Когда невестка становится хозяйкой: почему свекровь не может выгнать Аллочку из дома, как Алла борется за «долю» и чем кончился семейный скандал

Без рубрики

Автор Perfect WorldВремя чтения 8 мин.Опубликовано 06.01.2026

Яночка, боже Что случилось? Почему ты приехала среди ночи? Вы же только вчера с Славой звонили, говорили, что собираетесь в Эрмитаж.
Не вышло с Эрмитажем. Как и с нормальной жизнью, Яна бросила сумку прямо на половик. Теперь я поживу у вас.
Пока ваш сын не придёт в себя, не извинится или пока мы не разведёмся.
Для съёма квартиры нужны деньги, а их нет. Пусть продаёт машину и отдаёт мою долю.
Сергей Петрович кашлянул, облокотившись на дверной косяк.
Машину? Ту самую, что мы вам на свадьбу подарили?
Именно, отрезала Яна. Подарок общий. Половина моя.
И пока я не получу эти деньги, я отсюда никуда не уйду.
К маме в посёлок я не вернусь ни за что! И выгнать меня отсюда вы не в праве, понятно?!
В два с лишним ночи хлопнула калитка, и Валентина Игнатьевна моментально проснулась. Она приподнялась и насторожилась.

Через минуту на первом этаже тихо загрохотало в дверь постучали.

Валентина Игнатьевна встревожилась:
Слава, вставай. Кажется, кто-то во двор лезет. Она толкнула мужа в бок.

Сергей Петрович пробурчал что-то сонное, но встал, нащупал тапки и поплёлся к двери.

На пороге стояла Яна. Глаза опухшие, тушь размазана, губы стянуты, в руках огромная дорожная сумка, откуда торчал уголок сиреневого халата.

Он меня выгнал, едва не плача, бросила Яна, протискиваясь в коридор. Сказал чтоб я каталась, куда хочу.

Валентина Игнатьевна с мужем переглянулись.

Ещё год назад танцевали на их свадьбе, радовались, что Слава нашёл такую бойкую, вроде бы яркую девушку.

Родителей Яна не пригласила пьющие, могли устроить стыд на весь праздник.

Валентина тогда предложила:
Давайте мы всё оплатим? Найдём платье, машину, оплатим стол. И водку уберём.
Но Яна только отмахнулась:
Не нужно мне позора!

Год промелькнул, и вот невестка стоит ночью на пороге.

Проходи на кухню, чай поставлю, тихо сказала Валентина Игнатьевна. Расскажешь, что случилось.
Не надо чаю. Я спать хочу. Мне этот цирк осточертел, ваш сын все нервы вымотал!
Яна тянула вещи и молча поднялась наверх.

***
Утром телефон Валентины Игнатьевны разрывался Слава звонил без конца. Пришлось выйти в гараж, чтобы поговорить.

Мама, вы серьёзно? Зачем вы её пустили?
Куда ей было идти, сынок? Ночь, с сумками, ревёт
Слава горько усмехнулся.
Она это специально. Требовала переписать на неё половину квартиры, что вы до свадьбы купили на моё имя.
Сказала: «Я уют создавала, имею право».
Я отказал в ответ: «Я найду, как тебя наказать».

Она про машину ещё говорит, и что ты её выгнал
Не выгонял я! Сказал, что нам нужно подумать по отдельности, если она такие разговоры о дележке начинает.
Она сама схватила сумку и позвала вас добренькими. Мол, я всё равно приду к вам вы всё стерпите.
Мам, вы меня этим предаёте сейчас, понимаешь?
Сынок, мы не можем человека на улицу выставить.
Ну и живите с ней. Только потом не жалуйтесь.
Слава отключился. Валентина Игнатьевна долго сидела с телефоном у груди

***

Прошла неделя. Яна почти не выходила из своей комнаты. К обеду спускалась молча, накладывала себе еды и сразу исчезала.
На попытки Валентины заговорить отмахивалась.
Яна, давай всё-таки поговорим? Ну не дело так жить отдельно
Почему не дело? Яна посмотрела. Крыша есть, кормят вкусно.
Слава на развод не подаёт. Боитесь, видимо
Меня всё устраивает.

