Двор для одного пса
Снег беспрестанно валил уже добрую треть суток ровно, неторопливо, без малейшего ветра. Во дворе типичной панельной девятиэтажки сугробы выросли до самых фар фаркопа старой «Лады десятки», которую Семён Михайлович так с лета и не переставил на стоянку, невзирая на грозные чаты. На детской площадке старые железные качели поскрипывали, раскачанные ветром, хотя на них никто уже не катался; только у третьего подъезда доносилась приглушённая музыка: кто-то пробовал колонки к новогодней ночи.
Нина Семёновна, ровно как каждый день, стояла у окна в своей двухкомнатной квартире: пальцами вертела край кухонного полотенца. Суп томился на плите, картошка для салата уже остывала порезанная в миске на столе. Она всё время по старой памяти чистила «на всю семью», как раньше для пятерых, потом вспоминала, что теперь её одна, и облегчённо вздыхала, но уменьшить порцию рука не поднималась.
Смотрела вниз, во двор. Там мелькали люди: женщина в ярко-розовом пуховике волоком тащила ёлку к мусорке ветки шуршали по снегу; рядом двое подростков в одинаковых чёрных «Адидасах» бегали с петардами у гаражей, подпрыгивая после каждого взрыва. Нина Семёновна поморщилась каждый год одно и то же. Но от окна не отрывалась: под Новый год в родном дворе даже эта обычная суета как спектакль.
Телефон на подоконнике загорелся. Домовой чат полнился сообщениями: «Коллеги, кто на место для инвалидов встал?», «Где, люди добрые, купить свежей сельди?», «Одолжите дрель, надо дырку просверлить!» Она автоматически пролистала чат, не особо вникая, и убрала телефон обратно, под горшок с фикусом. Сельдь у неё уже была, дрель не нужна а из-за машины на инвалида даже стыдно читать, ведь своей машины у неё отродясь не было.
У первого подъезда, с другой стороны дома, Антон Ленский пытался прижаться арендованной «Кией Рио» между снежной глыбой и огромным «Тойота Ленд Крузером». Парктроник голосил на всю округу, будто бы предупреждая не только его, но и всех соседей.
Да влезешь ты, буркнул Антон, меняя угол руля.
Сегодня его отпустили с работы пораньше: корпоратив был онлайн, и он его честно проигнорировал, сославшись на «отрубившийся интернет». Всё, чего он хотел: забрать у курьера заранее заказанную пиццу и досмотреть свой сериал до полуночи. Ни гостей, ни вот этого буйства «за старый год давай рюмку». Устал он в этом году от людей сил нет.
В смарте мигнул чат: «Соседи! Не палите фейерверки под окнами, дети пугаются!» Антон хмыкнул в полголоса ещё год назад сам бегал с римскими свечами по двору, а теперь вот раздражало и это. Наверно, стареет. Заглушил мотор, взял сумку и направился к своему подъезду.
Во втором подъезде на пятом этаже Пахомовы заканчивали вешать игрушки на ёлку. Младший, Саша, тянулся повесить звезду на макушку, подпрыгивал, но доставал едва-ли.
Пап, ну помоги, просил он, мятуя всё ещё невешанную звезду.
Сейчас, сын, подожди, отвечал отец, вытаскивая из парящей духовки противень с курицей. Мама салат велела дорезать, не до звезды.
Мама, вся в фартуке с клубничками, уже который круг сверяла список дел на телефоне. Нервы ей портили недокрученная гирлянда и крошки на полу. Она давала себе слово, что в этом году всё будет заранее, а в итоге опять бегала по квартире то с тряпкой, то с ножом.
Мам, а на улицу потом пойдём? Саша прижался лбом к стеклу. Там снег такой густой
Посмотрим, отмахнулась она. В шесть «Ёлки», в восемь бабушка позвонит Ты куда, на улицу во тьму!?
Саша вздохнул и продолжил водить пальцем по запотевшему окну. Со двора донеслось ещё одно «бабах» он вздрогнул.
Снег валил не переставая. К шести вечера двор уходил в полумрак, фонари зажглись, окна домов заиграли огнями гирлянд. У мусорки высилась гора ящиков из-под мандаринов, обёрток от новогодних подарков, старых стульев и коробок от шампанского. Мужик в спортивках вынес свой сломанный табурет ближе к сугробу идти до бака было лень.
