Двор для одной собаки
Снег неустанно сыпал уже третий час, ложился ровным слоем, не торопясь, будто кто-то бережно устилал дворовый мир под самой Москвой белым одеялом. Возле панельной девятиэтажки сугробы подросли уже до фар старенькой «Лады», которую хозяин из года в год ленился перегонять на стоянку. На детской площадке, забытым вьюжным королевством, качели скрипели от случайных порывов ветра, хотя вокруг ни души; иногда пронзительно доносились нотки музыки это кто-то под третьим подъездом испытывал колонки перед ночным банкетом.
Я, Нина Семёновна, наблюдала этот маленький мир из окна своей двухкомнатной квартиры. На плите побулькивал борщ, а на столе остывала горка нарезанной картошки огрызок привычки, ведь всю жизнь чистила «на пятерых», и несмотря на повторяющиеся попытки упрекнуть себя за излишки, рука каждый раз самовольно хватала нож еще раз. Не умела готовить мало, что тут поделаешь.
Во дворе мелькали фигуры соседка в синем пуховике тащила ёлку волоком, а два подростка в одинаковых «Черкизовских» куртках запускали петарды у гаражей, шарахаясь от собственных хлопков. Я невольно исподтишка наблюдала за ними, дожевав внутри некое ворчание надо же, каждый Новый год одно и то же, но ведь и глаз оторвать не могу, спектакль он и есть спектакль.
Телефон мигнул на подоконнике. Домовой чат буднично бурлил: «У кого селёдка нормальная на оливье?», «Кто поставил машину на инвалидное место?», «Дрель у кого-нибудь есть?» Я рассеянно пролистала свежие сообщения: с селёдкой порядок, без машины всегда жила, а дрель мне теперь ну точно ни к чему.
В этот самый момент у первого подъезда мой сосед Антон парковал «Яндекс.Драйв», нервно лавируя между чужим джипом и налипшим сугробом. Парковочные датчики издавали такие вопли, будто двор услышит сам Собянин. Антон громко ругался сквозь зубы, чего уж. Сегодня его отпустили с работы пораньше, корпоратив в Zoomе он честно проигнорировал сославшись на «плохую связь», классика. Единственное его желание получить с курьером пиццу и досмотреть сериал до полуночи. Ни гостей, ни «э, ну, за наступающий», ни голосовых тостов в WhatsApp. Он устал, как ни странно, даже от самых близких бывает.
Телефон вновь мигнул: «Пожалуйста, не запускайте салют под окнами дети пугаются!» Антон усмехнулся. В прошлом году сам бегал с фейерверками, теперь раздражают даже чужие хлопки. Постарел, наверное, подумал он.
Пока во втором подъезде семья Пахомовых заканчивала украшать ёлку, их младший Саша прыгал, тщась дотянуться до верхушки звезду самому, но пока ещё не дорос. Отец как раз вытаскивал противень с курицей из духовки, мама в фартуке со взломанными клубниками в который раз пробегала по списку дел в телефоне. Её раздражала неизменная суета праздника то гирлянды не сверкают, то сын норовит на улицу.
Мама, а мы успеем к снегу? Там так красиво!
Посмотрим, Саш, устало отвечала она. В шесть «Ёлки», в восемь бабушка. Ты бы лучше помог папе с салатом.
Саша пронзительно вздохнул, продолжил рисовать круги на холодном стекле и невольно вздрогнул от новых хлопков петард снизу.
К вечеру снег не сдавал позиций, двор погрузился в янтарное сияние фонарей, а мусорка превратилась в выставку коробок из-под мандаринов и шампанского. Мужчина в спортивных штанах выволок старый стул и бросил его прямо под иллюминацию фонаря что-то в этой картине было удивительно будничным.
Я в этот момент отодвинула занавеску хотела глянуть, не забыли ли дворники у подъезда мешки с песком и вдруг заметила на площадке между качелями крошку-существование: средних размеров рыжая собака. Сидит, дрожит Чёрный ошейник, но без светоотражающей ленточки, явно домашняя.
Я по привычке поднесла ладонь к стеклу:
Господи, ну кто ж тебя так
Стояла, ждалa, что сейчас кто-то спустится: дети, хозяин, подросток. Но никто не вышел только собака поднялась, понюхала сугроб, снова села и жалко сгорбилась.