А чего ему бояться? заметил Сергей Петрович. Квартира его, машину ладно, может и придётся делить.
Но ты молодая женщина, тебе самой такое нравится? Жить в чужом доме, ничего не делая?
Яна отставила тарелку.
Вы сами предлагали мне жильё. На свадьбе тосты гремели: «Будь как дома». Вот и дома.
А то, что Слава скупой не моя вина. Он мне до сих пор Крым ваш вспоминает!
А что не так с Крымом? удивилась Валентина. Санаторий, берег моря, питание включено
Десять ночей? Правда? Все едут на две недели, а не туда, где пять каналов и развлечения для пенсионеров. Я даже фото выложить постеснялась.
Сергей Петрович покраснел.
Стыдно, говоришь? Мы на вашей свадьбе последние рубли потратили! И половину поездки оплатили, могли ведь и
Могли бы, перебила Яна. Но хотели выглядеть благородными. Вот и будьте ими до конца!
Либо Слава платит мне миллион за мою долю в машине и за моральный вред либо я тут остаюсь.
Я по закону жена. И прописана я тут официально! Или вы забыли, как делали мне временную регистрацию?
Яна ушла, не убрав посуду

***

Вечером Валентина Игнатьевна сидела на балконе. Рядом вышел муж:
Валя, знаешь, что думаю? Она специально это устроила. Ждёт. Она видит, что ты не можешь выставить человека из дома.
Славка обижается, считает нас предателями, вздохнула Валентина.
Слава сам виноват, что сразу не рассказал нам всего. Я с ним встречался сегодня. А ты знаешь, почему она с квартиры сбежала? Это не только «устала создавать уют».
Она в тайне взяла на себя огромный кредит. Потратила на какие-то курсы, брендовые шмотки. Как коллекторы начали долбить пришла к Славе: «Заплати, ты же муж».
Он отказал и вот она к нам. Тут коллекторам не достать забор высокий.
Валентина ахнула.
Кредит? Но зачем? Всё же было
Амбиции. Хотела жить, как в фильмах, работать не хотела. За год ни дня не трудилась, всё «искала себя».
Ломали с мужем голову, как быть, но к решению не пришли.

***

И Сергей оказался прав Валентина не смогла выставить Яну.

翌朝 ситуация обострилась приехал Слава.

Привет, прошёл мимо матери в гостиную. Где она?
У себя, Валентина осторожно взяла сына за руку. Слав, давай без скандала
Уже поздно для спокойствия.

Он поднялся наверх, и оттуда раздались крики. Валентина и Сергей замерли у лестницы.

Ты думала, про долги никто не узнает? кричал Слава. Думала, родители будут тебя содержать вечно?
Это наши общие долги! срывалась Яна. На твой имидж тратила! Чтобы жена не выглядела как колхозница!
Сумки твои по сто тысяч мой имидж? Собирай вещи, сейчас же.
Не имеешь права! Это и мой дом!
Ты тут гостишь, Яна! резко заявил Сергей Петрович, поднимаясь следом. Регистрация твоя кончается, её на полгода сделали, могу и аннулировать сейчас.
Связи в паспортном столе остались.
Яна выскочила:
Вот значит как! Против меня все! А как же раньше «доченька», «Яночка»?
Лицемеры! Вы мне жизнь испортили!
Если бы не ваша Крым и эта жестянка, которую машиной зовёте

Замолчи, неожиданно твёрдо отрезала обычно мягкая Валентина. Мы помогали тебе больше, чем кому-либо. Твои прихоти терпели, ни разу не упрекнули, когда твои родители пьянствовали.

Но на хамство и ложь пределы есть. Собирайся, дальше не держим.
Да идите вы! Яна швырнула вещи в чемодан. Слава, ты пожалеешь!
Я подам в суд, добьюсь раздела! Обосную, что квартиру купили уже в браке! На улицу тебя выставлю!
Удачи, пожал плечами Слава. Квартира куплена до брака по дарственной. А машину Вчера нашёл документы в бардачке.
Ты ведь уже хотела её заложить в ломбард? Подпись мою подделала?

Яна замерла с ботинком в руке.
Это не то, что ты думаешь
Именно то. Мошенничество, Яночка. Так что давай так: ты свои вещи берёшь, подписываешь отказ от всяких притязаний а я не иду в полицию с этим.
Невестка стояла, не шевелясь.
Мне некуда идти Денег нет даже на автобус.
Мы оплатим тебе аренду на месяц, сказал Сергей Петрович. В городе, маленькую студию. Деньгами поможем на первое время. Но потом всё сама. Ни машины, ни доли.

Это честно, добавила Валентина. Хотела самостоятельности теперь попробуй.

Яна молча дособирала вещи, Слава вывел её к воротам. Она уехала на такси в гостиницу деньги дала свекровь.

