Дмитрий сравнил меня со своей бывшей, а я предложила ему к ней вернуться
А вот Злата в борщ добавляла чутьчуть сахара, чтобы свёкла слегка карамелилась, понимаешь? Цвет получался яркорубиновый, а вкус нежнее, без излишней кислоты. У твоего же борща сейчас какойто уксусный привкус, будто скулы сожжёт.
Дмитрий оттолкнул тарелку, нахмурился и потянулся за хлебом. Елена держала в руке половник, из которого поднимался пар, оседая влажными каплями на кухонный гарнитур, купленный в долг три года назад. Внутри неё чтото заскрипело, будто струна, натянутая до предела, и снова отозвалось не в первый, не во второй раз за месяц.
Дмитрий, её голос прозвучал ровно, хотя пальцы, сжимающие пластиковую ручку половника, побелели, мы уже двадцать лет вместе. Ты ешь этот борщ каждый день, и раньше он тебе нравился. Ты даже просил добавки.
Он пожал плечами, отламывая кусок хлеба, не отводя взгляда от смартфона, где мерцали новости и короткие ролики.
Вкусы меняются, Оля, сказал он, человек растёт, учится различать нюансы. Я просто привёл пример, конструктивную критику, чтобы ты могла расти. Кстати, Злата когдато проходила кулинарные курсы, и её котлеты были воздушные, потому что она хлеб замачивала в молоке, а не в воде.
Елена медленно опустила половник, и аппетит исчез. Имя «Злата» звучало в их трёхкомнатной квартире чаще, чем телевизор. Злата первая любовь Дмитрия, университетская возлюбленная, с которой они расстались за год до встречи с Еленой. Двадцать лет это имя спало в тенях памяти, пока пару месяцев назад Дмитрий не наткнулся на её профиль в соцсети.
Сначала были лёгкие воспоминания: «Смотри, Златка на Сахалине, а мы всё на даче». Потом шутки переросли в едкие сравнения.
Ты общаешься с ней? спросила Елена, стараясь звучать безразлично.
Дмитрий отложил телефон.
Пишем время от времени, подружески. Она теперь в хорошей форме: йога, пилатес, правильное питание. Говорит, что женщина должна вдохновлять мужчину своим видом, а не ходить дома в халате.
Елена взглянула на свой домашний костюм аккуратный, но далёкий от дизайнерского. Она была главным бухгалтером крупной строительной компании, держала на себе половину быта, уроки сына, который сейчас в летнем лагере, и дачу тёщи. На пилатес у неё не оставалось времени.
Я рада за неё, прошептала она. Ешь, остынет.
Ужин прошёл в гнетущем молчании, Дмитрий демонстративно досаливая борщ, будто это был его долг. Елена жевала хлеб, не чувствуя вкуса, думая, почему сейчас, когда дети почти выросли, ипотека выплачена, он решил сравнивать её с призраком прошлого.
Последующие дни прошли в тумане. Дмитрий, словно сорвавшийся с цепи, бросал претензии, подкрепляя их «экспертным мнением» из прошлых дней.
Утром, собираясь на работу, он поднял скандал изза рубашки.
Оля! Что это? крикнул он из спальни, размахивая голубой сорочкой. Я же просил воротник крахмалить! Он висит, как тряпка!
Я использовала спрей, ответила Елена, подводя макияж у входа.
Плохо держит! продолжал он, вспоминая, как Злата стирала вручную, чтобы ткань не портилась, и крахмалила постарому. У меня воротники стояли так, что можно было порезаться! А ты всё упрощаешь.
У Златы тогда не было годового отчёта и двойных аудиторских проверок, сказала Елена. И стиральных машинавтоматов у студентов тоже не было.
О, только не «работой»! отмахнулся Дмитрий. Женщина должна создавать уют, это в природе. А у нас? Пыль на шкафу, я вчера пальцем провёл. Злата бы этого не допустила, она была чистюлей.
Елена посмотрела на мужа, как на персонажа сна, и вдруг её охватил горький, саркастический смех.
Дмитрий, а ты помнишь, почему вы расстались? спросила она, застёгивая сумку.
Он задумался, поправляя галстук.
Молодые, глупые, характерами не сошлись. Она была слишком яркой, требовательной. Я тогда не тянул. Сейчас я другой, я зна́ю, чего хочу.
Понятно, кивнула Елена. Ты «состоялся». А я просто удобный вариант, пока ты дозреваешь до уровня Златы?
Не передергивай! возразил он. Я хочу, чтобы ты брала пример с лучших, стремилась к совершенству.
