По договорённости
Наталья сняла кастрюлю с супом с плиты и на мгновение задержала руку над конфоркой, проверяя, не оставила ли она её включённой. Тихий шипящий звук булькала, аромат курицы и лавра заполнял кухню. На часах почти без двадцати девять. В девять должна была подъехать Людмила с детьми.
Она быстро поправила салфетницу, подвинув вазочку с конфетами ближе к краю стола. В голове крутилось вчерашнее сообщение в мессенджере: «Мам, давай обсудим график, а то всё летит». Наталья писала сухо, почти деловым тоном иначе не получалось. За последние два месяца её жизнь превратилась в бесконечную гонку: закрывали детский сад, появлялись срочные отчёты у Людмилы, менялись смены у Серёжи. Наталья возила внуков к врачу, забирать их с секций, сидела с ними по вечерам. Любила их Саша и Клавдия до боли, но к вечеру в висках гудел звон, давление поднималось.
Вчера Людмила ответила быстро: «Да, мам, давай. Я уже не знаю, когда могу на тебя рассчитывать, а когда нет». Эти «нет» прозвучали для Натальи облегчением: значит, дочь хотя бы признает, что ограничения возможны.
Звонок в дверь прозвучал ровно в девять. Наталья вытерла руки полотенцем и пошла открывать.
Бааа! Саша влетел первым, обнял её за талию так, что она чуть не потеряла равновесие. Смотрим мультик?
Сначала поздоровайся, озорник, крикнула Людмила, входя за ней с Клавдией на руках и тяжёлой сумкой.
Наталья поцеловала внучку в макушку, помогла снять куртки, развесила их на вешалках. Прихожая наполнилась шумом и теснотой. Внутри клокотала привычная теплота, но одновременно поднималась лёгкая тревога. Пора говорить.
Проходите, суп почти готов, сказала она. Потом сядем, обсудим.
Людмила кивнула, будто вспомнила, о чём речь.
За столом дети быстро облизывали тарелки: Саша просил добавки, Клавдия размазывала ложкой горлышко. Взрослые ели медленнее. Наталья посмотрела на дочь под глазами тёмные круги, волосы собраны в небрежный хвост, на щеке след от подушки.
Ты хотя бы спишь? не выдержала она.
Как получится, отмахнулась Людмила. Ладно, к делу. А то будем ходить по кухне и всё откладывать.
Наталья глубоко вдохнула.
Я думала так, начала она. Я могу забирать Сашу из сада по понедельникам и средам, а по пятницам вечером, если вам нужно время вдвоём. Но не каждый день и не ночами.
Людмила положила ложку, вытерла губы салфеткой.
А вторник, четверг? спросила она. У нас же с Серёжей графики плавающие.
Именно так, плавающие, мягко ответила Наталья. А мне нужно своё время. Я тоже работаю, пусть и на полставки, и у меня свои дела. Не могу быть наготове всё время.
Людмила слегка приподняла брови.
Мам, ты же говорила, что скучаешь одна.
Эти слова ужали, словно холодный нож. Наталья вспомнила вечера, когда сидела в тишине, слыша крики из соседней квартиры, а телевизор повторял одно и то же.
Я скучаю, когда вас не хватает недели, сказала она. Но это не значит, что я готова жить по вашему расписанию. Я хочу знать заранее, когда я с внуками, а когда могу пойти к врачу, на маникюр, к подруге.
Слово «маникюр» прозвучало нелепо, но Людмила лишь сжала губы.
То есть ты хочешь точный график? уточнила она.
Да. Чтобы всем было ясно. Если возникнет форсмажор, звоните, будем решать. Но не так, как в прошлый четверг, когда ты позвонила в восемь утра и потребовала, чтобы я забрала Сашу, потому что вы не успеваете.
Мы действительно не успевали, возразила Людмила. Совещание внезапно перенесли.
Понимаю. Но в тот день я уже записалась к клиентке на стрижку, пришлось отменять.
Людмила вздохнула, уставилась в тарелку. Саша тем временем потянулся за конфетой, Наталья отодвинула вазочку.
Хорошо, сказала Людмила. Понедельник, среда, пятница вечер. Если понадобится во вторник, найдём няню или возьмём отгул.
Слово «няня» прозвучало для Натальи неожиданно. У неё не было представления, что у дочери могут быть деньги на помощницу.
Вы сможете? спросила она.
Не каждый день, ответила Людмила. Иногда. Не обязательно на долгие часы. Посмотрим.
