Снова она? произнесла Лидия, замирая у праздничного стола, в руках салатник со студнем. Она внимательно следила, как супруг суетливо сбрасывает вызов и кладёт телефон экраном вниз на старый, отполированный до блеска дубовый стол.
Кто, «она»? Лида, начнём опять? Фёдор поморщился, будто зуб заныл. Он потянулся за мандарином, стал неспешно очищать его, избегая смотреть жене в глаза. С работы звонили. Годовая отчётность висит, сервер глюканул, админ на ушах. Ты ж видишь конец года, у всех цейтнот.
Лидия аккуратно придвинула салатник к краю стола. Хрусталь прозвучал глухо, в комнате пахло ёлкой, горячей курицей с чесноком и теми духами «Красная Москва», которыми она сбрызнулась минутами ранее. На экране телевизора вертелись весёлые лица артистов, бодро шумела последняя программа уходящего года, но то настроение, что Лидия выстраивала с самого утра, улетучивалось, будто газ из выдохшегося «Советского» шампанского.
Фёдор, уже десять вечера. Тридцать первое декабря. Какой, к чёрту, админ и сервер? Там высветилось «Тамара». Я не слепая, слава Богу.
Фёдор с тяжёлым вздохом отложил мандарин, наконец поднял взгляд. В глазах та же нехитрая смесь: и вина, и досада знакомое сочетание последних месяцев.
Ну да, Тамара. И что с того? У всех бывает беда. Мы с ней, между прочим, прожили вместе двенадцать лет, у нас общий сын хоть он уже взрослый. Как ты представляешь? Она попросила, а я
У неё сын есть, чтобы помогать. Сашке двадцать три, не малышка. А у тебя жена реальная, не бывшая. Мы договаривались Новый год вдвоём ни мамы твоей, ни моих подруг, ни, тем более, Тамары.
Лид, не будь бессердечной, Фёдор вскочил, проходил по комнате. Там у неё кран сорвало, вода хлещет! Вентиль закис, она перекрыть не может. Аварийка ноль внимания праздник. Всех соседей зальёт, ремонт на миллионы. Лучше я сейчас схожу, чем потом она придёт денег просить, которых у неё кот наплакал.
Лидия молча смотрела на мужа. Истории про коммунальные бедствия становились уже регулярными: то у Тамары машина зимой «замёрзла» за городом (и Фёдор ночью ехал с канистрой топлива), то карниз срочно, то давление, то лекарства. Становилось смешно и больно. Только три года назад, когда Фёдор и Лидия поженились, Тамара громко заверяла, что видеть бывшего супруга не хочет. Но едва он получил новую должность и сменил старый Москвич на блестящую иномарку, как бытовые катастрофы посыпались на Тамару, будто из рога изобилия.
Федя, голос Лидии стал тих, но твёрд. Если уйдёшь сейчас не возвращайся.
Да что ты за драму устроила? Я ненадолго только за трубой! Ну, сорок минут максимум Туда-обратно час, сейчас десять пятнадцать. К одиннадцати тридцати как солдат буду. Даже шампанское открыть не успеешь я уже вернусь, всё успею. Войди в положение же!
Он уже суетливо хватал джинсы, снятые после прогулки.
Сын есть у неё, пусть Сашка едет, повторила Лидия.
Сашка в Карелии, с компанией на лыжах даже связи нет! Фёдор натягивал свитер. Лид, не делай глупостей. Это непредвиденное! Я быстро! Хочешь видео включу: саму трубу покажу!
Он подпрыгнул к Лидии, чмокнул в щёку мимоходом, формально, будто долг отдал. От него пахло мужским шампунем и той тёплой заботой, о которой Лидия грезила последние годы. Она не отвечала, стояла, словно памятник посреди устланной мишурой комнаты.
Я сказала: не возвращайся, Лидия не сводила взгляда со стены.
Ой, брось! он уже застёгивал куртку. Куда я денусь! Приду, посмеёмся потом над твоей ревностью. Салаты только вместе!
Хлопнула тяжёлая дверь, клацнул замок. В наступившей тишине раздавался только озорной голос звезды телевидения: «А сейчас песня года!»
Лидия стояла так ещё минуту, затем подошла к окну. Их третий этаж отлично обозревал двор. Она увидела: Фёдор выскочил из подъезда, чуть не поскользнулся на ледяной дорожке, торопливо стряхнул снег с машины, завёл мотор и, будто на скачках, рванул со двора.
Он уезжал не к трубе, а будто вырвался на простор.
