Как говорится, что посеешь, то и пожнёшь
Антонина сидела у окна в своей уютной гостиной и, перебирая пожелтевшие страницы старой любимой газеты «Известия», ловила себя на том, что сегодня ни один заголовок не вызывал у неё интереса. В голове вертелась одна-единственная мысль, не отпуская и терзая душу.
Рубрику «Ищу тебя» Антонина обычно избегала, никогда не задерживалась взглядом на этих объявлениях, где под телефонными номерами прятались одинокие, ищущие тепла души. Она всегда считала, что в её жизни всё устроено, и нет смысла всматриваться в чужие надежды. Но в тот вечер, неожиданно для себя, стала внимательно читать эти строчки, полные тоски и ожидания.
Новые знакомства, страсти, приключения всё это Антонину не привлекало. Она хотела лишь поговорить, чтобы кто-то на том конце провода просто выслушал её невысказанную боль. Только и всего. В тот вечер не нашлось ни одного близкого человека, кому можно было бы излить душу; даже любимая кошка Мурка дремала в углу у печки.
Антонина нерешительно набрала первый попавшийся номер из рубрики.
Добрый вечер! Служба знакомств слушает, деловито отозвался приятный женский голос.
Здравствуйте, девушка, едва выдавила Антонина, не зная, с чего начать.
Я помогу вам, не волнуйтесь. Давайте ваши данные, девушка явно спешила, раздражение скользнуло в её голосе.
Простите, можно просто поговорить? Пооткровенничать с вами? собралась с духом Антонина.
Если вы не ищете мужчину, позвоните на телефон доверия. У меня нет времени на исповеди, быстро отчеканила дама и продиктовала номер телефона психологической службы.
Антонина еле успела нацарапать цифры на газетном краю. Она тут же, кряхтя, набрала новый номер.
Алло! Здравствуйте! Можно поговорить? Очень нужно! чуть не плача, обратилась она к незнакомке на другом конце провода.
Конечно, говорите. Я здесь, чтобы вас выслушать, заверили её тепло и спокойно.
Первые слова давались Антонине тяжело, голос дрожал, а потом всё полилось с искренностью и откровенностью, как бывает только с посторонним, с тем, чей взгляд не судит и не порицает.
Муж меня оставил, начала Антонина свой горький рассказ. Год назад мы с Василием праздновали двадцать пять лет совместной жизни. Я считала себя самой счастливой женщиной на свете
Когда-то, в студенческие годы, я училась с Василием в педагогическом институте в Ярославле. На тот момент у Василия уже была жена, Марфа, и двое ребятишек мальчишка и девочка, погодки, как две капельки. Марфа боготворила мужа, сносила все тяготы, ради семьи готова была на всё. Марфа была тихой, смиренной самым настоящим воплощением библейской жены.
Я завидовала ей. Такой парень и такая тень рядом! А я нарядная, бойкая Вот бы нам с Василием быть вместе! Так я и пошла напролом, не слушая ни одну подругу, что предупреждали: не строй своё счастье на чужом горе. Всё думала люблю, значит, имею право.
Сейчас, спустя годы, горько осознаю, как была глупа и жестока, как змей-искусительница.
Мы с Василием на развалинах его семьи начали строить своё краденое счастье. Марфа ушла достойно, не причитая. Просила только: «Вась, не забывай наших детей» И отдала себя детям, ни на кого больше не надеясь, не ища новых мужей.
У нас с Василием появился сынок Григорий. Я старалась, чтобы у него было всё: игрушки, поездки в Сочи, просторная квартира в центре, дача под Переславлем, иномарка. О детях Василия от Марфы не забывали: приглашали к нам на каникулы, вместе ездили на юг, покупали подарки. Мне даже казалось, что они ко мне больше привязались, чем к матери, а я в душе смеялась: «Попросите у мамы, пусть хоть компот сварит на морковке». А про отпуск на море Марфа и мечтать не могла жила тогда медсестрой в районной больнице, еле сводя концы с концами
Но за помощью никогда не обращалась, горяча была не гордыня чистое достоинство. Я уверена, Василий ей тайком помогал деньгами по доброте.
Григорий вырос, женился и уехал жить отдельно. Мы с Василием остались вдвоём в большой квартире на площади Ленина. Всё казалось обустроенным, спокойно плыли по реке жизни. А беда беда уже была близко.
В городе слухи как весенний ледоход быстро разлетаются. Вот и до меня дошли: «Антонина Сергеевна, а вы знаете, что Василий Александрович после лекций задерживает одну бездарную студентку?» шепнула мне коллега.
