Свекровь выкинула мои личные вещи во время уборки, и я выставила ей счёт, сказал голос Валентины Петровны в трубке, бодрый и торжествующий, будто генералу, только что отвоёванную крепость показали.
Екатерина, стоявшая в зоне выдачи багажа в московском аэропорту, ощутила холодок, пробежавший по спине. Она с мужем Сергеем летели на четырёхдневную командировкуотдых, а ключи от квартиры оставили лишь для полива цветов и кормления кота. Уборка не входила в план. За час до отлёта Екатерина трижды, глядя в глаза свекрови, прошептала: «Валентина Петровна, только полить цветы, покормить кота, больше ничего не трогайте. У меня в кабинете творческий беспорядок, он нужен для работы».
Что значит «прибралась»? спросила она, контролируя дрожь в голосе. Сергей, заметивший перемену в лице жены, поднял брови, отложив чемодан.
Ой, не начинай сразу! отмахнулась Валентина. Приедете увидите. Чисто, ярко, свежо! Я шторы постирала, ковры выбила, балкон разобрала. Вам спасибо сказать надо, а не ставить допросы. Ждите, к обеду борщ готов.
Звонок в трубке показался Екатерине зловещим предзнаменованием.
Что случилось? спросил Сергей, тащив чемодан к выходу.
Твоя мама сделала генеральную уборку, включая балкон и, боюсь, мой кабинет, ответила она.
Сергей нахмурился, но сразу же попытался смягчить ситуацию, как делал это каждый раз, когда речь шла о маме.
Екатерина, она просто помогла. Старой закалки человек, не может сидеть без дела. Пара ваз переставила, пыль протерла. Не делай трагедию раньше времени. Чисто будет, и готовить не придётся в дороге.
Екатерина молчала, тревога внутри росла. Она знала, что «как лучше» у Валентины Петровны всегда заканчивается тем, что её любимые вещи оказываются на антресолях, а мебель переставляется «по феншуи» или «чтобы светлее было». Предчувствие было особенно дурным.
В пути домой они молчали. Сергей пытался шутить, вспоминая забавные моменты поездки, но Екатерина отвечала односложно, глядя в окно на серые высотки и молясь: «Хоть бы она не трогала коробки. Хочет, чтоб я не трогала коробки».
Войдя в квартиру, они почувствовали резкий запах хлорки и варёной капусты с лавровым листом. Квартира блестела, словно операционная. Ни одной лишней вещи не было: пледы исчезли, стопки книг с журнального столика исчезли, даже магнитики с холодильника исчезли, будто их прятали.
Валентина Петровна, в фартуке, вышла в прихожую, раздутая от гордости.
Приехали! С возвращением! запрыгнула она обнимать сына, потом поцеловала в щёку окаменевшую невестку. Смотрите, как легко дышится! А то склад, а не квартира, развели.
Екатерина прошла в гостиную, потом в спальню, где царил безжизненный порядок. Главное её кабинет, маленькая комнатамастерская, где она шила костюмы и реставрировала винтажную одежду. Она толкнула дверь.
Сердце в груди скачет, как будто в пятку попало.
Комната была пуста, кроме стола, швейной машинки и стула. Стеллажи с коробками, манекены с незавершёнными работами, стопки старинных модных журналов, пакеты с лоскутами и пуговицами исчезли.
Где? выдохнула Екатерина, обернувшись к свекрови, вошедшей за ней, вытирая руки полотенцем.
Что «где»? невинно моргнула Валентина.
Где мои вещи? Где коробки? Где ткани? Где журналы?!
Ах, тот хлам! радостно размахнула рукой свекровь. Я его выбросила.
Екатерина прислонилась к косяку, ноги стали ватными.
Выбросили? переспросил подошедший Сергей, голос дрогнул. Мам, ты серьёзно?
Конечно! воскликнула Валентина, приняв боевую стойку. Горы какойто рванины, старые тряпки, журналы советских времён, пожелтевшие! Пыль! Моль только разводить! Пять огромных мешков вынесла, дядю Васю дворника позвала, он помог. Пять мешков мусора в трёхкомнатной квартире!
Это не мусор, прошептала Екатерина, голос дрожал. Это моя работа, антикварные кружева, шелк 30х годов, подшивки «Burda Moden» и «Rigas Modes», которые я покупала у коллекционеров. Вы выбросили мою жизнь.