Когда калитка захлопнулась, Слава вернулся и опустился на диван, закрыв лицо руками.
Валентина подошла, положила руку на плечо:
Прости, сынок. Хотели как лучше, по-человечески.
Вы не виноваты, мам. Я сам верил в сказку: стоит человека заботой окружить изменится. А природа никуда. Родителей стеснялась, а сама их копия
Сергей Петрович уселся напротив:
Что с машиной?
Продам. Все верну, коллекторы меня трогать не будут. Год этот забуду как страшный сон. Квартиру, наверное, тоже сменю
Приезжай пока к нам, улыбнулась Валентина. Комната твоя свободна.
Слава поднял голову и впервые улыбнулся:
Хорошо, мам. Так и сделаю.

***
Яна потом ещё несколько раз передумывала: звонила, умоляла простить, просила вернуть обратно, то грозилась судом.

Развод длился с шумом и взаимными обвинениями, но в итоге Славе удалось выйти наименее пострадавшим.

Половину долгов жены он погасил сам банку только её часть.
Если бы Яна по-человечески развелась он бы закрыл всё.
После суда предприимчивая Яночка исчезла из жизни всех и Слава был этому несказанно рад.

***

В этот год я хорошо понял: нельзя миром уговаривать человека быть благодарным или порядочным. Семья это когда забота обоюдна, а если только берут ничего крепкого не выйдет. Твёрдость и мудрость вот что важнее всего.

Pardonnez-moi de n’avoir pas été à la hauteur de vos attentes ! Tout s’est déroulé comme dans un sketch ou une série dramatique française : le soir, Jean était plongé devant son ordinateur, tandis que sa femme, Yaëlle, s’affairait dans la maison. L’alarme de la voiture retentit soudain, et Jean se précipita dans la cour en pyjama (heureusement, c’était l’été !). Pendant ce temps, Yaëlle, essuyant distraitement la table, fit bouger la souris et l’écran d’ordinateur s’alluma à nouveau. Non, Yaëlle n’avait pas l’habitude d’espionner le portable de son mari, de fouiller ses poches ou de surveiller par-dessus son épaule quand il travaillait sur l’ordinateur – elle trouvait cela déplacé – mais cette fois, tout arriva réellement par hasard, sans intention. Machinalement, elle jeta un regard à l’écran et vit une série de messages sur un site de rencontres, dont le mot « chérie ». Gênée, elle détourna d’abord les yeux, se répétant que cela pouvait être « chérie, ma femme m’a dit… » ou même « c’est mon fromage préféré ! », mais la curiosité l’emporta. « Oui, chérie, » écrivait son mari sous son propre portrait, « bien sûr, on se retrouve demain comme convenu. Je pense à notre dernier rendez-vous à chaque heure qui passe. Tu es mon incendie ! » – « Et toi, mon ours, » répondait une rousse filiforme, « j’en ai encore plein le corps… » Puis, alors que Jean était sorti précipitamment, la rousse s’agitait : « Mon ours, tu es là ? Je m’ennuie déjà ! Où es-tu ? » Yaëlle, sa lavette à la main, s’écroula sur le canapé. Tout s’éclairait. Son mari lui avait bien expliqué que demain, il avait un événement professionnel incontournable. Yaëlle lui avait préparé sa chemise, repassé son pantalon avec soin, choisi une cravate… Tout ça, comprenait-elle désormais, pour « cet événement »… Jean revint rageant contre des ados qui avaient lancé un ballon sur sa voiture, gesticulant furieux. Mais Yaëlle, bien que l’écoutant et hochant la tête, se sentait déjà loin, perdue dans ses pensées. Heureusement, Jean n’avait pas l’humeur aux câlins ce soir-là et chacun partit se coucher. « J’y penserai demain », se promit Yaëlle, comme Scarlett O’Hara. Pourtant, la nuit ne lui apporta aucun repos. Le matin, Jean partit tôt travailler, tandis que Yaëlle se lança furieusement dans le ménage : sa mère devait lui ramener Théo – leur fils qui rentrait du séjour chez sa grand-mère. Yaëlle récurait tout ; mais l’angoisse lui broyait le cœur. Elle ne réalisait pas encore, et sa mémoire alignait mille détails, gestes et paroles de son mari, qui prenaient désormais un tout autre sens. Son monde s’écroulait, il fallait s’occuper des décombres. Une chose était sûre, Yaëlle ne pourrait jamais lui pardonner. Même s’il s’excusait. Même s’il promettait que c’était la première et la dernière fois. Certes, la douleur s’atténuerait peut-être avec le temps, mais la trahison resterait – indélébile. Elle savait aussi que Théo n’avait que deux ans et demi, pas de place à la crèche avant septembre, et donc aucune possibilité de retourner travailler pour l’instant. Devait-elle peser sur ses parents à la retraite ? Se battre âprement pour une pension alimentaire ? Se lancer dans un divorce sur un coup de tête, avant d’avoir digéré le choc ? Aurait-elle la force d’aller au bout de tout cela, de résister aux suppliques de son mari, aux conseils de temporiser, de pardonner – au risque de le regretter plus encore ensuite ? Non, c’était clair – le divorce, mais plus tard. Alors Yaëlle attendit son heure. Elle gérait la maison, le petit, repassait les chemises de son mari, choisissait ses cravates, riait à ses blagues quand il daignait lui parler autrement qu’en femme de ménage. La seule chose qu’elle ne pouvait plus supporter était l’intimité conjugale, qu’elle fuyait sous tous les prétextes ; son mari semblait s’en accommoder, voire en être soulagé. D’ailleurs, il semblait s’épanouir, chantonnant, revenant parfois avec un bouquet sans raison, tandis qu’elle faisait mine de croire ses histoires de déplacements. En octobre, une place se libéra à la crèche. Yaëlle retourna au travail – et déposa aussitôt une demande de divorce. Son mari, abasourdi, la traita d’arriviste : « Sale profiteuse ! Tu attendais juste que le petit grandisse, tu te faisais entretenir, et maintenant, c’est bon, tu me jettes ? J’ai cru que ma femme n’était pas comme les autres… T’es comme toutes les autres, en fait ! » Leurs amis prirent le parti de Jean, la traitant de froide calculatrice. Même sa mère lui reprocha son sang-froid, lui répétant qu’elle aurait dû divorcer tout de suite, pas attendre sournoisement… « Désolée de ne pas avoir été celle que vous pensiez » – répondait Yaëlle à tous, sans jamais revenir sur sa décision.