Наталья кивнула. Внутри вспыхнуло странное чувство: смесь облегчения и вины, будто она предала когото.
После обеда Людмила ушла с детьми в игровую, а Наталья мыла посуду, слушая их смех. Саша громко хохотал, Клавдия бормотала свои детские фразы. Она ловила себя на мысли, что хочет всё отменить, но вспоминала, как позавчера измеряла давление и думала, что ещё год будет в этом ритме, а потом сама станет нуждающейся в уходе.
Когда Людмила собиралась уходить, они ещё раз пробежали дни. Людмила записала в телефон: «Бабушка: пн, ср забирает, пт вечер». Наталья взглянула на запись и ощутила, как внутри чтото встаёт на место.
На следующий день вторник телефон лежал беззвучным. Наталья проснулась без будильника, выпила чай, сделала зарядку, собрала вещи для небольшой парикмахерской по соседней улице. По дороге зашла в аптеку, купила таблетки от давления, которые давно откладывала.
В салоне играло тихое радио, коллега Ольга листала журнал.
Ну что, бабушка, опять в деле? улыбнулась Ольга, когда Наталья переодевалась.
Наталья улыбнулась в ответ, но слово «бабушка» застряло в горле, будто уже не было другого названия.
Сегодня без внуков, сказала она. У меня теперь расписание.
Как это? оживилась Ольга. Ты отказываешься сидеть?
Наталья почувствовала волны стыдливости. В её поколении «отказаться» почти невозможно старшие помогали, не задавая вопросов.
Не отказываюсь, спокойно ответила она. Просто договорились, в какие дни я свободна, а в какие с детьми.
Ольга покачала головой.
Странно, сказала она. У меня со свекровью тоже иногда помогают, но я не привязываю её к часам. Родные же.
Наталья молчала, понимая, что Ольга не в её положении.
К обеду зашла постоянная клиентка, Тамара Петровна. Пока Наталья подравнивала ей челку, та, как обычно, рассказывала о детях и внуках.
Младшая всё на меня перекладывает, вздыхала она. Не знаю, как отнекиваться. Но кровь кровь.
А если бы вы составили расписание? осторожно спросила Наталья. Чтобы и вам, и ей было понятно.
Тамара Петровна хмыкнула.
Какое расписание? Я что, чужая? Пока есть силы, помогу.
Наталья почувствовала, как уши нагреваются от упрёка. В голове уже звучала фраза, которую могут повторять на кухне: «Натальято расписание себе придумала, бабушка по часам».
Вечером, вернувшись домой, она включила чайник, села на диван. Телефон всё ещё молчал. Комната казалась глуше обычного. Она включила телевизор, но тут же выключила. Бралась за книгу, но строки не удерживались.
В голове звучали чужие слова: «Родные же», «Пока есть силы», и её собственное: «Мне нужно своё время». Она думала о маме, которая в молодости сидела с Людмилой, пока Наталья работала в две смены. Мама никогда не просила расписания. Тогда Наталья даже не задумывалась, устала ли она.
Среда настала, и по плану Наталья забирала Сашу из сада. Пришла чуть раньше, чтобы успеть переодеть его. В раздевалке пахло детскими куртками и компотом. Воспитательница, молодая женщина с короткой стрижкой, улыбнулась.
О, Саша сегодня с бабушкой, сказала она. Повезёт ему.
Саша обнял её шею.
Ба, а завтра ты тоже придёшь? спросил он, пока она застёгивала молнию.
Наталья мгновение замерла.
Завтра тебя мама или папа заберут, мягко ответила. А я в пятницу.
Почему не завтра? не унимался Саша.
Потому что у меня завтра другие дела, сказала она.
Он нахмурился, но быстро переключился на разговор соседних мальчишек. Наталья выдохнула. Объяснять взрослым проще, чем детям.
Дома они с Сашой пекли оладьи, рисовали фломастерами, играли в машинки. К вечеру Наталья ощутила приятную усталость, а не головокружение. Шесть часов пришла Людмила, забрала сына, поблагодарила. Всё шло по плану.
Так прошли две недели. По понедельникам и средам Наталья забирала Сашу, по пятницам вечером к ней приезжали оба внука, и родители могли пойти в кино или просто прогуляться вдвоём. Иногда Людмила просила поменяться днём, но чаще сама находила выход. Наталья училась говорить: «Сегодня не могу, давай поищем вариант», и каждый раз её сердце сжималось, когда на том конце провода наступала короткая пауза.