Телефон пискнул, в чате дома фото: «На площадке у горки собака. Чья?». Быстро посыпались ответы «Не наша», «У нас кот», «Пусть дворники разберутся». Даже смайл с пожимающими плечами я уловила и только сильней сжала шаль на спинке стула.
Нет уж, сказала себе вслух. Так не пойдёт.
Пошла собираться, хотя внутри дрожало не из-за мороза.
Антон, топая по подъезду с коробкой пиццы, тоже завидел это фото на экране. Промелькнуло: «Хоть кто-нибудь выйдите, посмотрите!» Хотел пролистнуть, но В голове всё настойчивей лезла мысль о снеге, который липнет к дрожащей по чужой вине спине.
Ладно уж, пробормотал. Развернулся и пошёл вниз не из геройства, а просто не смог иначе.
Пахомовский Саша у окна вскипел:
Мам, там собака одна сидит!
Не мешай, отмахнулась мать. Бродячая. Которая у тебя блохи в прихожую принесёт.
Ей холодно!
Дома пока помоги! устало буркнула она.
Саша вдруг решился и шмыгнул к шкапу за курткой. Внизу столкнулся со мной: я в руках держала плед и миску.
Привет, тётя Нина
И куда это в тапках? мягко упрекнула я. К собаке? Надевай сапоги, живо. Вера тебе в сердце, что не испугаешься.
Когда вышли во двор снег запорошил уже и шапки, и плечи. Собака поднялась, насторожилась, но не побежала прочь, только принюхивалась.
Ах ты, бедненький, сказала я и присела рядом, расстелив плед. Кто ж тебя оставил в такую ночь
Саша стоял, робко спросил:
Можно погладить?
Осторожно вдруг испугается.
Пёс шагнул ближе, обнюхал плед и мою ладонь, вздрогнул от далёкого взрыва. Аккуратно провела рукой по его шее не отстранился, только затаился.
Вон, честный, кивнула Саше. По боку, не по голове.
Саша погладил, шепча: «Он дрожит»
Я попыталась накрыть его пледом сначала отпрянул, но потом позволил. Снег начал таять на тёплой, клетчатой ткани.
К нам подошёл Антон, протягивая прозрачную коробочку:
Колбаса осталась из пиццы некуда, отдайте ему.
Из седьмой вы, Антон? прищурилась я.
Я, та самый, улыбнулся он виновато.
А, теперь понятно, кто по ночам по кнопкам стучит, улыбнулась я с упрёком, но скорее для порядка.
Работа ночью всё мозги, оправдался Антон. Можно угощу?
Пёс оживился, аккуратно взял кусок, ни единого пальца не оцарапал.
Вон, не уличный, подытожил Антон. С ошейником.
Испугался фейерверков и сбежал, предположила я.
Саша достал телефон:
Сейчас тёте Свете напишу, она всё про всех знает в доме.
Через пару минут сообщение: «Во дворе сидит рыжая собака в пледе, чья?». Пришёл новый поток: «У нас такой нет», «Вроде похожа на ту, которая с Аленкой гуляла», «Попробуйте в ветчат».
В каком чате теперь, буркнула я.
Группа в Телеграме, там всех потеряшек ищут, пояснил Антон.
Он сфоткал пса крупным планом и отправил, подписав район и дом.
А если никто на сообщение не откликнется? шепнул Саша.
Авось найдётся кто, не исчезли ещё хорошие люди, пробормотала я, больше себя убеждая.
Снег стало сыпать плотней, но пёс приуныл меньше, будто понял, что не брошен. Впрочем, всё равно вздрагивал от новых выстрелов и тянул морду к запахам жареного мяса из окна.
Ему надо погреться, сказала я. На улице околеет.
Давайте в подъезд? предложил Антон.
Нас же консьержка с блохами прибьёт, вздохнула я.
А у нас коврик и так весь в грязи! встрял Саша. Можно к нам
Саша! раздался голос Тани из окна. Ты почему вниз ушёл?!
Я послала ему взгляд иди, мы тут постоим.
Он поплёлся домой, а пёс смотрел ему вслед.