Моя подруга живёт прямо у Чёрного моря. Прошлой осенью она поменяла свою просторную трёхкомнатную квартиру на тесную однокомнатную. Сначала я удивилась такому решению: условия в прошлой квартире были отличными, хотя комнаты и были небольшими! Но когда подруга объяснила мне причину, всё стало понятно. — Девочки, вы не поверите! Но жизнь в однокомнатной квартире подарила мне настоящее спокойствие. Жить на море — это прекрасно! Но если у тебя есть родня из самой глухомани, мечтающая раз в год приехать «на халяву» к морю… Они припираются целыми семьями и обычно даже не предупреждают. А зачем предупреждать? Мы же свои! Как-нибудь влезем — считали они. Моё жильё в сезон превращалось в проходной двор. Представьте, хозяйка квартиры (то есть я) ночует на кухне — «удобно»! В итоге я сменила трёхкомнатную на однокомнатную. Теперь мне нравится моя тихая жизнь, и я не жалею — нежданные гости исчезли сами собой. Теперь прежде чем нагрянуть — подумают сто раз. Этим летом наконец-то приехали только двоюродные родственники и одна подруга, которую я сама пригласила — мы давно не виделись. Родственники сначала позвонили, предупредили, что приедут. Я сообщила им новый адрес: они даже не удивились перемене. Через пару часов стучат — а их четверо: кузина, муж и двое детей. — Привет, мы приехали! Увидев, что у меня одна комната, растерялись. — Нам сказали, у тебя три комнаты! Мы нарочно детей взяли. Я сказала — ошиблись, теперь только один номер. Но есть же гостиница, ночуйте там. — А подруга не может уйти в гостиницу? Мы же родные, как-нибудь уместимся! В итоге я сама проводила их до отеля. С меня хватит «гостей» в доме. Теперь я наслаждаюсь тишиной и покоем у моря!

