Между нами
Софья сидела на кухне, лбом упираясь в сложенные ладони, и слышала, как в соседней комнате её сын стреляет в виртуальном поле битвы. Выстрелы и крики пробивались сквозь дверь, будто откудато из чужой реальности, где люди находят время для развлечений и дебатов о том, кто кого прикрыл.
На столе остывал чай, в раковине лежала тарелка с кристаллизовавшейся кашей. На подоконнике покоился его смартфон Софья специально оставила его там, когда вернулась с работы в пустую московскую квартиру. Он ушёл к «заказчику», как написал в смс, а телефон забыли или оставили. Она уже не могла решить, что было правдой.
Пароль она знала давно, но никогда не использовала, пока месяц назад всплывающее уведомление в мессенджере не заставило её дрожать: имя, которое раньше проходило мимо, и красное сердечко. Рука дрогнула, пальцы провели по экрану.
С тех пор время будто застряло в паузе. Она ходила на работу, готовила ужин, проверяла домашние задания сына, но всё казалось сквозь мутное стекло. И лишь сегодня, когда он снова исчез «на встречу», а телефон остался, она коротко написала подруге: «Заедешь вечером? Нужно поговорить».
Алена ответила почти мгновенно: «После восьми». Без вопросов, без смайликов. Софья ощутила лёгкое облегчение: если ктото мог бы выслушать её самые стыдные мысли, то это была она.
Дружба их шла более пятнадцати лет. Познакомились в бухгалтерском институте, когда обе искали новую работу. Сдавали экзамены, получали первые премии, обменивались рецептами и сплетнями. Потом обе вышли замуж, родили детей, пережили ремонт, кредит в банке, болезни родителей. Ночи часто проводились в телефонных разговорах, когда ктото попадал в больницу или ссорился с мужем. Алена всегда говорила: «Ты мне как сестра». Софья отвечала: «И ты мне тоже», и верила в эти слова.
В половине девятого Алена позвонила в дверь. Софья уже подготовила чайник, нарезала сыр и яблоки, выложила печенье. Открыв дверь, она увидела знакомое лицо в тёплой шапке, с покрасневшими от мороза щеками и усталыми глазами.
Привет, сказала Алена, обнимая её. Что случилось?
От этих простых слов у Софьи защипало нос. Она помогла подруге снять куртку, повесила её на крючок. Из комнаты выглянул сын.
Тётка Алена, привет, крикнул он и вновь исчез, не отрываясь от экрана.
Они сели за стол. Алена молча наливала себе чай, посмотрела на телефон на подоконнике и подняла бровь.
Он дома? спросила она.
Нет, прошептала Софья, голосом хриплым. Уехал по делам.
Опять?
Софья кивнула. Молчание наполнило комнату старыми разговорами о «задержках на работе», «сезонах» и «капризных клиентах». Алена уже не раз осторожно спрашивала, не перегибает ли он с этими «делами». Софья отмахивалась. Теперь отмахиваться было некуда.
Я она сглотнула. Я нашла переписку. С коллегой. Молодой, моложе нас. Они давно.
Алена наклонилась вперёд.
Ты уверена, что это не просто флирт? спросила она. Может, они
Софья резко вытащила телефон, разблокировала чат. Несколько движений и на экране всплыло то, что она уже знала наизусть: «Скучаю по твоему запаху», «Сегодня не получится, жена подозревает», «Ты лучше её, она ничего не понимает».
Алена прочитала несколько сообщений, её лицо изменилось: мягкая сочувственная складка исчезла, взгляд стал жёстче.
Чёрт, прошептала она. Какой урод.
Софья вздохнула, будто выдохнула тяжесть. Слово «урод» прозвучало облегчением, хотя она сама не могла произнести его вслух. Пока это оставалось лишь в её мыслях.
Я уже месяц всё это знаю, продолжила она. Притворяюсь, что всё в порядке. Сыну уроки, ужин. Ему «как прошёл день?». Я не знаю, как начать разговор. И что будет дальше.
Алена сжала чашку, будто ищет в ней тепло.
Ты хочешь развода? спросила она.
Слова «развод» летели в сознании Софьи как туман над Москвой. Она представляла, как он собирает вещи, как она остается с сыном и ипотекой. Как вокруг будут спрашивать, что случилось, и как ей объяснять, что «он нашёл другую». Внутри образовалось пустое пространство.