Лидия вернулась к столу. Оливье, селёдка под шубой, тарталетки с паюсной икрой, нарезка копчёного судака, холодец, который варила почти всю ночь прозрачный, как родниковая вода В духовке румяная утка с яблоками, запах волшебный. Она тратила на всё это два дня. Купила мужу гермошнур для рыбалки мечтал, лежит под ёлкой в коробке.
Девушка присела к столу, машинально посмотрела на телефон мужа, который тот оставил в спешке.
Сердце сжалось. Фёдор никогда не выпускал трубку, даже в туалет таскал, а тут такое видать, спешка, нервы. И тут же загорелся экран: «Тамара».
Лидия знала пароль: год рождения сына классика. Никогда раньше не читала Фёдора, но сейчас, когда рушилось всё, она имела право знать.
Открыла мессенджер. Последнее сообщение только что:
*«Федюша, ты выехал? А то гости собираются, Саша с Аней приехали, ждём тебя за столом. Я твой любимый «Наполеон» испекла, шампанское уже остыло!»*
Лидия перечитала. «Саша с Аней». Тот самый, что в Карелии? «Гости». «Наполеон».
Перемотала переписку выше: ни слова о трубе. Одни семейные переговоры:
*14:30. Тамара: «Сможешь вырваться? Придумай что-нибудь. Скажи, что у меня давление».*
*14:35. Фёдор: «Придумаю, Лидка готовится, неудобно. Но я хочу к тебе. С ней тоскливо, опять та кислота».*
*15:00. Тамара: «Не ной! Ты обещал! Новый год семейный праздник! Мы твоя семья. Она приложение к метражу. Жду к одиннадцати!»*
Лидия положила телефон. Ни дрожи в руках повисла пустота и, словно в тишине залива полное понимание. Всё стало ясно.
Приложение к метражу. Вот и вся суть.
Квартира, где они жили, Лидииной семьи, от бабушки досталась. Фёдор пришёл с рюкзаком и кредитом на старенькую «Шкоду», ту потом в семейный бюджет вместе закрывали. Три года прожил копейки не вложил, зато помогать бывшей жене никогда не забывал.
Лидия посмотрела на часы 22:45. До боя курантов час с хвостиком.
Она пошла в спальню, достала с антресолей большой чемодан, тот самый, что брали в Сочи в первую совместную поездку. Разложила на кровати.
Всё делала быстро и строго: стаскивала рубашки с плечиков с шумом, свитера, штаны, футболки всё кинула в чемодан кучей. Носки и бельё выгребла из нижнего ящика и просто высыпала сверху. Чемодан переполнился через минуту.
Она достала мусорные мешки: в один обувь, во второй куртки и зимние шапки, в третий мелочи из ванной, станок, дезодорант, недопользованный шампунь. Холодно, но злость гнала её быстрее любого остывающего новогоднего угощения.
Вспомнила о подарке, взяла коробку со шнуром для рыбалки, разорвала упаковку, рефлективно бросила в мешок к курткам. Туда же коробка с блёснами, стоящая на балконе.
К двадцати трём пятнадцати чемодан и три мешка в коридоре. Лидия оделась, накинула ватник, вытащила всё это в подъезд к лифту.
Наверх, на багаж, аккуратно положила забытый Фёдором телефон. Потом схватила лист бумаги, крупно написала маркером: «С Новым годом! Счастья в семейной жизни!» и прилепила к чемодану.
Дверь закрыла, нижний и верхний замок, и ночную защёлку ту, что ключом не взять.
23:30. На кухне выключила духовку, достала аппетитную утку, отрезала себе яблочную ножку, налила в фужер ледяного шампанского.
Квартира дышала свободой. В воздухе не осталось той давящей усталости, что исчезала только на редких выходных. Никто не ныл, не просил, не жаловался.
Она зажгла гирлянды. По телевидению начал говорить Президент.
«Год был сложным…» спокойно прозвучало с экрана.
То-то… сказала Лидия вслух. А следующий будет лучше.
Бой курантов. Раз, два, три… Загадала: больше не позволять топтать себя ни одному.
Двенадцать. Гимн. Под окном гремели салюты и небо в накате света.
Лидия выпила за всё хорошее, откусила кусочек утки и как же хорошо, как же вкусно!
Через полчаса сварила чаю, нарезала тортик к десерту. Вдруг раздался звонок в дверь.
Сначала короткий, уверенный. Фёдор вернулся или телефон, или гости подвели. И понял хватит уже отбывать срок.
Она осталась неподвижна, свернувшись в кресле с книгой, светильник работал рядом.
Звонок повторился, дольше и громче. Потом слышен ключ в замке раз, другой, не подходит. Фёдор возится, злится.