Pardon de ne pas avoir été à la hauteur de vos attentes ! Tout s’est déroulé comme dans une blague ou un feuilleton à la française : le soir, le mari sur son ordinateur, la femme affairée au ménage, l’alarme de la voiture retentit, et le mari sort précipitamment dans la cour, en tongs (heureusement, c’est l’été !). Et la femme, en essuyant la table, effleure la souris de l’ordinateur et l’écran, que l’on croyait éteint, reprend vie. Non, ce n’est pas dans les habitudes de Yaroslava d’espionner le téléphone de son mari, de fouiller ses poches ou de lire par-dessus son épaule quand il est sur l’ordinateur – elle trouvait cela déplacé. Mais là, tout s’est vraiment passé par hasard, sans intention cachée. Machinalement, son regard tombe sur l’écran : une conversation sur un site. Embarrassée, elle détourne les yeux, mais le mot «chérie» lui saute aux yeux. Honteuse et se raisonnant («ce n’est peut-être qu’un ‘ma femme chérie a dit que…’, ou alors il parle même de sa ‘charcuterie préférée…'»), Yaroslava ne peut s’empêcher de relire le message. «Oui, ma chérie, écrivait son mari, sans aucune gêne à utiliser sa propre photo sur un site de rencontres, bien sûr, à demain comme convenu. Je pense tout le temps à notre dernière soirée. Tu es vraiment une flamme !» «Et toi, mon ourson, tu es un vrai fauve,» répondait une rousse toute frêle. «J’en sens encore des courbatures partout.» Puis, de toute évidence, quand le mari s’est précipité dehors, les messages se font nerveux : «Mon ourson, tu es là ? Je m’ennuie déjà ! Où es-tu ?» Yaroslava, le chiffon à la main, s’est affaissée sur le canapé. Voilà, tout s’explique. Son mari lui avait dit que demain, il y aurait un évènement professionnel incontournable, sa présence obligatoire, et elle avait repassé minutieusement son pantalon, choisi la cravate et la chemise avec soin – sans se douter du «vrai» rendez-vous qu’elle lui préparait… …Le mari est revenu, indigné par une bande d’ados qui auraient jeté un ballon sur sa voiture. Il s’est emporté, gesticulant, pestant, et Yaroslava l’écoutait, répondait machinalement, mais son cœur était ailleurs. Heureusement, pas d’humeur romantique ce soir-là. Le couple s’est couché. «J’y penserai demain», s’est-elle dit, comme Scarlett O’Hara, mais elle n’a pas fermé l’œil de la nuit. Tôt le matin, le mari est parti travailler. Yaroslava s’est jetée dans le ménage : sa mère venait ramener Stasik, leur fils resté une semaine chez sa grand-mère. Elle frotte férocement, mais la question lancinante «Que faire ?» tournait en boucle dans sa tête. Elle ne réalisait pas encore tout à fait, mais sa mémoire lui rappelait des petits détails, des phrases de son mari, des gestes qui soudain prenaient une toute autre signification. Son univers s’effondrait, il fallait ramasser les morceaux. Une seule chose était certaine : elle ne pourrait jamais lui pardonner. Quoi qu’il dise, quels que soient les regrets ou les promesses. Peut-être le chagrin passera-t-il un jour, mais la trahison, elle, resterait. Mais elle devait aussi penser à Stasik, deux ans et demi, sans place en crèche avant l’automne, donc impossible de reprendre le travail. Allait-elle dépendre de ses parents âgés ? Se battre pour une pension alimentaire ?… Divorcer sur un coup de tête, en plein choc, avait-elle la force ? Céderait-elle si son mari suppliait de «réfléchir», «ne pas se précipiter», «pardonner»… pour mieux le regretter ensuite ? Non, le divorce serait inévitable, mais pas tout de suite. Alors Yaroslava a attendu. Elle continuait à gérer la maison, le linge, à choisir les cravates, à rire de ses blagues quand il se souvenait de son existence. La seule chose qui lui restait impossible : vaincre le dégoût. Par divers prétextes, elle se dérobait à ses «devoirs conjugaux», ce qui, curieusement, semblait plutôt soulager son mari. D’ailleurs, il paraissait rayonner ces derniers temps : souriant, fredonnant, lui offrant des fleurs sans raison, tandis qu’elle continuait à faire semblant de croire à ses «séminaires» et «réunions». En octobre, une place se libère à la crèche. Yaroslava retourne travailler et demande le divorce. Dire que son mari est abasourdi est un euphémisme : il était persuadé que sa femme n’avait rien deviné. Quand il découvre la vérité, il explose, l’accuse de vénalité. «Tu es une manipulatrice ! Une ingrate ! Exactement le genre de femme qu’on traite de profiteuse ! Tu es restée à mes crochets jusqu’à ce que le petit grandisse, et maintenant que tout est prêt, tu me jettes ! Je pensais que tu n’étais pas comme les autres, mais tu es comme toutes les femmes !» Leurs amis prennent le parti du mari et tournent le dos à Yaroslava — une arriviste n’a pas sa place dans leur cercle. Même sa propre mère, pleine de reproches : «Comment as-tu pu ? Tu aurais dû divorcer tout de suite. Pourquoi cette attente, ce calcul, ce silence…» «Excusez-moi de ne pas avoir été celle que vous espériez,» répétait inlassablement Yaroslava, sans jamais changer d’avis.