Он сильно вырвал её за порог и захлопнул дверь. Марфа сначала полетела по инерции, потом упала на дощатый настил двора. Соткнув ладони, села на мокрые доски, осторожно коснулась пылающей щёки, провела пальцем к нижней губе на ней остался багрянокрасный след. Это её не удивило, а лишь подтвердило догадку муж опять разбил ей губы. Но щёка болела сильнее.
В очередной раз Сергей не смог сдержаться. Такое случалось с ним довольно часто.
Марфа вернулась к двери, прислонилась лбом к шершавой древесине, пытаясь отдышаться. За дверью слышались громкие всхлипы Лида и Нина, их с Сергеем дочери. Сердце сжалось, как будто бык в хлеву. Хоть бы их и не обидел
Она прижала язык к опухшей, солоноватой на вкус губе результат очередного скандала, вспышки слепой, необузданной ревности.
Всё изза одной глупой улыбки. На субботнем собрании начальник колхоза, мужчина лет пятьдесят, веселый и краснолицый, сказал чтото задорное о урожае. Марфа, стоявшая рядом, невольно рассмеялась из вежливости. Это увидела Галина, сестра Сергея. Её взгляд, острый как игла, задержался на Марфе чуть дольше, чем надо. Этого оказалось достаточно. Галина, не теряя ни минуты, пересказала всё брату, добавив, наверное, свои нотки. Она всегда так делала, зная, на что способен Сергей в гневе.
Марфа оттолкнулась от косяка, поежилась и пошла к завалинке, уселась на холодное бревно. Сентябрьский вечер был подневному тёплым, но от земли уже дул ночной холод. Колючий ветер пробирался под тонкий платок. Как хотелось к печке, к детям
Но идти было некуда. К родственникам Сергея? Галина первой бы встретила её на пороге с едким словом. Родных почти не осталось мать умерла год назад. Сердце сжалось ещё туже, по щекам потекли горячие, горькие слёзы. Как же не хватало мамы, её ароматов варёных из сушёных яблок блюд, её тихих ласковых слов, которые могли унять любую боль. А теперь унять её боль было никому нельзя.
«Как же так? думала она, глядя в набирающие силу сумерки. Чем я провинилась, что сижу у запертой двери, как бездомный, и не вижу ни выхода, ни света?»
Марфа рассмеялась.
Помню, ты внизу стоял и говорил: «Прыгни, я поймаю». И поймал.
Их любовь была с большой буквы. Всё село знало об этом, но не всегда так было.
В самом начале пути стояла она Галина Замятина, сестра того самого, кто стал Марфе мужем. Иван нравился и ей, Галине.
А кому он мог не нравиться с его озорными глазами и упрямым чубом? Галка, греясь от зависти, делала всё, чтобы они разошлись. Шептала гадости за спиной: что Марфа не пара такому парню, что семья у них небогатая. Подговаривала других девок, чтобы те с Марфой не общались, называла её недотрогой и выскочкой.
Но эта грязь к Марфе не прилипала. Она проходила сквозь неё, как сквозь тонкое стекло, оставляя поверхность чистой и сияющей. От этого Галка злилась ещё сильнее, желчь её разъедала изнутри. Иван же относился к слухам со смехом.
Сам не ангел, отмахивался он, когда ктото решался пересказать очередную сплетню. А Марфа она другая. Не пытайтесь меня обмануть.
Их отношения, несмотря на молву, оставались удивительно невинными: прогулки до дома, разговоры у калитки, редкие смущённые поцелуи в щёку. Всё изменилось за месяц до свадьбы. Иван будто бы подменили.
Раньше, провожая её до калитки, он с лёгким сердцем оборачивался и уходил, помахивая рукой. Теперь же он обнимал её так крепко, будто хотел всосать в себя всё, и не отпускал долго.
Иван, что с тобой? беспокоилась Марфа, чувствуя, как напряжены его мышцы.
Не знаю, ответил он, уткнувшись лицом в её волосы. Отпущу, и, кажется, больше не увижу. Сердце щемит.
Глупости, шептала она, гладя его по стриженой голове. Мы же всегда вместе. Завтра увидимся.
Потом, когда всё случилось, мама Марфы, вздыхая, говорила: «Он предчувствовал, доченька. Молодым сердцем знал, что скоро разлука вас ждёт».