Первой, как всегда, собаку заметила Нина Семёновна. Она подошла к окну посмотреть, не оставили ли ЖЭКовцы пакеты с песком возле подъезда. И увидела: на площадке между качелей и горки тёмное пятно на белом снегу. Пятно двигалось, чуть дрожало.
Она прищурилась, надела очки.
Там сидел пёс среднего роста, лохматый, рыжий, ошейник обычный чёрный, без всяких светоотражалок. Собака аккуратно поджала лапы, настороженно озиралась по сторонам. Вдалеке грохнул салют пёс сжался в комочек.
Нина Семёновна невольно приложила ладонь к стеклу.
Господи выдохнула она. Чей же ты такой
С минуту ждала, что вот-вот кто-то выйдет: хозяин, подростки, дети с родителями. Никого. Пёс поднялся, прошёл к лавке, понюхал, снова сел, проваливаясь в мягкий снег.
В телефоне снова пикнул чат: «Соседи, во дворе собака. Кто потерял? Фото прилагаю». Фотку сделали явно из окна: тот же пёс, только растрёпаннее. Комментарии пошли: «Не наша», «У нас кошак», «Сейчас на меня все подумают», «Пусть дворники прогонят, мало ли чего». Кто-то прилепил грустный смайлик.
Нина Семёновна нахмурилась, глянула на свою шаль, на суп на плите и снова на собаку. «Вот так и останешься на морозе» подумала. Нет, не по-людски это, сказала вслух и пошла одеваться.
Антон тоже услышал звук чата, когда поднимался с пиццей по лестнице. Хотел было пролистать, но задержал взгляд. Собака с фотографии выглядела потерянной и особенно в этом снегу… Представил, как она дрожит на холоде. «Ладно, пробормотал он себе под нос. Всё равно ещё не жрать охота». И пошёл обратно на улицу, ругая себя за доброту.
Во втором подъезде Саша снова носом в стекло.
Мам, смотри, там собака! завопил он. Одна сидит!
Мама мельком глянула и махнула рукой:
Бродячая, не трогай. Принесёшь ещё блох, лучше лука подрежь.
Но ей же холодно… настаивал Саша.
У нас, между прочим, салаты не нарезаны! сказала мама. Помогай папе.
Саша, поколебавшись пару секунд, рванул к шкафу за курткой.
Ты куда?! крикнула мать, но Саша уже таскал сапоги.
У выхода он столкнулся с Ниной Семёновной: она, застёгивая пальто, держала старый плед и миску.
Здравствуйте, смущённо пробормотал Саша, пытаясь прошмыгнуть.
В тапках, мальчик! строго сказала Нина Семёновна, но голос был мягким. Замёрзнешь. Сапоги надевай. Тоже к собаке?
Саша кивнул. Молодец, одобрила она. Только потеплей обувайся.
Когда они вышли во двор, снег уже покрыл их шапки. Пёс, заметив людей, поднялся, но не убежал, только насторожился. Хвост опустил, но не поджал.
Ну кто же тебя, бедолагу, выпустил на мороз… выдохнула Нина Семёновна, приседая и раскрывая плед.
Саша рядом топтался. Можно погладить?
Не знаю, вдруг укусит… честно ответила она.
Пёс понюхал край пледа, затем руку. Мягко коснулся носом. Она погладила его по шее собака не отпрянула, только вздрагивала, когда вдали бахали петарды.
Смотри, хороший, сказала она Саше. Гладь по боку, не по голове.
Саша робко коснулся шерсти тёплая, чуть влажная.
Он дрожит, сказал мальчик.
Щас согреем… Нина Семёновна попыталась накинуть плед сначала пёс дернулся, но потом прижался.
Подошёл Антон с контейнером:
О, тут уже опекают, улыбнулся он. Колбаски принёс. Всё не съем.
Вы кто откуда? прищурилась Нина Семёновна.
Из седьмой квартиры, над вами. Антон.
Это вы ночью печатаете, вспомнила она укоризненно.
У меня работа такая, развёл руками он. Можно угостить?
Давайте, осторожно.
Пёс взял кусок колбасы аккуратно, даже не задел пальцы. Потом внимательно посмотрел на Антона.
Не бродячий он совсем, заметил Антон. У домашних ошейник.
Может, испугался салютов, сбежал, предложила Нина Семёновна.