Ой, не утрируй! фыркнула Валентина. «Антикварное» это старая ветошь, тряпки с пятнами, кружева порванные. Ничего ценного не было. Нормальные люди такие тряпки воняют, а ты их хранишь. Я освободила место, воздух! Теперь можно детскую делать, а то живёте десять лет без детей, только с тряпками.
Сергей стоял бледный, переводя взгляд между матерью и женой, понимая, что случилось непоправимое.
Мам, тихо сказал он. Лена этим зарабатывает. Это дорогие вещи. Зачем ты полезла? Мы её просили…
Да какие там деньги! перебила Валентина. Копейки, поди. Лучше бы на работу бухгалтера устроилась, как Людочка, дочь тёти Вали. А то сидишь, шьёшь, а в доме бардак. Я, кстати, спину сорвала, пока эти коробки таскала! А вместо благодарности претензии? Вот она, благодарность!
Свекровь ухмыльнулась, схватилась за поясницу, ожидая сочувствия.
Но Екатерина не смотрела на неё. Она развернулась и бросилась к двери.
Лена! Стой! крикнул Сергей, но дверь уже захлопнулась.
Екатерина бросилась по лестнице, не дожидаясь лифта, выбежала во двор к мусорным контейнерам, надеясь, что мешки ещё там.
Двор был чист, огромные зелёные баки пусты. Видимо, мусоровоз уже проехал.
Она подошла к дворнику Васе, курившему на ступеньке.
Василий Иванович! Вы помогали моей свекрови выносить вещи? Из квартиры 12?
А, Ленка, ты? улыбнулся он, оттягивая дым. Было дело. Вчера выносили. Бабка твоя боевая, конечно, командовала, как на параде.
Где мешки? попросила Екатерина, хватая его за рукав.
В контейнер бросили, утром машина увезла всё на полигон. Было там барахло: тряпки, бумага. Я даже хотел взять коробочку с красивыми пуговицами, но твоя мама сказала, что плохая примета, и всё в утиль.
Екатерина закрыла лицо руками, слёзы не текли, но внутри пылала пустота, будто пустыня. Пять лет она собирала пуговицы, богемское стекло, перламутр, кости.
Она медленно вернулась к подъезду, поднялась на этаж. Квартира была тихой, лишь звенела посуда на кухне. Валентина Петровна и Сергей сидели за столом, разливали борщ, недовольно бормоча.
и нечего ей потакать. Истеричка. Папироску бросай, купим новые, если надо. Садись, ешь, пока горячее.
Увидев Екатерину, свекровь замолчала, притворилась занятаой нарезкой хлеба.
Екатерина прошла в спальню, взяла ноутбук и села за стол в пустом кабинете.
Лен, заглянул в комнату Сергей, виноватый. Как? Поешь? Мама не со зла, просто ошиблась. Мы компенсируем, купим новые ткани
Екатерина посмотрела на него ледяным взглядом.
Ты не понимаешь, шепнула она. Это нельзя купить в «Ткани» за углом. Это винтаж, это история, то, что я искала годами.
Понимаю, кивнул он. Но сделанного не вернёшь. Не будем убивать маму. Она уедет завтра вечером, потерпи.
Выйди, сказала она, и закрой дверь.
Сергей вышел, оставив её одну.
Она открыла ноутбук и три часа просиживала, сверяя свои записи с онлайнаукционами, составляя список:
1. Комплект журналов «Burda Moden», 19871990, стоимость15000.
2. Кружево Шантильи, XIXв., черный шелк, 3м, 40000 по Etsy.
3. Перламутровые пуговицы, набор50шт., Англия, началоXXв., 12000.
4. Крепдешин, Италия, 70е годы, 4м, 18000.
5. Авторские эскизы и лекала, восстановлению не подлежат, трудозатраты50000.
6. Натуральный шелк, ручное крашение, 5м, 25000.
Итог345000, без учёта морального ущерба.
Она распечатала документ, скрепила степлером и положила в папку. Телевизор в гостиной гудел, Валентина Петровна комментировала сериал, Сергей уткнулся в телефон.
Эй! возмутилась свекровь, когда Екатерина выключила экран. Ты чего? На самом интересном месте!
Нужно поговорить, положила она папку перед матерью.
О чём? О моих тряпках? фыркнула Валентина. Я ведь только порядок навела.