И в тот вечер, накануне торжества, он не сдержался.
Иван, ну потерпи одну ночь мягко отстраняла его Марфа. Но Иван охватил её страсть, и Марфа таяла от его губ и прикосновений. Они полулежали под огромной ивой, ветви которой скрывали их от посторонних глаз. На улице ночью никого не было, место было уединённым. Шёпот Ивана был горячим и прерывистым, руки дрожали, поднимая подол её платья.
Она не сопротивлялась, потому что сама хотела того же. Ночное небо, усыпанное звёздами, плавало перед её глазами Марфа стала женщиной под сенью ивы, в густой тени, пахнущей землёй и травами.
А потом, вытерев ладонью её влажные от слёз щеки, Иван, счастливый и умиротворённый, пошёл домой. По дороге, переполненный эмоциями, он решил искупаться в реке. Что случилось в тёмных водах, никто так и не понял. Его нашли на следующий день, когда должна была быть их свадьба тело прикреплено к другому берегу.
Горе обрушилось на Марфу с силы. Она иссохла, стала тенью самой себя. Целыми днями сидела у окна, в которое Иван когдато бросал мелкие камешки, теребя в руках свадебное платье белое шифоновое с кружевными рукавами, которое она сама вышивала зимними вечерами. Тонкие, почти прозрачные пальцы перебирали кружева, будто в этом ритме можно найти ответ.
За что? иногда шептала она, едва слышно, как шелест занавески. За что?
Мать, глядя на неё, тайком плакала, вытирая слёзы краем фартука. Она боялась, что дочь сломается, как сухая ветка, и уйдёт за мужем.
Марфа Марфуша бросилась к ней с порога, упала на колени и обвила её худые ноги. Прости меня! Ради Бога, прости за всё! Ивана больше нет и делить нам больше нечего. Давай дружить? Как в детстве?
Марфа сидела, будто кукла. Мать, прислонившись к косяку, тревожно наблюдала. Ей было неприятно, она не верила, что человек может измениться в миг, словно сбросив старую кожу. Но тогда Марфа слегка пошевелилась. Тихий, прерывистый вздох вырвался из груди, потом хлынули слёзы не молчаливые, а горькие, исцеляющие, громкие. Она обняла Галину, прижалась к её плечу и рыдала, выплакивая всю свою боль.
Ну ладно, тихо вздохнула мать. Пусть будет. Может, и Галка ей поможет. А то без неё сгинет.
Так началась странная, непонятная многим, дружба. Галина не отлипала от Марфы. Ночевала у них, сидели рядом, всё время шептались. Казалось, Галина стала щитом Марфы от мира, её единственным якорем в море горя.
Потом появился Сергей, двоюродный брат Галины. Парень видный, спокойный, с серьёзными глазами. Сначала Марфа не хотела о нём слышать, отстранялась, уходила в себя.
Какое предательство? настаивала подруга, гладя её по волосам. Жизнь продолжается, Марфа. Иван бы не хотел видеть тебя такой. Сергей хороший, надёжный человек. Он тебя полюбит, я знаю.
Галина упорствовала, убеждая, как целебный бальзам, и Марфа сдалась.
Она согласилась выйти за него замуж. Свадьба была тихой и скромной, без музыки и лишних глаз.
И ровно через девять месяцев после смерти Ивана по деревне пошли сплетни. Сначала тихим ручейком, потом полноводной, грязной рекой. Марфу осуждали все, шептались за спиной, указывали пальцами.
«Траур не выдержал! Совсем зазналась!»
«Честь свою не сберегла. Опозорила семью».
Слова были остры, как серпы. Но самое страшное ждало впереди. Когда Марфа и её мать узнали, что источник этой грязной реки уста самой Галины, их лучшей подруги, они были в шоке.
Галина, с глазами полными ядовитой жалости, на посиделках у колодца вздыхала и говорила соседкам: «Бедная моя Марфуша, я её как сестру люблю, но правду не скрыть Иван не успел, а Сергей уж слишком поспешил жениться, вы не находите? Может, Сергей её честь хотел уберечь, Марфа ведь порченная, она сама говорила, что с Иваном уже того Кто возьмёт такую? Только добрый, как Сергей Ой, ну это у меня вырвалось, девочки, считайте, что я вам рассказала втихаря». И замолкала, давая почве злословия расти.
