28 апреля, суббота.
Злата, замуж хочешь? бросил вопрос Пётр Зотов, отталкивая свою руку от меня. Я отскочила, но он лишь усмехнулся, показывая зубы, и оглядел мои полные формы.
А ты серьёзно? попытался он достать до меня. Пойдёмка на сеновал, поднимемся повысокому хотя бы подперёмся.
Не раздумывая, я толкнула Петра в заросший куст крапивы. Он упал, размахивая руками, словно вертолёт, а в клубе раздался громкий смех.
Эй, ты, «пышка», вырвалось у него, когда он выбрался, теряя равновесие. Думаешь, нам весело? Мы же смеёмся над тобой
Я отвернулась, сжала губы от обиды. Подруга Мила положила руку мне на плечо.
Что, не знаешь Петра? Ему лишь бы посмеяться.
Я улыбнулась, но слёз не пустила. Привыкла к таким шуткам, а Мила умеет успокаивать: её «пышка» никогда не звучит обидно, ведь она крепка, как берёза в поле.
Пойдём, сейчас кино начинается, позвала Мила, и мы, вместе с другими, вошли в полумрак сельского клуба в Иванове.
Я осторожно поправила платье и села на скрипучие деревянные скамейки конца шестидесятых. Комфорта мало, но киноискусство с избытком радовало глаза.
Я вздохнула, глядя на стройных героинь фильма. Старшая сестра Марина напоминает мне моих родителей: отец худой, как палка, а мать полненькая, как я сама. Папа тонкий, как спичка, брат Коля тоже худой, но мама Клавдия, моя мать, полна энергии, не устаёт, а с отцом у них всегда ладно. Люди говорят, что они как две сапоги: одинтонкий, другойполный, но всё равно пара.
Я задумалась, что в нашем селе мне не светит пара, а, может, и в городе.
В воскресенье подруги позвали меня в районный центр в Твери, где скоро откроют новую будку с деревянными скамейками на ухабистой площадке. Мы прыгали, как мячики, пока не добрались до здания районного совета и яркой площади, где звучал квас из бочки, и девчата радостно смеялись.
Смотри, какая «пышка», услышала я. Сначала подумала, что речь не обо мне, но потом увидела двух парней у дерева: один задумчивый, другойнасмешливый, который уставился на меня сверху вниз.
Я подошла ближе к подругам, пытаясь укрыться от их пронзительных взглядов.
Девчата, успеем ли мы на танцы? объявила Нина.
Уже вечер а когда домой?
Дядя Вася из дома культуры заберёт всех. Пойдём?
Идём!
Танцы в доме культуры отличались от клуба: музыка в основном гармошка, а зал с белыми колоннами и множеством людей. Однажды в праздник к нам приехал оркестр из области.
Я выбрала голубое платье, радовалась своему выбору и, догнав подруг, бросилась в танцы. Меня никто не пригласил, но я ведь знала, что меня не возьмут. Девчонки кружились, улыбались, а я стояла у стенки, наблюдая за собой: русые волосы в двух косичках, курносый нос, румяные щёки.
Может, и мы потанцуем? спросила я.
Тут подошёл тот же парень, что стоял на площади.
Можно? кивнула я.
Он, выше меня, молчал, потом спросил:
Как тебя зовут?
Злата.
Я Степан.
Откуда ты?
Из Берёзовки, совсем рядом.
Где живёшь?
Сейчас здесь.
Был в городе, учился, работал.
Он проводил меня до машины, но, запинаясь, ничего не сказал.
Ты к «пышке» крутился, подзадорил его друг Юра. А зачем так её звать? У неё имя же есть Злата.
Ой, Степан, ты в неё влюблён? усмехнулся Юра.
Просто красивая, милая, добрая… ответил Степан.
Не обижайся, шутка, сказал он, но если серьёзно, договоримся о встрече?
Я не один: у меня Валя и Вовка, их надо поддерживать. Дочери у меня нет, а дочери…
Степан погладил свою тёмную шевелюру, попрощался с другом и ушёл домой. Он вырос в этой деревне, уехал учиться, а мать с двумя маленькими детьми поддерживала его, пока не умерла год назад. В тот день он вернулся, и сестра с братом прибежали к нему: семилетний Вовка обнял его за колено, а десятилетняя Валя схватила за руку, не желая отпускать.
Тётя Зоя, подруга мамы, пришла и громко заявила:
Степан, женись! Ты теперь кормилец, нужен жених с ребёнком, чтобы всё было равным. Есть одна девчонка, Серафима Кудрявцева, живёт неподалёку.
Знаю её, ответил он, но сейчас не время.
Выбирай, иначе никто тебя не возьмёт, наставила тётя.
Степан промолчал, а позже, идя домой, вспоминал разговор и хотел, чтобы рядом была девушка из Берёзовки. Когда я подошла к машине, он молчал, не решаясь, ведь я ещё не замужем, а его дети ему нужны.
Я помню, как смотрела в его глаза, задумчиво, и думала: «Пышка, она и есть пышка. Пусть Наташа называет меня «пышечка», но всё равно горько».
В следующее воскресенье меня позвали в районный центр, но я отказалась, вспоминая Степана. С понедельника я тяжело трудилась в поле, и подруги, уставшие, упали на траву.
Ой, Злата, я забываюсь, подбежала Наталья, шепотом сказав:
Парень с танцев зовёт тебя в следующее воскресенье, оркестр приедет, он ждёт тебя.
Меня?
Да, тебя. Приходил, спрашивал, почему не пришла.
Мы все поедем, а он будет ждать меня. Щёки запылали, радость смешалась с тревогой: может, он, как Пётр, позовёт меня на сеновал?
На площади и на танцы мы не пошли. Я и Степан нашли укромное место в тенистом сквере.
Я хотел увидеть тебя вновь, признался он, теребя кепку. Но думал, ты не захочешь может, уже есть жених?
Нет, жениха нет.
У меня тоже нет невесты, но есть дети.
Он рассказал о сестре и брате, десяти и семи годах, без отца и матери, я увидела в его глазах молодость, полную ответственности.
Ты мне нравишься, шепнула я.
Я решился сразу, сказал он. Лучше сказать сейчас, чем позже.
Что изменилось? спросила я. Ты мне нравишься сейчас так же, как тогда.
Он обнял меня, шепотом произнеся:
Валя и Вовка хорошие, они слушаются меня они вырастут, создадут свои семьи, а не будут «хомутом» на шее.
Осенью семья Агаповых убирала огород, вечером стало холодно, и я стояла у русской печки в том голубом платье, глядя на часы. Клавдия вздохнула:
Отец, средняя дочка выходит замуж. Парень хороший, хоть и дети есть.
Отец, постукивая пальцами по столу, кивнул:
За таким молодым человеком наша Злата не пропадёт.
Клавдия воскликнула:
Едут! Всё, дочка, съёмка готова.
Я оторвалась от печки, бросилась наружу, бросив пальто, чтобы встретить жениха. Валя и Вовка бросились к мне, схватив руки, их взгляды говорили без слов.
Отпусти её, смеялся Степан, обними.
Тилитилитесто, жених и невеста! подпевали дети, и мы пошли в дом. Я уже не слышала, как раньше называли меня в шутку или с обидой, лишь ласковое «пышечка» иногда всплывало в памяти.