Всё это поначалу показалось чепухой А потом За год до тех событий мы весело отпраздновали серебряную свадьбу, вернулись домой и тогда-то Василий погибельным спокойствием мне выдал: «Тоня, прости. Я ухожу к другой. Разводиться надо». Ни крика, ни ругани всё решено. Я срывалась, грозила: «Ты ради этой девчонки рушишь всё? Одумайся! Это пройдёт выгонишь её, а меня потеряешь! Я добьюсь, чтоб её исключили из института! Дети ведь тебя не простят!»
Но всё было напрасно. Муж ушёл к юной Аленке. Однокурсники и коллеги помогли им с квартирой смех да и только! Они поселились прямо в нашем дворе: я каждое утро дрожала на остановке, а Василий с новой пассией проезжали мимо в моей машине.
И Аленка смотрела на меня с презрением, как и я когда-то смотрела на Марфу. Перечёркнутая любовь, забытое счастье
А муж в его глазах светилось то самое счастье, что когда-то отражалось в моих. Правда жизни: муж в пятьдесят с хвостиком, новая страсть, серебро в висках да бес в ребро Всё случается любовь не спрашивает паспорт.
Я помню, как когда-то спрашивала у Василия: «Почему тебе так просто ушло уйти от жены?» «Антоша, слишком спокойно, болото стало», усмехался он.
Видно, он снова захотел вихря и шторма. Вот так вот клянётся в вечной любви, а потом уходит к другой. Теперь я для него буду одной из и брошенной, и уводившей.
Я хотела опереться на детей Василия от первого брака, но они мне напомнили: «Что посеешь, то и пожнёшь». Они стали на сторону отца. Теперь я понимаю: кем бы я ни была, для них я чужая женщина, разрушившая их семью. Родная мать это навсегда.
Мы же, взрослые, пытались скупить любовь подарками, красивыми словами, а дети выросли и поняли всё сами. Я год не общаюсь с ними они со мной, точнее.
Развод был тихим, без сцен. Василий сказал: Аленка ждёт ребёнка, квартиру надо делить. Я не спорила. Не вижу смысла за прошлое цепляться: как нельзя вернуть вчерашний закат, если на дворе уже рассвет.
Сижу теперь, Антонина Сергеевна, сорока четырёх лет, в пустой большой квартире. Осень жизни, красота ещё при мне: всегда следила за собой, косметика, духи, новое платье Всё есть, но внутри холодно, пусто. Только Григорий жалеет и приезжает по выходным с сыновьями. Эти встречи моё отдушина, внуки моя радость. С детьми Василия Григорию дружбы не было не сложилось.
Можно я вам ещё позвоню? спросила я у доброй собеседницы. Вы слушали и ни разу не перебили. Спасибо вам
Отложила трубку, заставила себя улыбнуться, позвонила Григорию.
Мамочка, что случилось? встревожился сын.
Он видел, как тяжело я переношу развод, как часто срываюсь в слёзы и избегаю даже самых близких.
Всё хорошо, Гриша! На душе будто камень свалился. Приезжай в гости, я пирог испеку, детвору заодно привези, чмокнула трубку, отправив сыну добрый поцелуй.
Прошло полгода. Как-то я снова позвонила своему «телефонному» психологу.
Знаете, я встретила бывшего одноклассника. Всё это время он был рядом, но подходить боялся. А тут узнал, что в жизни у меня перемены Сделал шаг, признался в давней симпатии. Я решилась мы сыграли свадьбу. Теперь я счастлива даже в своей скромной однушке! Спасибо вам большое за добрую беседу и очищение! Убедилась: жизнь всегда что-нибудь да даст взамен потерянногоПсихолог на том конце провода улыбнулся хоть Антонина не могла этого видеть, она почувствовала тепло.
Вы молодец, Антонина Сергеевна. Иногда нам кажется, что всё потеряно, но стоит лишь открыть сердце и жизнь приносит новые подарки.
Антонина долго смотрела в окно, за которым весна вступала в свои права. Под окном вишня раскинула первые белые бутоны, а Мурка, умываясь на подоконнике, лениво косилась на хозяйку.
Жизнь действительно начиналась заново не так, как она мечтала в девичестве, но с лёгкой, покаянной улыбкой и бесконечной благодарностью за каждый новый день.
Внуки смеялись в телефонной трубке, муж готовил ароматный чай на кухне, а солнце золотило старую рамку с фотографиями там, где была она, двадцатилетняя, мечтательная, ничего ещё не знающая о том, что посеешь, то и пожнёшь.
Но, оглянувшись на прожитое, Антонина вдруг поняла: даже из самой горькой ошибки может вырасти новый росток. И этот росток, заботливо выращенный, способен расцвести вновь кроша на свет не только боль, но и прощение, и любовь.
В этот вечер она впервые за много лет не выключила свет до самой ночи, слушая, как вторит её сердцу тихий весенний дождь за окном и зная: у каждого, кто осмелился быть честным перед собой, непременно наступит долгожданное утро.