В моей квартире, резко поправила Екатерина. Мы её купили в браке, ипотеку платили из моих гонораров за работу с этими «тряпками».
И что? прервала мать. Ты теперь куском хлеба меня будешь обвинять? Я мать твоего мужа!
Валентина Петровна, посмотрите документ, постучала она пальцем по папке.
Свекровь открыла её, на первой странице крупными буквами: «ПРЕТЕНЗИЯ О ВОЗМЕЩЕНИИ МАТЕРИАЛЬНОГО УЩЕРБА». Она хмыкнула, потом брови вспорхнули, лицо покрылось красными пятнами.
Журналы за пятнадцать тысяч? возмутилась она. Кружево за сорок тысяч? грохнула она. Это же макулатура! Сергей, смотри, что она пишет! Она хочет с меня деньги! С родной матери!
Сергий пробежал глазами по списку, понял, что цифры реальны.
Триста сорок пять тысяч? растерялся он. Это серьёзно?
Абсолютно, кивнула Екатерина. Это мои активы, инструменты работы. Вы их уничтожили без спроса.
Ты аферистка! вопила Валентина, вставая. Не верю, что старые пуговицы так стоят! Ты меня унижаешь! Сын, скажи ей!
Это не бред, тихо сказал Сергей, показывая скриншот с eBay, где лот действительно продали по такой цене. Я помню, как ты радовалась этим пуговицам.
И ты защищаешь её? вскричала свекровь. Ты меня в суд вытащишь! Какой же у тебя карман?
У вас есть дача, ответила Екатерина. Есть сбережения, о которых вы любите рассказывать соседкам. Мы можем оформить рассрочку.
Дача?! хватка за сердце. Ты хочешь у меня дачу отобрать? Убийца! Серёжа, вызывай скорую! У меня инфаркт!
Свекровь упала на диван, закатив глаза, тяжело дыша.
Сергий бросился к ней, ищет воду, а Екатерина стояла, наблюдая театр с безразличием. Чтото умерло в ней по отношению к этой женщине.
Не вызывайте скорую, сказала она. Давление в норме, судя по цвету лица.
Ты чудовище! прошипела Валентина. Я просто убралась! Я чистоту навела!
Вы нарушили мои границы, уничтожили собственность, за это платить надо, сказала Екатерина.
Сергий, глядя на её дрожащие руки, понял, что платить он не сможет: кредит за машину только что выплачен.
Мам, сказал он твёрдо. У меня нет свободных денег. Мы только что погасили автокредит. Почему я должен платить за твой беспредел?
Потому что ты сын! ответила Валентина, глядя в пол.
Я сын, но я не нанимался отвечать за твои решения. Лена просила тебя ничего не трогать. Ты решила, что тебе виднее, пришла в чужой дом и выкинула её вещи. Это вандализм, а не уборка, резюмировала она.
Спасибо, сынок, ядовито прошипела она. Воспитывала, а ты вырос подкаблучник.
Она надела халат, пошла в спальню собирать вещи, громко хлопая дверцами.
Екатерина села, силы покинули её.
Лен, подошёл Сергей, положил руку ей на плечо. Она не заплатит. Ты знаешь.
Знаю, кивнула она. Но деньги нужны, чтобы всё восстановить. Главное чтобы она поняла.
Она не поймёт, сказал он. Но я возьму подработку, может, перерассчитаем кредит. Мы восстановим коллекцию. Я помогу искать журналы.
Он прижал её щеку к своей руке.
Спасибо, Серёжа. С мамой твоей я больше не буду общаться, ключи заберём, она больше здесь не останется ни на минуту, прошептала она.
Через полчаса Валентина, с гордо поднятой головой и двумя сумками, стояла в прихожей.
Прощайте, бросила она в пустоту. Живите в своём хламе. Когда зарастёте грязью, не зовите меня.
Она хлопнула дверью, и штукатурка осыпалась.
В квартире настала тишина. Екатерина вошла в пустой кабинет, готовая начать всё с нуля. Боль сменилась странным облегчением: главный хлам токсичные отношения, нежелание терпеть неуважение был выброшен.
На следующий день Сергей вызвал мастера, сменил замки. Вечером он принес большой букет и коробку: в ней первая находСвет из коробки рассыпался, и в воздухе зазвучал тихий колокольчик, обещающий, что гдето в этом бесконечном сне её творческая жизнь обретёт новый, непостижимый смысл.
