28 октября, 2025г.
Сегодня вечером я опять сидела на кухне, глядя на унылый осенний дождь, который стучал по стеклу, будто пытаясь напомнить мне о тяжести мыслей. Сергей, мой муж, нервно крутял чайную ложечку, ходил вокруг стола, будто ищет выход из лабиринта, и предложил план, который звучал, как спасательный круг, но пахнул подвохом.
Злата, послушай, сказал он, это гениальная идея! Сдадим мою квартиру, погасим долги, а ты переселишься к маме. Мы же сразу убьем двух зайцев, а может и трёх!
Я взяла чашку с остывшим чаем, ощутила, как холодный пар обжигает ладонь, и посмотрела на него, словно на человека, который только что предложил прыгнуть с парашютом без инструктажа. Дождь делал комнату серой, а внутри меня росло чувство тревоги.
Серёжа, стой, прошептала я. Я пока не вижу ни одного зайца. Я вижу лишь огромную проблему, которую ты пытаешься переложить на мои плечи. Сколько именно ты говоришь?
Сергей замер, отложил ложечку, глубоко вдохнул и, не глядя мне в глаза, произнёс:
Два с половиной миллиона рублей, плюс проценты каждый день.
Моя рука дрогнула, чай пролился на скатерть.
Сколько?! крикнула я, голос расколот от ярости. Два с половиной миллиона? Ты в своём уме? Тот кредит на машину ты же закрывал полгода назад! Мы же договорились, что всё чисто!
Он попытался оправдаться, рассекаемый болью в горле, как от зубной боли:
Я хотел отыграться. Друзья предложили вложиться в криптовалюту, обещали трёхсот процентов в месяц. Взял потребительский, потом кредитку, потом микрозаймы и всё рухнуло. Я думал, всё будет, а они исчезли.
Я медленно опустила чашку, чувствуя в ушах гул. Я бухгалтер, я знаю, как тяжело зарабатывать такие деньги. Два с половиной миллиона это не цифра, а годы тяжёлой работы.
И что теперь? спросила я, голосом, словно из могилы. Коллекторы? Суд?
Пока только звонки, поспешно ответил он, подсаживаясь рядом, пытаясь схватить меня за руку, но я отстранилась. Пожалуйста, не бросай меня. Я знаю, я ошибался. Но выход есть! Твоя квартира в центре, с ремонтом. Сдадим её двушки сейчас идут за пятьдесятшесть тысяч рублей в месяц, а иногда и шестьдесят. Плюс моя зарплата. За тричетыре года всё погасим!
Где же мы будем жить эти годы? спросила я, уже зная ответ, но всё равно желая услышать его.
У мамы! воскликнул он. У Галины Петровны квартиратрешка, места вагон. Она одна живёт, скучает. Я уже поговорил с ней, она согласна! Представляешь, никаких арендных выплат, мама под присмотром, суп всегда горячий. Мы переезжаем к ней, сдаём твою квартиру, деньги идут на погашение долга. Что скажешь?
Я оглядела свою кухню: светлобежевые фасады, итальянская плитка, шторы, аромат кофе. Это была моя «бабушатня», от которой я получила наследство в ветхом виде и превратила в уютное гнёздышко, вложив в неё всё своё сбережение.
Нет, твердо сказала я.
Что «нет»? удивился он.
Я не поеду к твоей маме. И не сдам свою квартиру, чтобы покрывать твои долги от глупых инвестиций.
Лицо Сергея изменилось: от вины перешло в обиду и гнев.
Лена, ты серьёзно? У нас семья, помнишь? Мы вместе в горе и в радости. Я могу попасть в тюрьму, а ты только о своей квартире тревожишься?
Я тревожусь о единственном месте, где могу жить! встала я. Ты набрал кредиты за моей спиной, врал месяцами. Теперь ты хочешь, чтобы я отдала свой комфорт, свой дом, ради твоей «шкурки». Что, если арендаторы испортят ремонт? Что, если они затопят соседей? Кто будет платить?
Найдём нормальных квартирантов, знакомых! отмахнулся он. Пожалуйста, Лена, это временно. Мы не сможем отдать долг зарплатой, а мама уже готовит комнату для нас. Давай хотя бы попробуем на полгода. Если всё пойдёт плохо вернёмся.
Его глаза были такими же, какими я их полюбила пять лет назад: нежные, но теперь они выглядели, как у собаки, которой выпал хвост. Я ощутила трещину в своей решимости. Любила его, несмотря на глупости, инфантильность и ложь. Мысли о коллекторском звонке заставляли меня дрожать.
Хорошо, сдалась я после долгих размышлений. Съедем к твоей маме, обсудим условия. Если меня чтото не устроит, тема закрыта. Продаёшь машину, берёшь подработку, ночные таксы мне всё равно.
Конечно, любимая! воскликнул он, обнимая меня. Завтра едем к Гале!