Может, пока к вам? вдруг предложил Антон. Всё ж на первом этаже
Да не справлюсь я! Ковёр новый относительно и суп!
Я помогу, подбодрил Антон.
В итоге согласилась: не могу иначе. Мы вдвоём подозвали пса, тот пошёл за колбасой следом осторожно, прихрамывая. В подъезде пахло резиной и хлоркой, на лестнице хлопали двери.
Я привела его в свою квартиру: расстелила газеты у батареи, поставила воду. Пёс выпил, сел, тяжело вздохнул. Провела ладонью шерсть густая, тёплая. Спросила вполголоса: «Останешься у меня до утра, а там посмотрим»
Тем временем в чате «Собаку забрали Нина Семёновна и Антон, если знаете хозяев пишите!» Всё-таки есть польза от этих домовых переписок.
Через минут двадцать дверь моей квартиры снова зазвонила. На пороге девушка в пуховике, волосы торчат дыбом.
Я из третьего подъезда Мне сказали, вы нашли собаку, можно взглянуть? У друзей похожий потерялся.
Пропустила, показала. Она посмотрела, покачала головой: «Нет, не он Но фото пересылаю в их чат, вдруг»
Соседка с четвёртого, дама строгих принципов, принесла мисочку с печеньем: «Вдруг вам с собакой и детям интересно теперь». Я только поблагодарила оказывается, домов у нас куда больше, чем казалось.
Антон вернулся с пледом, расстелил у батареи. Пёс улёгся, зевнул, вытянулся доверчиво.
Мы просидели так до позднего вечера, за окнами гремели салюты, в чате кто-то спросил: есть ли у собаки чип. Я растерялась, Антон объяснил: так быстро найти хозяев можно. Решили ехать в ветклинику, Антон за рулём, Саша в придачу напросился: надел шарф, шапку, обещал вести себя тихо.
В клинике нас встретил молодой ветеринар. Он провёл сканером по шее, прибор пискнул есть чип! Пробили по базе: пса зовут Ричи, три года, живёт на соседней улице. Созвонились с хозяйкой подняла трубку сразу, взахлёб пообещала подойти.
Пока ждали, я гладила собаку по шее непривычно тепло становилось внутри, словно кто-то отогревал застарелый лёд одиночества. Всё-таки быть нужной чувство, которого порою не хватает сильней, чем хлеба.
Хозяйка вбежала волосы в беспорядке, щеки красные. Ричи тут же бросился ей в объятия, она плакала, благодарила всех и нас, даже Сашу, который гордо выпятил грудь.
Когда они ушли, встала пустота. Отпустила ли? Наверное, так и надо, ведь чужая радость тоже подарок.
Мы втроём шли домой Саша болтал без умолку, Антон смеялся, я просто слушала и думала: вот такие пустяки в итоге собирают воедино жизнь огромного дома.
Дома мной овладела неожиданная тоска и тихая радость. Я смотрела в окно: в подъезде вспыхивали огоньки, улица жила обычной московской новогодней ночью. Даже салют теперь раздражал меньше ведь позади была история, крошечная, но важная.
К полуночи соседи из чата позвали погреться чаем во двор. Я присоединилась с Антоном, Таней, Сашей, хозяйкой Ричи и растущей компанией тех, кто больше не казался чужими.
Мы стояли кружком, держали стаканы с крепким чаем, вспоминали минувший вечер, фотографировались на память, для чата, для себя. Пёс, теперь совсем домашний, вился между нами, заглядывал в глаза каждому.
И вдруг поняла не случайно мы здесь все вместе: этот двор стал тёплым не потому, что здесь домах или фонарях, а потому, что мы сумели хоть ненадолго быть рядом.
Возвращаясь в квартиру, я мельком глянула на чат. Там появилось фото мы все, такие разные, и собака, и тепло на фоне московского новогоднего неба. Кто-то подписал: «С Новым годом, соседи! Пусть у всех будет дом и свой двор». Я тихо засмеялась, согревшись где-то внутри. Дом вдруг стал роднее.
С новым годом, двор, прошептала я, глядя на снежную детскую площадку. Снизу донёсся лай может, Ричи, а может, уже другая собака. А было всё равно светло оттого, что небо над Москвой сегодня казалось ближе.