Саша тут же достал телефон.
Сейчас напишу в наш домовой чат, сказал он. У нас соседка Светлана всё про всех знает.
Пиши, одобрила женщина.
Через пару минут появилось новое сообщение: «Нашли собаку во дворе, рыжий, в пледе. Чей?» Приложил фото.
Ответы сыпались: «Не знаем», «Наверно, с соседнего дома», «Попробуйте в ветчат». Антон взял на себя функцию: сфоткал собаку ближе, отправил в городской ветчат «рыжий, среднего размера, ошейник чёрный, без жетона. Адрес: ул. Гоголя, 12».
А если никто не откликнется? тихо спросил Саша.
Откликнутся, неуверенно встряла Нина Семёновна. Ведь не бросают же совсем, правда?
Всякое бывает, ответил Антон. Но давайте надеяться.
Пёс согрелся, дрожать перестал, только всё равно вздрагивал раз от разу. Панельный дом, знакомый запах жареной курицы из квартир животное тянуло носом воздух.
Надо в тепло, решительно сказала Нина Семёновна.
В подъезд? предложил Антон.
Нас убьют! вздохнула она. Опять скажут «грязь развели». У меня ковёр новый…
У нас коврик всё равно грязный! встрял Саша. Пусть у нас полежит!
Саша! донёсся сверху мамин крик. Ты что там, на снегу?!
Мам, тут собака, крикнул Саша.
Иди домой сейчас же! Замёрзнешь!
Саша жалобно посмотрел на Нину Семёновну.
Иди, не огорчай маму, мягко сказала та. Мы пока здесь.
Антон глянул на соседку:
А может, пока к вам, ну на часок?
Думаешь, справлюсь? У меня ковер… и суп рисовый стоит.
Помогу, пообещал он. Плед свой дам, простынь постелю.
Она вздохнула:
Ладно уж, не могу тут оставить!
Они позвали пса тот не сразу, но пошёл вслед за ними, соблазнившись запахом колбасы. Поднимались осторожно, чтобы не было скандала с соседями.
В квартире пахло супом. Нина Семёновна пошуровала в старых газетах, постелила их у батареи. Пёс жадно хлебнул воды, опустился рядом.
Вернулся Антон с пледом и простынёй.
Вот, пусть будет мягче.
Пёс быстро освоился, улёгся клубком, тихо вздохнул.
Сразу видно домашний, сказала женщина. Как будто всегда тут жил.
Пока искали хозяев, в чате появилось: «Соседи, собаку нашли, в первой квартире второго подъезда. Если что пишите Нине Семёновне или Антону из седьмой».
Через десять минут звонок в дверь. На пороге стояла молодая девушка в бордовом пуховике.
Здравствуйте, сказала она. Мне в чате скинули адрес: здесь собака? У знакомых похожий пропал.
Проходите, смотрите.
Девушка склонилась к псу:
Нет, он… У нашего на груди пятно, сказала она грустно. Жаль, но скину ваше фото в чат вдруг кто-то увидит.
Потом прибежала соседка с печеньем робко протянула пакет: «Вдруг вашему гостю сгодится». Потом ушла дома уже духовка «орала».
Антон разложил плед у батареи.
Всё, теперь у нашего постояльца люкс-номер.
За окном снег, а дома тепло. Только в чате пока ни слова от хозяев. Народ советовал проверить чип.
Чип, переспросила Нина Семёновна. Это ещё что?
Такой маленький, вживлённый под кожу. Ветврач просканирует.
Некоторые клиники до девяти, подсказывали в чате.
Могу отвезти, предложил Антон. У меня машина.
В такую погоду? Собака только отогрелась…
Но, если есть чип, быстро найдём, убедил он.
Нина Семёновна колебалась, потом согласилась: Только я с вами.
Из-за двери выглянул Саша:
А можно и мне? Я буду… рассказывать сказки по дороге.
Ты куда собрался?! вздохнула мама. Ладно, только шарф натяни, и нормальную шапку.
Через десять минут они сидели в арендованной «Кии», пёс на заднем сиденье. Машина грелась, дворники тяжело скребли по снегу.
Как его звать? спросил Саша.
Пока не знаем. Просто Пёс…
Маловато, смутился Саша. Придумаем.