Лида! раздаётся сквозь дверь, заглушённый мехом обивки. Лидия! Ты чего? Я пришёл, открывай! Засов убери!
Лидия перелистнула страницу, ничего не ответила.
Лида, не смешно! Ну открой, я вернулся! Телефон забыл, представляешь, пришлось идти обратно, даже особо не помог перекрыл чуть-чуть и сразу к тебе!
Врал Фёдор, как дышал. Лидия только улыбнулась.
Она взяла свой телефон, нашла в списке номер Фёдора (аппарат мужа за дверью, он, видимо, ещё не заметил в темноте). Набрала сообщение, но не отправила. Просто слушала.
Лида, давай, не глупи! Я тут за дверью, ноги мёрзнут!
Затем громко стучит кулаком, потом ещё сильнее.
Ну ты чего? Я ведь пришёл, мы же семья! Поговорим?
Вдруг стук стих, наверное, кто-то соседский включил свет, и он различил свою поклажу у лифта.
Пауза.
Это… что?.. Мои вещи? Лида?!
Взбешённый топот, пинки по двери.
Ты что, свихнулась?! Какие вещи? Открывай! Это и мой дом! Я приписан!
Лидия спокойно подошла, не открывая, ответила твёрдо:
Не прописан. У тебя временная регистрация три дня как закончилась. Квартира моя.
Лида, открой! Поговорим! Ну что с тобой?
Я знала про «метраж», Фёдор. Посмотри телефон на чемодане. Прочитай, что своей «семье» писал.
Тишина, тяжёлое дыхание за дверью.
Ты читала?
Пароль год рождения Саши. Ты слишком прост. И наивен.
Лид, это же просто слова! Я Тамару успокаивал! Я люблю тебя, честно!
Собирайся к семье, всё так же спокойно ответила Лидия. Там твой торт, твой сын, и весёлые гости. А меня оставь. Мне лучше спать.
Куда мне идти? Ночь на дворе! Я же выпил у неё чуть-чуть, не за руль теперь! Такси стоит как самолёт!
Это твои заботы. Пусть сын встретит, или Тамара. Она ведь теперь твой тыл.
Я дверь вынесу!
Ну-ну, попробуй. Полицию вызову. У меня брат в дежурной части он тебя быстро умиротворит. Любит он тебя знаешь как.
Фёдор знал. Брат Лидии, майор, не раз предупреждал ничего хорошего с этим альфонсом не выйдет.
Стерва! последовал рёв. Три года на тебя потратил!
Уноси добро, иначе сброшу в мусоропровод.
Пихнул чемодан, раздался грохот, зашуршали мешки, посыпалась ругань.
Пожалеешь ещё! Вернёшься на коленях! Надо же кому-то такая умная в свои сорок семь!
С Новым годом, Фёдор, сказала Лидия. И ушла в спальню.
Через минуту загулял лифт, шаги стихли. Лидия легла, укуталась в пуховое одеяло и ни одна слеза не вышла. Будто вынесла на мороз мешок застарелого мусора и избавилась от смрада.
Заснула под канонаду далёких салютов.
Утром разбудил телефон на экране мама Фёдора.
Лида! Что случилось? истерика в трубке. Федя мне позвонил, сказал ты его выгнала, по холоду, в ночь! Он сейчас у Тамары, спит на кухне! Как ты могла?!
Здравствуйте, Анна Григорьевна, спокойно потянулась Лидия. С Новым годом.
С каким годом?! Семью разрушила! Из-за глупой ревности! Он же просто помочь пошёл!
Анна Григорьевна, перебила Лидия. Ваш сын был у бывшей, обманывал меня, называл «приложением к квартире». Врал вам тоже. Я вернула его туда, где он и хотел быть. Радуйтесь: семья вместе снова!
Что?.. заикается в трубке. Это ты придумала!
Могу прислать скриншоты переписки в WhatsApp. Прочитайте, как ваш Федя пишет про вас. Есть, кстати, и «старой маразматичке, вечно лезущей с советами».
Зависла тишина. Лидия сбросила вызов, заблокировала номер. Потом отправила Анне Григорьевне самые выпуклые скриншоты пусть весь пазл сложит сама.
Вскоре снова звонит телефон теперь с номера Тамары. Лидия не берет; выключает аппарат совсем.
Планы на этот день были иные: выйти в центр, пройтись по снежным улицам, выпить стаканчик горячего сбитня у палатки, прикупить себе новый аромат из французского отдела. А завтра поставить новые замки.
Жизнь продолжалась, и впереди были только приятные сюрпризы.
