Она пододвинула от себя тарелку с холодной гречкой, выпрямилась, чтобы не так затекла спина. Из гостиной доносился глухой монолог ведущего концерта то ли Пугачёву обсуждали, то ли ёлку у Кремля, непонятно. Телевизор работал почти без звука, только блики мелькали на стенах. На кухне явно и упрямо тикали настенные часы, минутная стрелка к вечеру подползала к полночным «12».
Анна Петровна достала из ящика чистый лист в клеточку, положила сверху свои тяжёлые очки из коричневого пластика, тут же рядом синяя ручка, которую сын подарил в прошлом году на Новый год. Щёлкнула колпачком и как-то сразу занервничала, будто собирается на экзамен.
Ну давай, старая, пробормотала себе под нос, слово дала, теперь пиши.
История с этим письмом пришла не так давно неделю назад увидела очередную передачу, там психолог советовал: «Пишите письма самому себе в будущее, помогает разобраться в мыслях». Тогда только усмехнулась: ну прямо как в пионерском детстве какую-то капсулу времени делать. Но мысль засела. И сейчас, в этой тихой кухне, казалась уже не такой уж глупой.
Анна Петровна медленно написала вверху листа: «31 декабря 2024 года. Письмо себе на будущий Новый год».
Рука дрожала, но буквы всё равно выходили аккуратные. Тридцать лет бухгалтерского стажа, привычка к порядку и чёткости не исчезает.
«Здравствуй, Анна, которой 73», написала и замерла.
«73» цифра как будто остриём в бок уколола. Ей сейчас 72, по паспорту, но в голове меньше, другой возраст, не такой серьёзный.
Прислушалась к себе: в животе урчит после ужина толком ничего не ела, волнение добавляло тяжести. Спина ставит свою капризную точку напоминание о мытье полов днём. Сердце стучит ровно но, как всегда, на его глубине шевелится страх: а будет ли так же ровно через год?
Наклонилась ближе к бумаге, прижала ладонь, чтобы лист не ходил ходуном.
«Очень надеюсь, что ты сейчас читаешь эти строки, значит ты жива. Что попрежнему ходишь без палочки. Что сама себе ставишь чайник и не лежишь по больницам. Что сама справляешься, не вися у когото на шее»
Перечитала, поморщилась: мрачно. Но переписывать не стала честно ведь.
«Хочу, чтобы ты не стала тяжёлой ношей для детей, сама ходила в аптеку и оплачивала квитанции, сама разбиралась в лекарствах и рецептах. Чтобы не надоедала детям по телефону изза всякой ерунды».
Оторвала взгляд, посмотрела на телефон отлично видно в холодном свете фонаря за окном: лежит. Дочка полтора часа назад позвонила из-за границы быстро, между делом, показала ёлку и внучку в мишуре. Сын прислал смс: «Мам, с наступающим, завтра позвоню, у нас гости». Ответила сердечком как её научили.
«Чтобы не нагружать их своим одиночеством», дописала и с облегчением выдохнула.
Одиночество повисло прямо в воздухе, как мокрая простыня. Оглянулась по сторонам: на стуле халат, на батарее шерстяные носки сушатся. На столе две тарелки вторую всё равно поставила напротив по привычке, хоть знает: никто мимоходом не заглянет. Так както спокойнее.
Вернулась к письму.
«За этот год ты должна, вывела потяжелевшей рукой, должна научиться правильно жить. Гулять минимум полчаса, не есть на ночь, не жаловаться всему миру на давление, найти себе какоето занятие. Попробовать хоть раз сходить на гимнастику для пожилых или в кружок, чаще бывать среди людей, а не сидеть одна в квартире. Не ворчать, не дергать детей советами. Стань такой бабушкой, с которой не тяжело, а легко».
Перечитала абзац внутри чтото сжалось. «Лёгкая бабушка» как из рекламы молока. Но действительно, такой всегда хотелось быть: аккуратная, с улыбкой, не лезет со своим, не болеет, не мешается.
Дописала:
«И ещё: пожалуйста, не бойся будущего. Не жди беды за каждым углом. К врачам ходи вовремя, лекарства пей, как положено, но не зависай днями в интернете, не читай эти бесконечные ужасы. Не звони дочери при каждом чихе сможешь справиться сама, ты взрослый человек».
Рука устала, откинулась, закрыла глаза. В коридоре тоже часы тикают те, что коллеги подарили на выход на пенсию. По телевизору артисты в блёстках поют без звука.
Внизу приписала: «Пусть в следующем году у тебя будет хотя бы одна настоящая подруга, чтобы можно было посидеть за чаем. И чтобы перестала чувствовать себя лишней». Подчеркнула слово «лишней», потом одну черту стёрла.
Подписалась: «Анна, 72».
Сложила лист, нашла конверт с оленями остатки былых времён, сунула туда письмо. Написала сверху: «Открыть 31.12.2025». Долго держала в руках, будто уговаривая себя, что доживёт.