До ветклиники доехали быстро: пустынные улицы, гирлянды в окнах маршруток. На входе свет, внутри тепло и пахнет лекарствами.
Нам бы чип проверить, попросил Антон администратора.
Через пару минут собак смотрел доктор. Вёл сканером по холке. Прибор пискнул.
Всё, есть чип. Сейчас по базе посмотрю… Щёлкнул мышкой. Вот, есть! Кличка Ричи, кобель, три года. Хозяйка, прищурился, Людмила Павловна Мельникова. Телефон вот.
Нина Семёновна почувствовала странную обиду и одновременно радость.
Врач позвонил девушке, на втором гудке хозяйка взвизгнула в трубку: «Нашёлся мой?!» Он объяснил, что с собакой всё хорошо ждёт в клинике.
Она его потеряла из-за петард испугался и вырвался из рук.
Пока ждали хозяйку, сидели в холле, пёс лежал, положив голову на колени Нины Семёновны. Она гладила его по уху, будто хотела запомнить.
Как будто всегда мой был, прошептала она.
И вы рады, что хозяин нашёлся? спросил Антон.
Конечно, вздохнула она. Но когда кто-то тебе нужен хотя бы на одну ночь… уже не хочется отпускать.
Антон вдруг остро почувствовал собственное одиночество.
Через двадцать минут влетела молодая женщина с раскрасневшимися щеками, лохматая, без шапки.
Ричи! крикнула она.
Пёс подскочил, обвил хвостом её колени, визжал от радости.
Спасибо вам! взахлёб повторяла хозяйка.
Главное, что нашёлся, улыбнулся Антон.
Если что, обращайтесь, предложила она. Я рядом, могу помочь…
Да нам ничего не надо, мягко отозвалась Нина Семёновна. Берегите просто своего Ричи.
Когда они вышли и сели обратно в машину, было уже за девять вечера. Двор встретил их вспышками салютов. Саша тараторил, что теперь будет всем рассказывать, как их трое спасали пса, а Антон улыбался впервые за долгое время хотелось смеяться.
Я скажу, что из пожара выносили, подмигнул Саша.
Ах ты выдумщик, хмыкнула Нина Семёновна.
Дома их встретила мама Саши, Таня, строго, но почти улыбаясь: «Ну наконец-то! А курицу кто из духовки вытаскивать будет?!»
Побудьте у нас на чай, вдруг предложила она. Всё равно почти Новый год.
На пять минут, согласилась Нина Семёновна. Всё равно одна.
В квартире было пахло пирожками и мандаринами. На столе горячая курица и салаты. Все представились Таня, Саша, Нина Семёновна, Антон.
За разговорами обсуждали чат: соседка уже написала, что надо создать отдельную группу помощи животным, уж больно часто кто-то убегает и теряется на праздники.
Сделаем, пообещал Саша. Я волонтёром хочу быть!
Сначала в школу научись ходить вовремя, поддела Таня.
Перед полуночью они разошлись по квартирам. Нина Семёновна съела суп, который остыл, и снова прислушивалась к тишине будто ждала скрипа когтей по ковру. А было только очень спокойно.
Антон у себя ел пиццу, думая, что вечер как-то совсем иначе повернулся.
В чате уже договаривались без пяти двенадцать выйти с термосами во двор: сфотографироваться, познакомиться поближе. Хозяйка Ричи пообещала прийти с псом, если успеет после гостей.
В полночь, когда последние удары курантов донеслись до кухни, снег почти закончился. Из всех домов стекались соседи чай, фото, смех, собака кувыркалась в снегу, дети кидались снежками, взрослые обсуждали, как бы вставить ящик для объявлений о пропажах.
Напишем: если кто-то потерялся звоните, не проходите мимо, предложила Нина Семёновна.
Не только про псов, вставил Саша. И людей иногда надо.
Когда расходились, она стояла у окна, смотрела: во дворе кое-где еще играли дети, завывал салют, подростки тушили последние петарды под фонарём.
С Новым годом, двор, прошептала она в темноту.
Где-то залаяла собака. Может, Ричи, а может уже другая. Звук разбежался по углам, затерялся в снегу.
И вдруг стало необыкновенно спокойно давно так не было. Двор, который всю жизнь казался ей просто пространством между домами, за этот снежный вечер стал чем-то настоящим. И это было, наверное, самым тёплым и правильным новым годом.