Я не знаю, призналась она. Я даже не знаю, кто я без него. Пятнадцать лет вместе, кредит, школа, родители его и мои. Я злюсь, мне больно, но не вижу выхода. И ещё замолчала, подбирая слова. Я боюсь, что если скажу, он выберет её. А если молчать, каждый день буду смотреть на него и знать.
Алена кивала, не перебивая. Софья вспомнила, как та когдато ночевала у неё после ссоры с мужем, как они до утра пили чай и смеялись сквозь слёзы, обсуждая, что мужчины «ничего не понимают». Тогда всё казалось проще.
Ты не обязана решать всё за один день, сказала Алена. Но и жить в подвешенном состоянии нельзя. Ты себя съешь. Может, сначала поговорить с ним, просто сказать, что знаешь.
А если он скажет, что это ничего не значит? Что это просто Софья отмахнулась. Ты же знаешь, как они умеют.
Алена усмехнулась без радости.
Знаю, ответила. Очень хорошо знаю.
Голос её прозвучал странно. Софья подняла взгляд. В глазах подруги вспыхнуло напряжение, будто она сказала лишнее.
Что? спросила Софья. О чём ты?
Алена отвернулась к окну.
Ничего, быстро сказала. Прости, я просто вспоминаю.
Софья нахмурилась. За годы она привыкла, что Алена делится почти всем: работой, сыном, усталостью от брака, тем, что муж всё больше сидит в телефоне. Иногда звучали короткие фразы: «я тоже знаю», «я тоже прошла», и тема обрывалась.
Ты мне не говоришь всё, тихо сказала Софья. Уже давно. У тебя было чтото?
Алена молчала. Слышно, как сын громко спорит с кемто в наушниках. На кухне пахло чаем и поджаренным хлебом. Софья ощутила тяжесть, повисшую между ними.
Оля, начала Алена. Давай позже. У тебя своя беда. Не время о мне говорить.
Как раз время, упрямо ответила Софья. Я стою перед тобой голая, как на рентгене. Мне стыдно, страшно, я не понимаю, что делать. А ты говоришь загадками. Ты же моя подруга.
Слово «подруга» прозвучало острее, чем она хотела. Алена вздрогнула, посмотрела на стол, потом подняла глаза.
Хорошо, сказала она. Только не перебивай и не решай за меня.
Софья кивнула. В груди сжалось, как перед прыжком в ледяную воду.
У меня был роман, произнесла Алена. Два года назад, на работе.
Софья почувствовала, как стул будто качнулся. Она сжала край стола.
Что? выдохнула она.
Это был коллега, ответила Алена. Мы вместе вели проект, часто задерживались. Сначала просто болтали, потом сам собой. Я была злой на мужа, он был поглощён своим бизнесом. Я чувствовала себя мебелью. Он стал замечать меня, хвалил, говорил, что без меня не справится. Я поддалась.
Это длилось полгода, продолжила она. Потом он ушёл к другой. Я была не единственной. Я уволилась, муж ничего не узнал. Я решила, что так лучше для всех.
Софья смотрела, не веря. В голове не укладывалось, что эта же Алена, которая всегда осуждала измены в сериалах, могла сама предать.
Ты мне не сказала, произнесла Софья, голосом чужим. Ни тогда, ни потом.
Я стыдилась, ответила Алена. Боялась, что ты отвернёшься. Ты всегда была правильной, верной. Не хотела, чтобы ты смотрела на меня как на замялась. Я сама себя с трудом выносила.
Внутри у Софьи вспыхнула обида. Она вспомнила, как два года назад Алена сменила работу, объяснив это «усталостью». Как несколько месяцев выглядела подавленной, а потом вроде бы ожила. Софья звонила, спрашивала, не случилось ли чего. Алена отвечала: «Да так, ерунда». И Софья верила.
Теперь оказалось, что всё это время между ними лежала тайна.
То есть, медленно сказала она, пока я рассказывала, как боюсь, что он изменит, ты уже всё знала. Но с другой стороны.
Я знала, как это бывает, тихо ответила Алена. Но боялась, что если скажу, ты перестанешь делиться. Подумаешь, что я такая же, как он. Или хуже.
Слово «хуже» повисло в воздухе. Софья почувствовала, как злость и боль сплетаются в узел.
А сейчас почему говоришь? спросила она. Потому что мне хуже, чем тебе? Чтобы облегчить совесть?
Алена вздрогнула, будто её ударили.
Нет, быстро сказала она. Когда увидела сообщения, мне стало тошно. Я поняла, что всё это время, пока ты верила в стабильность, я одна несла своё. И теперь, когда это всплыло, я не могла дальше притворяться. Это было бы неверно.
