Отказалась я мыть кучу посуды после родственников мужа после курантов.
Агафья, где же тарталетки с икрой? Гости уже за столом, а у нас пусто! Ты меня предумышленно перед сватами позоришь? Татьяна Петровна стояла в дверях кухни, уперев руки в бока, обтянутые блёстками.
Елизавета, стряхивая прилипшую к лбу прядку, чуть не уронила противень с мясом. Жар от духовки обжёг лицо, коротко перебивая запах майонеза и варёных овощей, который, казалось, въёлся в стены квартиры с утра тридцать первого декабря.
Татьяна Петровна, икра в холодильнике, на нижней полке. Я просто не успеваю, мясо горит, говорила Елизавета ровно, хотя внутри дрожала от напряжения. Может, Светлана поможет? Она же сидит в телефоне.
Света устала, она только что вернулась с дороги! тут же подхватила свекровь, проходя в кухню и демонстративно заглядывая в кастрюли. И к тому же у неё свежий новогодний маникюр. А ты, хозяйка, должна принимать гостей так, чтобы стол ломился. Мы к вам, кстати, из другого конца Москвы, пробки везде.
Из гостиной доносился грохот телевизора, где в очередной раз Женя Лукашин летел в СанктПетербург, и громкий смех золовки Светланы. На диване сидел муж Елизаветы, Сергей, лениво переключая каналы, пока его племянникиблизнецы прыгали с кресла на пол, создавая лёгкое дрожание.
Елизавета молча достала банку икры. Руки предательски дрожали. Весь день тридцать первого декабря прошёл как туман: нарезка, варка, жарка, уборка. Сергей обещал помочь, но как только пришла его мать с сестрой и детьми, он превратился в «почётного гостя» в своей же квартире.
И масла полнее кладите, не жалейте, комментировала тётка, стоя над душой. В прошлый раз всё было сухо. И хлеб почему такой толстый? Надо было багет взять. Всё учить надо Сергей! Подойди, посмотри, какой у жены салат «Мимоза» бледный, наверное, яйца переварила.
Сергей появился в дверях с надкушенным мандарином.
Мам, чего ты начинаешь? Салат нормально. Лена, ускоряйся, уже скоро куранты, а старый год ещё не провели. Хочется есть.
Он даже не посмотрел на жену, которая в тот же миг пыталась намазать бутерброды, следить за мясом и не наступить на кота, который в панике метался под ногами от криков детей.
Застолье началось бурно. Светлана, сестра мужа, сразу же захватила внимание, громко рассказывая, как её муж, «к сожалению, не смог приехать изза важной командировки», подарил ей новый смартфон. Близнецы хватали колбасу руками, роняя крошки на ковер, который Елизавета чистила два часа, и проливали сок на свежую скатерть.
Ой, ничего страшного, дети же, отмахнулась Татьяна Петровна, когда Елизавета схватила салфетку, чтобы вытереть пятно вишнёвого сока. Постираете потом. Главное, чтобы было весело. Света, наложи себе грибы, те же магазинные, съедобные. А вот огурцы, кажется, пересолила.
Елизавета сидела на краешке стула, почти без сил. Кусок пищи не мог попасть в горло. Она смотрела на гору еды, готовившуюся два дня, и не чувствовала вкуса.
Давайте выпьем за нашего Сергея! воскликнула тётка, поднимая бокал шампанского. Какой он молодец, добытчик, держит семью, всех нас собрал! Золотой мужик!
Сергей улыбнулся, расправив плечи. Елизавета почти поперхнулась морсом. Он, «добытчик», последние полгода работал на полставки, жаловался на судьбу, пока она брала фриланспроекты и выплачивала ипотеку за эту квартиру. Но портить праздник она не хотела, молчала, лишь крепче сжала ножку бокала.
Время шло к полуночи. Президент произнёс речь, куранты пробили двенадцать. Началось вручение подарков.
Елизавета вынула красивые пакеты. Для Татьяны Петровны дорогой набор антивозрастной косметики, о которой та намекала месяц назад. Для Светланы сертификат в парфюмерный магазин. Для племянников наборы конструкторов, стоящие как крыло самолёта. Для мужа новые беспроводные наушники.
Ох, спасибо, небрежно посмотрела тётка в пакет. Крем? Ну, пригодится для пяток. А тебе, Леночка, тоже подарок. Света, давай.
