Никому не было дела, что произошло, с кем мой сын, как я себя чувствую.
Не люблю возвращаться мыслями к этому дню, но хочу поделиться своим сном-историей. Всё было необычным, как и сам сон. Простой осенний день, когда вся наша семья отправилась за город будто плывя на лодке по неведомым рекам Подмосковья, чтобы отдохнуть и отметить годовщину свадьбы. До дачи мы добрались так быстро, словно время бежало спиной вперед. Пока закручивались дымки от шашлыка, мы с сыном и мужем бродили среди золотых листьев, собирая их в пакеты, которые становились невесомыми.
Потом мы почему-то оказались у машины, которая одновременно была и кораблем, и домом. Я решила покормить сына приготовила в дорожную сумку творог. Он съел ложку, а потом отказался: «Не хочу», сказал, и у меня в руках осталось это белое облачко творога. Было жалко выбрасывать доела сама. Прошло где-то полчаса, и все закружилось перед глазами. Весь наш загородный пикник я провела, лёжа на заднем сидении машины, где складывались в кучу подушки и звёзды.
Когда мы, пересечённые сквозь ватное время, вернулись домой, муж стал поить меня таблетками. Но легче не стало всё становилось зыбче, мир уплывал. Он вызвал «Скорую помощь», несмотря на мои бессмысленные возражения в духе сна. Фельдшеры, будто из старых советских фильмов, настаивали на госпитализации. Мне очень хотелось, чтобы муж поехал со мной, но он остался с сыном ведь тот был на строгой диете.
Я всё переживала, как они там справятся, и позвонила маме просила приехать за мной из больницы через час. Ответ был словно ледяной ветер:
Я по ночам никуда не езжу! Сами как-нибудь разберётесь.
Никого не волновало, что со мной или с сыном. В больнице сделали УЗИ, анализы, поставили диагноз острый аппендицит. Я в спешке по телефону предупредила мужа о срочной операции, и пообещала держать в курсе.
Сразу после операции я стала проситься к телефону хотелось позвонить домой. Муж отвечал, что сын плачет и голодает, надо идти в магазин, а присмотреть за ребёнком некому. Никто из родных не приносил еды и не помогал.
Позвонила отцу, буквально умоляла помочь мужу он принёс продукты и бросил:
Больше не рассчитывай на меня!
Все эти дни ни один из родных не пришёл к моему мужу, он как мог справлялся с ребенком сам. На третий день Андрей набрал свою мать. Та, словно мираж, приехала из другого города. Помогала Андрею, даже навестила меня в больнице, но лучше бы не приезжала. Когда она привезла сына, он потянулся ко мне рукой. Свекровь прокомментировала:
Вот, мама тебя бросила, да?
Зачем вы так говорите? Я же в больнице! закричала я сквозь туман сна.
Я была поражена её жестокостью. Она всегда мастерски умела задевать но у меня не было выбора, без её помощи муж бы не справился.
Я завидую тем, у кого крепкие отношения с родителями. Всю жизнь мечтала построить такие отношения с роднёй мужа на любви и понимании. Но увыНо после выписки, когда я держала сына за руку, а муж с трудом улыбался, склонившись рядом, меня накрыло неожиданное спокойствие. Я смотрела на свою хрупкую семью неидеальную, не поддержанную другими, уставшую, перепуганную, но целую. Мы вместе прошли через ледяное равнодушие, испытали одиночество, выстояли. Я вдруг поняла наша семья умеет любить не громко, не привычно, без великих слов. Без поддержки извне, мы стали гораздо крепче друг для друга.
Я вышла в осенний воздух, вдыхая листья и небо, и впервые за долгое время почувствовала, что могу сама быть опорой. Что, несмотря на былую обиду, сквозь колючие слова и холод чужих рук, в нашем маленьком доме есть место для тепла. Сын крепко обнял меня за колени и спросил шёпотом:
Мама, а теперь уже всё хорошо?
Я улыбнулась и протянула руку мужу.
Теперь уже точно всё хорошо. Мы ведь вместе.
С этого дня мне больше не хотелось ждать одобрения или заботы извне. Всё самое важное было со мной, прямо здесь, хотя иногда и пряталось за туманами осенних снов.