Вечером пятницы мы отправились к Галине Петровне. Она жила в старом районе, доме, построенном ещё в эпоху Хрущёва. Подъезд пах сыростью и кошачьим запахом, лифт скрипел, поднимаясь на седьмой этаж.
Галина Петровна встретила нас в паре халатов, лицо её было строго, как у полководца, принявшего капитуляцию врага.
Проходите, дети, протянула она, но её взгляд цепко фиксировался на меня. Вы же знаете, без маминого совета вы вляпаетесь в болото. Но мать не бросит.
Квартира её выглядела как музей советского быта: ковры на стенах и полу, старый сервант, запах лекарств и жареного лука. Она показала мне небольшую комнатупалату, где стоял диван, громоздкий шкаф «Славянка» и стол, заваленный журналами «Здоровье».
Диван я пледом застелила, чтобы не пачкали, сказала она. В шкафу две полки свободны.
Две полки? переспросила я, оглядывая тесную комнату. У меня вещей много: зимняя одежда, обувь, рабочие вещи. Куда всё это деть?
Возьмите самое необходимое, ответила она. Трусы, носки, пару свитеров. Остальное оставьте в квартире, у квартирантов будет место.
Я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.
Мы живём по правилам, начала она, разливая чай. Тишина после десяти вечера, никаких телевизоров, музыки, громких шагов. Ванну занимайте не более пятнадцати минут, иначе счётчики поднимутся. Готовлю я сама, продукты покупаете вы по моему списку.
Я прервала её, напомнив о нашей диете, а она ответила резким:
Диета? У Серёги мясо, борщ, котлеты! Если не нравится ешьте в столовой.
Затем она объявила, что деньги от сдачи квартиры будут поступать напрямую на её карту, а я должна была вмешаться, чтобы изменить это.
Квартира моя, сказала я. Я её владелица, договор аренды будет на меня, а деньги получу я. Если я решу гасить долг, это будет моё решение.
Галина Петровна рассмеялась, а Сергей попытался отговорить меня, обещая, что всё будет временно. Но я уже видела, что он лишь пытается удержать контроль.
В коридоре повисла густая тишина, лишь капающие капли из крана и тиканье старых часов раздавались в комнате. Я взглянула на Сергея и увидела чужого человека: мальчика, прячущегося за мамой, который хотел лишь выжить.
Бесплатно, говоришь? тихо спросила я. Цена «бесплатного» моя квартира и моя свобода. Слишком дорого, Серёжа.
Я взяла свою сумку и, не оглядываясь, пошла к двери.
Куда ты? крикнула Галина Петровна. А пирог? Ты бросишь мужа в беде?
Я не бросаю мужа, ответила я. Я просто отказываюсь быть участницей вашего цирка. Сергей, если ты хочешь жить со мной, собирайся и вернись домой. Мы решим проблемы повзрослому: банкротство, реструктуризацию, вторую работу. Но жить здесь и отдать деньги твоей маме я не буду.
Он закричал, что останется, а я, стоя в дверях, почувствовала, как сердце пропускает удар, а потом бьётся ровно.
Хорошо, сказала я. Подавай.
Я вышла в коридор, быстро надела туфли, а Галина Петровна, покрытая красными пятнами, бросилась за мной, орудуя оскорблениями. Я открыла входную дверь, впустив холодный осенний ветер, и под дождём дала волю слезам. Плакала я не о деньгах, а о пяти годах жизни, потерянных в попытке спасти чужие проблемы.
Следующая неделя прошла в тумане. Сергей не звонил, я тоже. Я сменила замки в квартире на всякий случай, ведь у него был комплект ключей. Через три дня соседка, тётя Маша, позвонила:
Злата, ктото пытается войти в твою квартиру, говорят, что пришли смотреть, чтобы снять её. Твой муж с какойто женщиной, они кричат, что вызовут полицию.
Я бросилась к квартире, увидела Сергея с отмычкой, Галина Петровна, орущую на пару потенциальных жильцов, и соседку, держащую телефон. Я крикнула:
Я хозяйка этой квартиры! Я её не сдаю! Вы обмануты!
Парень, пришедший осмотреть, смутился и ушёл. Полицейские вскоре вошли, проверили документы и, убедившись, что квартира принадлежит мне, попросили «гостей» уйти.
Сергей попытался уйти, крича, что я предала его. Я закрыла дверь и сказала:
Нет, Серёжа. Предательство в том, что ты пытался продать моё жильё в интересах своей мамы.
Два месяца спустя развод оформили быстро, детей не было, имущество делить не пришлось. Сергей остался у мамы, а я, наконец, сидела в своей кухне, пила кофе из любимой чашки, слушая, как дождь стучит по окну. Было тихо, никто не требовал мяса, никто не включал громкий телевизор. Я улыбнулась, понимая, что сохранила главное себя и свой дом. Долги пусть платит тот, кто их создал.