Золовка, жуя бутерброд, протянула маленький целлофановый пакетик. Внутри лежали две прихватки с изображением свиньи и набор губок.
Это, чтобы тебе веселей на кухне было! рассмеялась Света. Символ года же. Или нет? В хозяйстве всё сгодится.
Спасибо, высказалась Елизавета, чувствуя укол обиды. Как будто моё место только посуда.
После часа ночи веселье достигло апогея. Стол напоминал поле битвы: грязные тарелки, наполовину пустые салатницы, кости от курицы, шкурки от мандаринов, фантики от конфет. Дети уже спали в спальне хозяев, а взрослые перебирались на диван смотреть «Голубой огонёк».
Елизавета начала собирать грязную посуду, тащить её в раковину одну за другой. Гора росла: жирные противни, кастрюли с засохшим пюре, бокалы с пятнами помады.
Татьяна Петровна зевнула, широко открыв рот.
Ох, как же душевно. Сергей, налей ещё чайку с лимоном. И торт принеси, чего же мы ждём?
Елизавета замерла с грязной вилкой.
Чайник только что вскипел, тихо сказала она. Можете сами налить? Я посуду складываю.
Лен! прозвучал голос тёти, как сталь. Ты гостям предлагаешь обслуживаться самим? Мы в гостях или в столовой самообслуживания? Невежливо.
Сергей, не отрываясь от экрана, буркнул:
Лена, ну давай, налей маме чаю, тебе же сложно?
Она налила, разрезала торт, разложила по блюдцам. Света съела кусок, потом попросила добавки, потом жаловалась, что крем слишком жирный.
К двум часам ночи гости начали клевать носом.
Всё, пора спать, заявила Татьяна Петровна, поднимаясь с дивана. Света с детьми в спальню ляжет, мы с тобой, Сергей, на диване разместимся. А ты, Леночка, найди себе место. Может, на кухне раскладушку поставишь?
В спальне моя кровать, напомнила Елизавета.
Там дети! Ты их будишь? возмутилась золовка. Ты всё равно будешь убирать. Работы до утра.
Тётка одобрительно кивнула, осматривая разгром.
Вот именно. Леночка, убери всё быстро: посуду помой, со стола убери, пол протри, а то липкое всё. Чтобы утром встали, чисто было. Завтрак в десять, блинов напеки, Света их любит.
Они начали расходиться. Сергей поцеловал мать в щёку, пожелал сестре спокойной ночи, прошёл мимо жены у раковины и хлопнул её по плечу:
Давай, зайка, не засиживайся. Убери всё быстро и ложись. Завтра тяжёлый день, к тёте Наде ехать надо.
Дверь в комнату закрылась, выключился свет в коридоре. Елизавета осталась одна.
Тишину нарушало лишь гудение холодильника и капание воды из крана. Раковина была заполнена до краёв. На столешнице стояли башни из жирных тарелок, на плите застывал жир. Под ногами хрустели осколки новогодних игрушек, разбитых близнецами.
Елизавета посмотрела на руки. Маникюр, сделанный вчера ночью, уже облёкся. Ноги ныли, будто хотели завывать.
Быстрее убери. Блинчиков напеки. Посуду помой, звучало в голове. Она представила, как будет мыть бесконечные тарелки, вдыхая аромат мыла и чужих крошек, как будет отскрёбливать засохшую гречку, потом мыть пол, месить тесто. Спать ей не придётся.
Внутри чтото щёлкнуло, тихо, но отчётливо, как будто лопнула струна, на которой держалось её терпение годы.
Елизавета выключила воду, вытёрла руки полотенцем, сняла фартук и повесила его на крюк. Она прошла к центру кухни, оглядела поле битвы. На столе оставались недопитые бутылки, ветхие нарезки, грязные салфетки.
Нет, произнесла она вслух.
Свернув домашнюю кофту на плечи, она выключила свет, оставив посуду во мраке, и направилась в коридор. Из гостиной доносился храп тёти, из спальни сопение детей и Светы. Сергей, видимо, уже спал гдето у края.
Елизавета достала из шкафа тёплый плед, подушку и вышла на застеклённый балкон. Там стояло старое, но удобное кресло и мощный обогреватель. Она включила его на полную мощность, плотно закрыла дверь, укуталась в плед и, впервые за два дня, закрыла глаза, чувствуя, как тело расслабляется.
