lui broyait le cœur. Elle ne réalisait pas encore, et sa mémoire alignait mille détails, gestes et paroles de son mari, qui prenaient désormais un tout autre sens. Son monde s’écroulait, il fallait s’occuper des décombres. Une chose était sûre, Yaëlle ne pourrait jamais lui pardonner. Même s’il s’excusait. Même s’il promettait que c’était la première et la dernière fois. Certes, la douleur s’atténuerait peut-être avec le temps, mais la trahison resterait – indélébile. Elle savait aussi que Théo n’avait que deux ans et demi, pas de place à la crèche avant septembre, et donc aucune possibilité de retourner travailler pour l’instant. Devait-elle peser sur ses parents à la retraite ? Se battre âprement pour une pension alimentaire ? Se lancer dans un divorce sur un coup de tête, avant d’avoir digéré le choc ? Aurait-elle la force d’aller au bout de tout cela, de résister aux suppliques de son mari, aux conseils de temporiser, de pardonner – au risque de le regretter plus encore ensuite ? Non, c’était clair – le divorce, mais plus tard. Alors Yaëlle attendit son heure. Elle gérait la maison, le petit, repassait les chemises de son mari, choisissait ses cravates, riait à ses blagues quand il daignait lui parler autrement qu’en femme de ménage. La seule chose qu’elle ne pouvait plus supporter était l’intimité conjugale, qu’elle fuyait sous tous les prétextes ; son mari semblait s’en accommoder, voire en être soulagé. D’ailleurs, il semblait s’épanouir, chantonnant, revenant parfois avec un bouquet sans raison, tandis qu’elle faisait mine de croire ses histoires de déplacements. En octobre, une place se libéra à la crèche. Yaëlle retourna au travail – et déposa aussitôt une demande de divorce. Son mari, abasourdi, la traita d’arriviste : « Sale profiteuse ! Tu attendais juste que le petit grandisse, tu te faisais entretenir, et maintenant, c’est bon, tu me jettes ? J’ai cru que ma femme n’était pas comme les autres… T’es comme toutes les autres, en fait ! » Leurs amis prirent le parti de Jean, la traitant de froide calculatrice. Même sa mère lui reprocha son sang-froid, lui répétant qu’elle aurait dû divorcer tout de suite, pas attendre sournoisement… « Désolée de ne pas avoir été celle que vous pensiez » – répondait Yaëlle à tous, sans jamais revenir sur sa décision.

068