Пошла в комнату, спрятала конверт в сервант между открытками прошлых лет и снимками из отпусков. Замкнула дверцу. Ключ повернула с немного показной серьёзностью.
Когда по телевизору объявили отсчёт до Нового года, она подошла к окну, села с бокалом шампанского, посмотрела, как двор озаряет фейерверк от соседей.
Прислонила ладонь к груди, почувствовала ритм сердца и шепнула в темноту:
Ну что, год… Только помягче, а? Давай, не переборщи.
***
Год спустя конверт попался ей на глаза, когда она искала платёжки середина декабря, суета в магазинах, мандарины россыпью на каждом углу, во дворе рабочие строят ёлочный каркас.
Анна Петровна сидела прямо на полу, вокруг коробка с бумагами. Раскладывала по папкам счета, медкарты, справки хотела навести порядок до прихода соцработника для оформления компенсации.
Конверт выскользнул из стопки открыток, шлёпнулся на колени. Почерк свой сразу узнала, сердце провалилось на миг.
«Открыть 31.12.2025».
О, ну надо же, тихонько сказала.
До даты недели две, можно было обратно сунуть, но стало любопытно, жутко.
Какая разница, пробурчала, чуть раньше, чуть позже.
Поднялась, вцепившись за диван, села за стол, разложила перед собой конверт. Маникюр аккуратный на большом пальце полоска йода: недавно консервную банку открывала неудачно.
Разорвала край, достала лист, развела его бумага чуть пожелтела. Первая строка: «Здравствуй, Анна, которой 73».
Семьдесят три повторила и ощутила, что это число стало теперь своим, не чужим. Уже врачу говорит уверено, но всё равно удивляется, когда глядит на себя в зеркало: морщины вокруг глаз и добрые складочки у губ.
Стала читать.
«чтобы попрежнему ходить без палочки»
Оглянулась непроизвольно трость стоит у стены, купленная весной после неудачи на лестнице у поликлиники. Тогда, помнит, торопилась, оступилась, в результате ушиб, синяк и строгий совет врача: «Надо бы с тростью ходить, Анна Петровна, и медленней».
Расплакалась прямо в коридоре трость показалась ей печатью старости. Но со временем приняла, когда поняла так надёжней.
Дальше в письме: «чтобы не лежать у кого-то на шее»
Вспомнила апрель: давление подскочило, закружилась голова, снизу Зоя Николаевна вызвала скорую. Пять дней в больнице, палата на четыре человека, разговоры про внуков и анализы. Дочь не смогла прилететь, звонила каждый день, сын приехал единожды фрукты, зарядка, извинения.
Позволила себе впервые за долгое время ничего не делать и не чувствовать себя при этом виноватой. Мир не рухнул, пока она отдыхала.
«сама оплачивать счета»
Улыбнулась: сын установил приложение, теперь сама справляется даже соседу объясняла, как там всё нажимается.
С лекарствами разбирается тоже сама таблетки по полке выстроены, в тетради отметки. Иногда путается, но чаще всё под контролем.
«чтобы не дергать детей по пустякам»
Вспомнила, как весной повесила на холодильник записку «звонить детям не чаще раза в день». Неделю продержалась, потом поняла звонит больше от скуки, а не от нужды. Дочь всегда пишет, сын когда позвонит, тогда уж надолго.
«Чтобы не приставала к ним со своим одиночеством».
Внутри опять клокотнуло чувство вины. Вспомнила, как весной не выдержала, расплакалась дочери, пожаловалась тяжело одной. Та выдохнула: «Мам, мне тоже непросто». Три дня не разговаривали. Потом написала: давай не будем друг друга грузить, просто говори честно, когда плохо. С того времени старалась не ныть, а говорить как есть.
Дальше «должна научиться жить правильно, побольше двигаться, не есть перед сном»
Про прогулки вспомнила сразу: после больницы врач прописал каждый день гулять. Сначала во дворе, считая круги. Там познакомилась с Надеждой Сергеевной, вместе стали ходить, болтать о ценах и детях. Надежда однажды притащила чай в термосе пили на лавочке, смеялись над дворниковыми разборками.
А вечером иногда, конечно, всё равно доставала из холодильника кусочек колбасы и пусть.
Жалобы на давление куда же без них? В поликлинике, на скамеечке, все и так про свои болячки рассказывают, но ей стало интереснее чужие истории слушать, а не свои повторять.
«искать новое занятие, вырваться из четырёх стен»
Вспомнила: летом на стенде в поликлинике увидела объявление занятия для пенсионеров, «Скандинавская ходьба», «Йога на стуле», лекции. Долго не решалась, а потом позвонила. На первой йоге дрожали не только колени. Но все оказались такими же, как и она. После занятий чаёк, новые знакомства: Галина, Лида. Теперь иногда вместе и на занятия, и в аптеку.
