Я, Пётр, расскажу, как моя жена, Ольга, живёт у дочери в маленьком новгородском доме. Всё здесь чисто, убрано, но Ольге всё время шепчет сердце «домой». Дочь, её старшая дочь Агафья, выделила Ольге отдельную комнату, но из окна виден лишь серый двор, и в груди у жены стучит будто птица в клетке, желая свободы.
Каждое утро Агафья спрашивает: «Мама, что бы тебе хотелось сегодня молочный суп, мясной или рыбный?». Ольга лишь бы ответила: «Принеси звёздной пыли, чтоб домой быстрее долететь». Вместо того, чтобы готовить, жена просит: «Не хлопай меня, как будто я лежу без дела. Я скоро пойду сажать огород, а в подвале хранятся многолетние корни, их тоже поставлю. И твои любимые цветы посею, чтобы они радовали». Ольга хочет лишь уйти, а не ждать, пока её позовут обратно.
Смех дочери раздаётся громко, а Ольга слышит его с болью в душе. Весна приближается, мысли её вновь к родному хутора, к родной земле. Рано утром, пока звёзды ещё мерцают, Ольга выходит на крыльцо; из труб соседних домов поднимаются столбы дыма, а птицы весело чирикают, приветствуя новый день. Юрий подгоняет корову к пастбищу, Любовь жалуется, что каждый день приходит в дождях, а Коля стучит молотком, перестраивая сарай, пока солнце печёт. Маша уже бегает за водой, поливает скот, стирает полы и спешит проверить здоровье Ольги, пока невестка и внуки ждут своей очереди.
Ольга глядит на Агафью и в мыслях видит свою улицу, своих соседей. Вместо простого супа ей хочется похлёбки из печки, а с подругами чай из самовара с сахаром. Когда к ним приходят подруги, они приносят сладости, булки, а Ольга, взяв глоток, шутит: «Вы так хвалитесь конфетами, а я тянусь к простому, к тому, что будет ценным до последнего вздоха». Она вспоминает первую ночь в новом доме с мужем, когда вместо стола стоял бочонок, а вместо стульев простые доски, без штор и половиков.
Ольга была сиротой, её воспитывала бабушка. Когда Василий, её муж, привёл её к своей семье, бабушка, несмотря на возраст, спешила выдать её замуж за состоятельного хозяина. Василий сразу влюбился в Ольгу, не понимая, почему в её красоте или покорности. Свекровь криками возмущалась, грозилась выгнать сына с нелюбимой невесткой, но Василий стоял, как бык, и не поддавался ни уговору, ни угрозам.
Отец Василия, старый и хромой, но гордый, сказал, что сыну не нужны войны, а нужна семейная жизнь. Он снял ремень, махнул жене и приказал разжечь баню, ведь завтра будет сватовство. Так они начали жить вместе. У Василия было два брата, и по закону ему пришлось отделиться от отцовского хозяйства. Он получил часть земли, построил дом, был силён и трудолюбив, а Агафья, его жена, была столь любимой, что он готов был свернуть горы ради неё. В послевоенные тяжёлые годы они вместе тянулись к работе, а Агафья, будучи беременной, пошла косить сенокос в лугу. Там росла высокая осока, опасная как лезвие, и её называют «попы». Свёкор, считая, что Агафья не справится, дал ей серп, и она, босая, ловко рубила траву, складывая её в связки для просушки.
Несколько дней Агафья ходила в луг, её руки кровоточили, спина болела. Однажды утром её охватила сильная боль в голове, виски пульсировали, тело дрожало, а живот стал тяжёлым, будто упал на колени. Свекровь ворчала: «Зачем нам работать, лучше полежим». Василий, положив руку на лоб жены, крикнул: «Я пойду за фельдшером». Позже, сидя на пороге, он плакал, упрёк себя, что не смог защитить первую дочь. Свекровь успокаивала, но её слова резали, как осока: «Роды придут, ты будешь больна, но не унывай». Она заставляла Агафью держать грудь, сжимая её тканью, будто молоко должно сгореть быстрее.
Агафья хотела плакать в одиночестве, но слышала крики свекрови, её грубые руки, их взгляды всё это было невыносимо. Василий то на стройку, то на сенокос, оставляя жену одну. Ольга не ела и не пила, молоко перегорело, температура спала, но горечь потери дочери осталась в её душе навсегда.
Свекровь часто говорила: «Чтобы есть, надо работать». Василий, построив крышу, печь, застёклив окна, собрал всё нужное и переехал с женой в новый дом. Бабушка отдала корову, десяток кур, поросёнка, а отец привёз муку и зерно, сказав: «Не держи зла на мать, у неё сердце в работе, а ты желай ей добра». Через два года Ольга родила сына, а затем по три дочери каждый год. Всё шло спокойно, дети выросли, помогали по хозяйству, а Ольга вспоминала деревянную кровать, первые шторы, первые половики, вышитые картины, первый телевизор, диван, шкаф.
В семье был установлен порядок: старших уважать, младших не обижать, родителей слушаться, а дети получать любовь и ласку. Учёба была на первом месте, и после школ все пошли учиться по призванию. Каждый вечер Василий и Ольга после дел выходили в сад, садились на скамью, любуясь яблонями, названными в честь детей: Ирина мягкая, Надежда твёрдая, Сергей сначала кислый, но потом сладкий, Анастасия неуязвимая. Вспоминая детей, они возвращались в молодость, Ольга думала о своей первой дочери, представляя её взрослой. Василий просил прощения: «Мы, мужики, думали, что если жена работает рядом, всё будет в порядке, а потом потеряв ребёнка, понял свою вину».
С годами дети создали семьи, реже наведывались, Василий состарился, часто болел. Однажды он сказал, что когда уйдёт, Ольге не стоит спешить к детям, а оставаться в доме, где живут стены, сад, земля они живут душой. Он сравнил их с яблонями, которые растут вместе с ним, и сказал, что без них дом будет пуст и сух. Ольга, слыша эти слова, решила, что вернётся домой любой дорогой, даже пешком, и просит: «Домой отвезите меня, а если нет я сама уйду, но не оставлю тебя без тепла».
Скоро новость о её возвращении разлетелась, подруги пришли с пряниками и конфетами, сад встретил хозяйку первыми зелёными листочками, печка заскрипела от радости, раскраснела и прогрела дом. Дети звонили каждый день, говоря: «Спасибо за заботу, а теперь мы хотим заботиться о доме и саде. Привет от нас и глубокий поклон».
