Трудный выбор
Аграфена Марковна, в узком кругу известная как Графиня, сидела в халате с маленьким тоем Гаврюшей на коленях и смотрела на экран ноутбука, где открывалась страница с авиабилетами на поездку в Санкт-Петербург.
Может, билеты окажутся дорогими и неудобными, и сама судьба всё за меня решит? мечтательно подумала она, будто размытое эхо доносилось до неё сквозь сон.
Гаврюша, чуткой собачьей душой ловя её тревогу, уткнулся мокрым носом в её холодную ладонь.
Вот ведь, Гаврюша, даже ты понимаешь, что чудес не бывает, с улыбкой, в которой звучало чтото из забытых песен, прошептала она.
Слава бывший муж её едва ли не забытой давней подруги Зои, к которой она не писала лет десять, затеял праздник в честь юбилея и решил собрать «старых московских». Аграфена почти была уверена: саму Зою он не спросил.
Что делать в такой туманной ситуации? Ехать ли на берега Невы? Обрадуются ли её появлению или примут за прислугу? Или вовсе не заметят, как дым над костром?
Муж её, Мусик, был категорически против:
На кой тебе всё это? Она пустомеля, болтает во все стороны. Я выдержал тогда всё их общество, когда мы переехали в Тулу, принял всех душой, старался а она Да и ты помнишь, сразу пресёк он любые её попытки объяснить.
Пока страница с билетами то загружалась, то растворялась в круговороте интернета, Аграфена взглядом споткнулась о керамическую матрешку на полке еще с тех времён, когда Зоя была её самой близкой: «Что за странные подарки, но ведь от сердца», подумала она и ощутила лёгкую, как вздох, тоску.
…Они переехали из провинции в Москву в конце лихих 90-х и вместе с Зоей начинали всё сначала: языковые курсы для поступления в университет, первые посиделки, поездки на дачу, редкие встречи на Садовом кольце. Подруги болтали часами, обсуждали романы Улицкой, свежие фильмы, нянчились с детьми. Казалось, это было всегда.
Аграфена лечила Зоиных родителей и саму Зою к простуде относилась как к недугу века: один звонок, и аптека приедет изпод земли.
Потом какая-то случайная смс: «Не могу сейчас, ухо отваливается. Слушаю очередной монолог Зойки о новом каракулевом пальто».
Сплетничать было низко, она знала. Но ведь это была правда: Зоя и правда с ума сходила по одежде, лейблы, московские бутики… Аграфена хотела поныть общей знакомой и отправила не туда: сообщение попало самой Зое. Секунду спустя разговор рухнул в безмолвие. Наутро холодный голос на автоответчике: «Такая подруга мне больше не нужна». Приплыли.
Прошли года. И вдруг вот оно, приглашение на юбилей. Во сне и наяву перемешивались аргументы «за» и «против», словно водоворот в осенней Оке. Аграфена ворочалась ночью, мешая спать Мусику и Гаврюше:
Усни ты хоть раз спокойно, ворчал муж, пряча лицо под подушкой.
Несколько раз она начинала строчить ответ Славе и снова всё удаляла, как будто слова рассыпались в снегу.
В ноутбуке всё мигал билет: поезд Москва Санкт-Петербург, верхняя полка.
«Бронировать?»
Палец завис над мышкой, а реальность рассеялась, как дым.
Хочешь езжай, сказал Мусик, подперев щеку рукой, когда рассвело. Только сочувствия и компании от меня не жди.
Я и не рассчитываю, едва слышно ответила Аграфена.
Только потом молчи, что лучше бы не поехала.
Может, скажу а может, нет. Главное потом не жалеть, что попробовала.
Она всё же уехала.
Этажерка вокзала, сверкающие окна, чемоданы под ногами. Поездка вышла символичной: поезд задержали, пересадку отменили, а новый сарафан остался в багаже где-то между Саратовом и Мурманском. В московской гостинице выяснилось, что бронь загадочно «потерялась», отель же под завязку забит тургруппами из Ростова. Юноша на ресепшне робко вручил Аграфене список ближайших гостиниц:
Спасибо, устало шепнула она, подходя к кофейному автомату с холодным стаканчиком в руке. «Всё, как на репетиции сна, одно к одному».
Внезапно в голове вспыхнула мысль о Лизе её институтской подруге, с которой сто лет не общалась. Она решилась написать и, к удивлению, сразу получила ответ: «Приезжай, гостьевой диван свободен. И платье тебе найду».
Утро встретило их за рулём Лизиной выцветшей «Лады», дорога петляла к гольф-клубу, где отмечался юбилей. Лиза то подмигивала, то шутила:
Идёшь как настоящая гостья, а не сомнение из прошлого, держи спину ровно!
Праздник был шикарен: шатры на траве, шампанское, дамы, как будто под копирку. Старых друзей Аграфена не увидела только чужие, уверенные, загорелые и равнодушные лица.
Славик первым кинулся к ней, обнял по-дружески:
Рад тебя видеть Извини. Хотел, чтоб она просто увидела.
Вскоре появилась Зоя. В дизайнерском платье с искусственной бурой норкой, укладка как в журнале, взгляд, будто стеклянная икона.
Аграфена кто бы мог подумать прошептала она губами. Ну, наслаждайся, крикнула через плечо, уходя прочь.
Во время коллективного тоста Зоя взяла бокал с мартини, накинула в рот оливку и вдруг закашлялась, лицо моментально покраснело, глаза расширились, руками теребила горло.
Да она же задыхается! закричал Славик. Врача, скорее!
Но Аграфена уже была рядом. Действовала молниеносно, как будто движениями управлял кто-то за кулисами: правильная поза, объятие, резкий толчок кулаком. Прием Геймлиха и оливка полетела на белую скатерть. Зоя слабо выдохнула, закашляла.
Скорая приехала спустя пятнадцать минут, но помощь уже не требовалась.
Спасибо, не встречая глаз, прошептала Зоя, незаметно для всех.
Не за что, усмехнулась Аграфена. Недаром, значит, приезжала.
На обратном пути, где вокзал рассыпался в снежную изморось, она почувствовала удивительное облегчение.
Не оттого, что всё закончилось, а потому что всё наконец стало по своим местам. Эта дружба умерла давно и вот теперь она отбыла свои поминки, без тостов, но с ясной головой.
Мусик встретил её у турникета; Гаврюша прыгал так, что чуть не свалился, танцуя от радости.
Ну, как там? спросил Мусик.
Поразному. Главное я завершила это.
Опозорилась?
Нет. Скорее она.
Вернуться не захочешь?
Не захочу. Переросла.
Он взял её чемодан, она взяла его под руку и они пошли домой, шаг за шагом, по улице, растворяясь в рассветном сне города.