«Быть лёгкой бабушкой, не ворчать, не лезть с советами»
Ой, тут не сложилось В июне сын с семьёй приезжал, внук весь вечер в телефоне не выдержала, сказала: «Хоть бы книгу почитал» Сын фыркнул, поругались. Она на кухню хлопать дверцами, потом переживать.
Через пару дней сын позвонил: «Мам, не всё ведь ты одна знаешь. Мы сами справимся». Она только и смогла объяснить: «Я за вас волнуюсь». После этого разговоры стали мягче, советы старается не суёт. Когда хочется язык прикусывает.
«Не бояться будущего, не ждать беды»
Осенью закололо в боку, чуть не позвонила дочери, но записалась к врачу сама. Оказалось просто мышцу потянула на йоге. Врач только похвалил мол, молодец, а не сидите дома.
Не читать бесконечно тревожных статей, не гуглить каждое новое ощущение летом поставила себе лимит по времени на телефоне. Иногда не выдерживает, но уже без паники.
«Пусть будет хоть одна подруга»
Глаза подняла на столе кружка, остатки чая. Вчера Надя приходила с пирогом. Посидели, поговорили про жизнь, посмеялись. После её ухода в квартире не пустота, а тепло осталось.
«не чувствовать себя лишней»
Анна Петровна перечитала строчку ещё раз. В прошлом году это оказалось страшнее всего.
Попробовала вспомнить: бывало, что пусто на душе, бывало никто не звонил, вечерами у окна думала вот если бы что, не сразу бы заметили. Но были и другие моменты. Внучка аудиосообщения присылала, Галина звонила и приглашала в магазины, соседка просила помочь с компьютером.
Письмо закончила читать, села, руки сложила на животе, чувствовала странную смесь и облегчение, и стыд, и тихую благодарность.
Посмотрела на слабые пальцы, на ладони кожа с пятнышками, вены. Этой рукой за год многое сделала: держала трость, гладила по голове внучку летом, сама оплачивала счета, открывала двери.
Хотела стать очень удобной, подумала. А получилась я вот такая.
Посмотрела на то, что написала год назад сколько там требований, сколько «должна», «не делай», «будь». Как будто сверху надзиратель стоит
Пошла за чистой красивой тетрадью Галинка подарила на день рождения: «Будешь писать рецепты или мысли». Вернулась, открыла, письмо с прошлого года положила рядом.
Смотрела на чистый лист не знала с чего начать. Внутри спорили две привычки: первая хотела опять составить строгий список, вторая нашёптывала может уже по-человечески?
В конце концов написала: «Декабрь 2025. Записка самой себе».
«Анна, привет. Тебе сейчас 73, ты читаешь своё письмо год назад и понимаешь: многое не получилось. Всё равно ешь на ночь, жалуешься на давление, появилась трость, был и страх, и слёзы, и обида. Но за этот год ты научилась обращаться к врачу сама, познакомилась с Надей и Галей, ходишь иногда на занятия, учишься не переживать, если не получается быть идеальной. Да, всё равно есть дни, когда себя чувствуешь чужой. Но иногда нужной.
Я не буду больше себя распекать просто хочу, чтобы в следующем году к себе помягче относилась. Захочется погуляешь, не получится посидишь, страшно станет позвони кому-нибудь. Не беда.
Главное, чтобы были люди для чашки чая, не стыдиться своей трости, не думать про себя как про проблему. Ты не список задач. Ты Анна».
Перечитала, слёзы подступили но теперь не жалко, а спокойно.
С улицы доносился стук досок рабочие во дворе строили будущую ёлку. В комнате журналисты по телевизору рассказывали про снегопад к праздникам.
Анна Петровна закрыла тетрадь, придавила ладонью обе записки прошлую и новую, будто соединяя разные себя.
Через минуту пошла к окну Надя сидит закутанная на скамейке, рядом её двортерьер. Анна Петровна быстро влезла в пуховую куртку, взяла трость. На пороге обернулась, вернулась, открыла тетрадь и приписала:
«Сегодня пойду гулять с Надей. Потому что хочется. Вечером дочке позвоню не чтобы жаловаться, а спросить, как она».
Положила тетрадь к блокнотам с ручками, не пряча и без всяких условий, когда читать.
Заперла дверь, осторожно спустилась по лестнице, трость уверенно вела. На улице бодро, мороз щекочет щёки. Надя помахала:
Аня, давай круг по двору?
Конечно, улыбнулась Анна Петровна и почувствовала, будто внутри что-то расправилось.
Они прошли по аллее, собака носилась впереди следами. Надя что-то рассказывала о внучке, а Анна Петровна слушала и думала: вот через две недели Новый год без обещаний, без строгих задач.
Будет просто ещё один год, который она попробует прожить посвоему. Как получится, бережно к себе.
И этого уже достаточно.