Утро первого января началось не с запаха блинов, а с крика Татьяны Петровны.
Что это такое?!
Елизавета открыла глаза. Солнце ярко светило сквозь морозные узоры на окнах. На балконе было тепло. Часы показывали одиннадцать утра. Она проспала почти девять часов роскошь, о которой она и не мечтала.
Дверь балкона открылся, и в прихожей появился взъерошенный Сергей в трусах и майке.
Лен, ты чего тут? Мама кричит… он запнулся, увидев её спокойное лицо. Ты спала?
Спала, протянула Елизавета, растягивая затекшие мышцы. С Новым годом, Сергей.
Какой Новый год! На кухне… Ты ничего не убрала?!
Она накинула плед на плечи, как королевскую мантию, и прошла мимо мужа в квартиру.
Кухня выглядела точно так, как она её оставила. При дневном свете гора посуды казалась ещё более зловещей и монументальной, запах застоявшейся еды тяжёлый и неприятный.
Посреди этой картины стояла Татьяна Петровна, держась за сердце, а Света с перекошенным лицом.
Ты ты что себе позволяешь? прошипела тётка, глядя на невестку. Мы встали, хотели чаю попить, а тут свинарник! Где завтрак? Где чистые чашки?
Чашки в раковине, спокойно ответила Елизавета, наливая себе стакан воды из фильтра. Грязные.
Так помой! завопила Света. Что ты делала ночью?
Спала. Как и вы.
Спала она! Татьяна Петровна задохнулась от возмущения. Ты посмотри, Сергей! Мы гости, а нас встречают грязью и вонью! Ты ведь хозяйка?
Это твой женский долг! рявкнул Сергей, подкрепляя мать. Не позорь меня! Возьми тряпку и убери всё немедленно. Детям надо есть!
Елизавета посмотрела на мужа. Впервые за пять лет брака она увидела его ясно: не милого парня из парка, а испуганного зависимого мальчика, готового унижать жену, лишь бы мать не ругалась.
Нет, сказала она.
Что «нет»? не поняла Света.
Я не стану убирать. И завтрак тоже не готовлю. Я устала. Если хотите есть, холодильник полон. Если нужны чистые тарелки, вот раковина, «Фейри», губки, которые ты, Света, мне вчера так любезно подарила. Самое время их опробовать.
Повисла звенящая тишина. Тётка открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на лёд.
Ты ты выгоняешь нас? прошептала она театральным шёпотом. Сынок, слышишь? Она нам куском хлеба отказывает! Заставляет мать мыть посуду!
Лен, ты перегибаешь, попытался вмешаться Сергей, пытаясь принять грозное лицо. Мама гостья. Света гостья. А ты
Я хозяйка этой квартиры, перебила её Елизавета. Ипотеку оформила на себя, плачу её. Ты, Сергей, последние три месяца вносил только за коммунальные услуги, и то половину. Давай расставим точки. Либо вы всё сейчас встаёте, берёте тряпки и приводите кухню в порядок, либо праздник окончен.
Да пошли мы отсюда! завопила Света. Собирайся, мама! Здесь меня больше не будет! Хамка! Психопатка!
Света, подожди, попытался остановить её Сергей.
Ничего не подожди! Татьяна Петровна вдруг обрела удивительную бодрость. Собирай детей, Света! Мы к тёте Наде поедем, там нас примут! А ты, Сергей, если хоть капля уважения к матери есть, иди с нами. Оставь эту змею в её гадюшнике!
Сергей стоял, растерянно глядя то на разъярённую мать, то на спокойную, как скала, Елизавету.
Лен, извинись, пробормотал он. Помой эти тарелки, что тебе стоит? Видишь, до чего довела?
Я никого ни к чему не доводила. Просто отказалась быть прислугой. Выбор за тобой, Сергей.
Сборы заняли полчаса. Всё это время Елизавета сидела в кресле с книгой, не обращая внимания на грохот чемоданов, крики детей и проклятья, летящие ей в спину из коридора.
Мы уИ, наконец, когда всё притихло, я сама поднялась к окну, выпила ароматный кофе и посмотрела, как за окном сверкает первое солнце Нового года, понимая, что свобода начинается с простого решения оставить позади чужие требования.