Окружение реагировало поразному. Подруга Галя, с которой они иногда ходили в магазин, поддержала:
Правильно делаешь, сказала она, выбирая помидоры. А то всё навалится. Ты же не железная.
Наталья улыбнулась. Железной она себя точно не чувствовала, скорее хрупкой. Но слова Гали чуть приободрили.
Соседка по лестнице, Надежда Ивановна, встретив её у подъезда с пакетами, не удержалась:
Всё бегаешь, Наташа, к внукам, да? А я своих почти не вижу, не зовут. Обидно. У тебя дети молодцы, привлекают.
Сегодня к нам не к внукам, ответила Наталья. У нас теперь расписание.
Какое ещё расписание? удивилась соседка. Ты часы приёма внукам установила?
Она рассмеялась, но смех прозвучал как насмешка. Наталья тоже попыталась улыбнуться, но внутри кольнуло. Она поднялась к себе, разместила пакеты на кухне и долго мыла яблоки, хотя они и так были чисты.
В пятницу Людмила привезла детей чуть позже, чем договаривались: вместо шести без пятнадцати семь. Наталья уже нервничала, выглядывала в окно. Когда они наконец вошли, дети были взволнованы, Людмила растрёпанная.
Прости, пробка, выдохнула она у порога. Можно завтра чуть попозже забрать? После фильма у нас друзья.
Насколько позже? спросила Наталья, помогая с обувью.
Около одиннадцати, утром.
Наталья взглянула на внучку, уже ползущую в комнату, и на Сашу, требующего мультик. Она вспомнила, что утром записана к врачу на девять.
Я к врачу в девять, сказала она. Могу привезти детей к вам по пути, но оставаться до одиннадцати не смогу.
Людмила нахмурилась.
Мам, что за строгость. Врач не кино, можно перенести.
Я уже два раза переносила, тихо ответила Наталья. Мне нужно туда попасть.
И что мне теперь делать? голос Людмилы стал резче. Мы с Серёжей уже редко выбираемся. Я думала, ты поймёшь.
Наталья ощутила знакомый комок в груди. Ей хотелось сказать: «Ладно, оставайтесь, я какнибудь». Но вспомнила утренние таблетки, тонометр, показывающий цифры выше нормы, и случай, когда чуть не упала в автобусе, вёз обеих внуков и тяжёлую сумку.
Понимаю, произнесла она. Но у меня тоже есть дела, которые нельзя откладывать бесконечно.
Людмила молчала несколько секунд, потом резко:
Ладно. Разберёмся. Не будем сейчас.
Она ушла, оставив после себя лёгкий аромат духов и недосказанность. Дети быстро отвлекли Наталью играми, но гдето звучала фраза: «Я думала, ты поймёшь».
Ночью Наталья плохо спала. Ей снилось, как она стоит на остановке с двумя детьми и тремя сумками, а автобус проезжает мимо, не останавливаясь. Она кричит, машет, а водитель смотрит вперёд, будто её нет.
Утром, собрав детей, она позвонила Людмиле.
Я выезжаю, сказала. Буду у вас через полчаса, потом к врачу.
На том конце послышался короткий вздох.
Хорошо, ответила Людмила.
Когда Наталья привезла внуков, дверь открыл Серёжа в домашней футболке с чашкой кофе.
О, а мы думали, ты ещё поспишь, сказал он, отступая. Людмила в душе.
Наталья ощутила раздражение. Они думали, что она «ещё поспит», хотя она подстроила утро под свой приём.
Я же говорила, что у меня врач, напомнила она.
Да, Людмила рассказывала, сказал Серёжа. Спасибо, что посидела.
Он взял Соню, Саша уже бросился в квартиру. Наталья не стала входить.
Я ухожу, сказала. Мне пора.
Она развернулась к лифту. Внутри кипело. Её участие в их жизни воспринимали как должное, как будто можно подвинуть, перенести, подправить под свои планы.
После врача, вернувшись домой, телефон зазвонил. На экране высветилось имя дочери. Наталья вздохнула и ответила.
Мам, можем поговорить? голос Людмилы звучал напряжённо.
Конечно, сказала Наталья. Приедете или по телефону?
Давайте приОна улыбнулась, взяла телефон в руку и, чувствуя лёгкое успокоение, сказала: «Люблю вас, давайте держать расписание, а жизнь будет чуть легче».