Идиллия, которую так старательно строила Марфа, рассыпалась в прах быстрее, чем свадебный торт. Сергей оказался вовсе не тем тихим и надёжным пристанищем. Всё началось с фразы, брошенной им после первой ночи, фразы, что впилась в сердце Марфы как осколок льда.
Ты порченая, пробормотал он, глядя её от головы до ног. А я не верил злым языкам. Теперь понятно, почему так быстро согласилась стать моей женой.
Марфа онемела от ужаса. В этом слове «порченая» было столько презрения, что захватило дыхание. И будто ктото выключил свет в его душе. Ласковый ухажёр исчез, а его место занял грубый, злой человек с вечно нахмуренным лицом. В доме теперь постоянно висела тяжёлая завеса сквернословия и упрёков. Но самым невыносимым стала его ревность слепая, абсурдная, без границ.
Он ревновал её ко всему: к продавцу в лавке, который, как ему казалось, посмотрел слишком долго; к почтальону, принесшему письмо; даже к соседу, деду Никите, которому было за восемьдесят. Старик иногда выходил погреться на солнце, а Марфа из вежливости могла поздороваться. Этого было достаточно.
Опять старикам глазки строить ходила? шипел Сергей, врываясь в дом и хлопая дверью. Я всё вижу!
Марфа забеременела почти сразу. На свет появилась девочка. Сергей же мечтал о сыне, и Марфа до последнего надеялась, что мальчик смягчит его жёсткий нрав.
Дура бракованная, сказал он, глянув на младенца. Никакого мальчика.
Жизнь превратилась в ад. Марфа, чьё сердце всё ещё было разбито утратой первого счастья, через год тайком собрала небольшие сбережения, пряча их в подкладку старого пальто, собирая смену белья. Она решила бежать куда глаза глядят из деревни.
Но судьба, казалось, окончательно обернулась против неё. В самый разгар приготовлений она обнаружила, что снова ждёт ребёнка. Радости не принесло, а только ледяной ужас. Она пришла к матери в слёзы.
Мама, я больше не могу. Я уйду от него.
Куда ты пойдёшь, глупая, с животом? плакала мать, обнимая её. Одна с ребёнком пропадёшь! Ни кола, ни двора. Подожди, ребёнок родится он, глядишь, успокоит тебя. Мужики всё такие, потом уходят. На этот раз будет мальчик.
Марфа послушалась, и родилась Нина, крошечная девочка с тёмными, как виноград, глазами. Но Сергей не смягчился.
Опять девка? пробурчал он, глядя на ребёнка с разочарованием. Мне нужен сын!
Вскоре Сергей перешёл к крайности: стал кричать, что эти дети не его.
Откуда они? Признавайся! У нас в роду только мальчики! орал он, брызгая слюной. Лицо его искривилось от злости. На Марфу обрушивались удары.
Дома он молчал, изображая образцового семейного мужчину, а в общественном месте вёл себя иначе.
Воздух в комнате стал густым от страха. Девочки, услышав его шаги, прятались в угол и не шевелились.
Марфа вновь собрала волю в кулак. На этот раз была решительна. Но едва она сказала матери о своём решении, та упала с резким приступом. Старая с больным сердцем уже не могла встать. Марфе снова пришлось оставаться и ради детей, и ради ухода за матерью.
Когда мама умерла, у Марфы окончательно опали руки. Раньше было кому выслушать, найти утешение. Теперь в огромном враждебном мире остались только она и две маленькие девочки, испуганные и беззащитные.
Тогда у Сергея появилась новая «мода» выгонять её из дома ночью. Он мог поднять её с постели, вытолкнуть в сени, щёлкнуть замок и, конечно, ударить её по лицу.
Иди к деду Никите греться! кричал он из-за двери.
Он знал, что без детей, оставленных в доме, она далеко не уйдёт. Она садилась на холодные ступеньки, обнимала колени и тихо плакала, глядя в беззвёздное ночное небо. За дверью слышался плач детей. Она, закусывая губы, стирала слёзы и стучала в дверьСобрав всё, что осталось у неё в сердце, Марфа вышла в холодную рассветную тишину, уверенно шагнула по просёлочной дороге к новому, ещё не знакомому, но обещающему светлое будущее поселку.