Софья отвернулась к окну. На фонарном столбе мерцала реклама курсa английского, под ней люди с пакетами спешили. Внутри у неё шумело. Казалось, что земля ушла не только изза мужа, но и изза того, что Алена оказалась не той, за кого её принимали.
Ты всегда говорила, что честность превыше всего, медленно произнесла Софья. Что лучше горькая правда, чем сладкая ложь. А сама
Я знала, что ты скажешь, перебила её Алена, отчаявшись. Я сама себе это повторяла. Поступила против своих слов, но боялась разрушить всё сразу: брак, дружбу. Выбрала молчание. Трусость, не оправдание.
Софья посмотрела на неё. В её глазах было столько вины, что на мгновение стало жалко. Но тут всплыло лицо мужа, его переписка, фразы «она ничего не понимает». Внутри сжалось.
А если бы я узнала случайно? спросила она. Если бы увидела вас гдето? Ты думала об этом?
Думала, ответила Алена. И боялась. Каждый день просыпалась, думая, что всё раскроется. Потом всё закончилось, он исчез. Я убеждала себя, что можно просто забыть. Что это был провал. И что я никого больше не предам.
Слово «предам» повисло между ними. Софья почувствовала, как оно ложится и на её ситуацию.
Ты считаешь, что я предала тебя? шепнула Алена.
Софья задумалась. Ответ был не прост. Первая реакция крикнула «да», но глубже звучал иной голос. Обе жили в браках, где иногда тесно, иногда одиноко. Обе делали вид, что всё в порядке, когда не так.
Я не знаю, честно сказала она. Сейчас мне больно от него и от тебя. Я смотрю на тебя и думаю: ты всё это время знала, как это бывает, и молчала. Но я понимаю, что ты тоже человек, и тоже ошибаешься.
Алена кивнула. Лицо её, казалось, сняли маску, под ней осталось уставшее.
Я не пришла за прощением, сказала она. Я пришла быть рядом. Но не могу притворяться кемто другим.
Эти слова задели Софью. Быть рядом то, чего ей сейчас хотелось сильнее всего. Чтобы ктото выдержал с ней этот ужас. Но теперь даже «рядом» стало сложным.
Ты понимаешь, медленно произнесла она, что теперь, когда ты говоришь «он виноват», я подумаю, что ты защищаешь его? Потому что сама была в его роли.
Понимаю, ответила Алена. И всё равно считаю, что он виноват. Как и я сама.
Софья ощутила, как в ней вспыхивает злость.
Почему ты тогда не ушла от мужа? спросила она. Если всё так плохо. Почему не сказала ему? Не развелась?
Алена вздохнула.
Потому что трусиха, призналась она. У меня ребёнок, ипотека, больная мать. Я не верила, что смогу одна. Когда всё закончилось, я вцепилась в мысль, что можно вернуть всё назад. Стереть. Жить дальше, будто ничего не было. Выбрала не честность, а сохранение конструкции. И живу с этим.
Софья слушала, чувствуя, как внутри чтото сдвигается. Её страх развода, те же слова о ребёнке и ипотеке. Они с Аленой оказались по разные стороны одной пропасти, но мотивы были пугающе похожи.
И ты хочешь, чтобы я что? спросила она. Поняла? Простила? Или чтобы я тебя раскричала, а тебе стало легче?
Алена покачала головой.
Хочу, чтобы ты знала, с кем разговариваешь, сказала она. Не с идеальной подругой, а с тем, кто однажды сильно ошибся. И кто всё равно готов быть рядом, если позволишь.
Слово «если» повисло, как тонкая нить. Софья почувствовала, как нить тянется к ней. Можно было её оборвать, закрыть дверь, остаться на кухне с телефоном мужа и своим горем. Это было бы ясно и чёрнобело.
Но жизнь не была чернобелой. На подоконнике лежал телефон, в комнате сын кричал в микрофон, в коридоре висела куртка подруги. В кошельке их общие планы на лето, поездка на дачу, разговоры о старости и внуках.
Я не знаю, могу ли я сейчас быть с тобой как прежде, сказала Софья. Внутри всё перевернулось. И от твоей истории тоже.
Алена кивнула.
Я и не прошу «как прежде», ответила она. Раньше было с ложью. Сейчас, если будет, то иначе.
Софья почувствовала, как в груди чтото откликается. Это «иначе» пугало, но давало слабую надежду, что неСквозь шёпот ночи она приняла решение: завтра будет первым шагом к новой реальности, где правда живёт рядом, а не в тенях.