Он вышел, хлопнув дверью, не попрощавшись. Елена осталась в тишине прихожей, отражённая в зеркале женщина с грустными глазами. «Брать пример с лучших» эхом прокатилось в её голове.
В тот же вечер без предупреждения пришла тёща, Галина Петровна плотная, громкая, уверенная, что её сын получил не жену, а наказание свыше. Она влезла в кухню, осмотрела стол и сморщила нос.
Опять магазинные пельмени? Олюшка, нельзя же так кормить мужика, желудок испортишь.
Это домашние, Галина Петровна, ответила Елена, наливая чай. Я их в выходные готовила, триста штук.
Да? свекровь пробовала вилкой тесто. Помню, у Дмитрия была девушка, Злата У неё пельмени были словно прозрачные, светились на свету, а начинка золотая. Жаль, что мы упустили такое сокровище.
Дмитрий, сидящий рядом, улыбался, чувствуя поддержку матери.
Вот и я ей говорю, мам, сказал он. Злата сейчас одна, развелась с бизнесменом, скучает.
Одна? Такая женщина! вскрикнула Галина Петровна, чуть не уронив чашку. Может, встретитесь, поболтаете?
Елена поставила чайник, звук его удара прозвучал как выстрел. Она перевела взгляд с мужа на свекровь, обе сидели, будто обсуждая бывшую, не замечая её.
А знаете, вдруг прорычала Елена, перебивая всё, это отличная идея.
В кухне повисла тишина.
Что именно? спросил Дмитрий осторожно.
Встретиться, поболтать, ответила она, улыбка её была холодной, но дружелюбной. Ты же страдаешь: борщ кислый, рубашки не стоят, пыль на шкафу… Зачем продолжать эти пытки?
Дмитрий нахмурился, чувствуя ловушку, но не понимая её.
Оля, прекрати начал он, но её перебило:
Ты сказал правильно, сказала Елена, садясь за стол. Ты вырос, ты «дотянул» до уровня Златы. А я я осталась на своём уровне, обычная бухгалтерша, которая иногда покупает полуфабрикаты, не умеет крахмалить воротники. Мы несовместимы. Ты эстет, я простая.
Галина Петровна открыла рот, но Елена жёстко посмотрела на неё, и тётка замолчала.
Так вот, продолжила Елена, я предлагаю тебе не просто встретиться, а попытаться вернуть своё счастье. Если она свободна и идеальна, почему бы нет?
Дмитрий нервно рассмеялся.
Ты меня выгоняешь? Изза рубашки?
Не выгоняю, отпускаю к мечте. Это разные вещи, сказала она, подошла к окну, где зажигались фонари. Страх смешался с ощущением освобождения. Поезжай к ней, поживи, вспомни молодость. Может, у вас действительно любовь всей жизни, а я тут лишь место.
Ты с ума сошла! воскликнул он, но в его голосе отразились нотки растерянности и интереса. У нас семья, сын!
Сын в лагере. А семья Семья это когда людей берегут, а не сравнивают с призраками каждый день. Я устала соревноваться с Златой, которой здесь нет. Я реальная, а она в твоей голове вечно молода.
Молчание заполнило комнату. Галина Петровна тоже промолчала, глядя на сына и невестку.
Если ты так ставишь вопрос сказал Дмитрий, в голосе прозвучала обида. Значит, ты меня не ценишь?
Я ценю себя, отрезала Елена. Давай так: сегодня пятница. Сбери вещи, поезжай к ней на выходные. Или в гостиницу, а с ней встречайся. Проверь свои чувства, её идеальные котлеты. В воскресенье вечером возвращайся, и решим дальше.
Дмитрий вскочил, швыряя вещи в чемодан, комментируя, что «некоторые жёны» не понимают счастья, а он наконец почувствует себя настоящим мужчиной. Галина Петровна подливала масло в огонь, моля: «Пусть посидит одна, подумает, потом попросит прощения».
Елена наблюдала за фарсом спокойно, помогла найти одеколон, положила чистые носки, даже погладила рубашку.
Всё! крикнул он, стоя у двери с чемоданом, как герой плохой мелодрамы. Я ухожу! Не жди звонков!
Удачи, сказала Елена, закрывая за ним дверь.
Щёлк замка стал финальной нотой. В квартире воцарилась тишина. Галина Петровна, поняв, что спектакль окончен, поспешно ушла, бормоча о гордости.
Оставшись одна, Елена не заплакала. Она подошла к кухне, вылила остывший чай, достала бутылку хорошего вина, сохранившегося для особого случая, и налил себе бокал. Затем заказала пиццу с пепперони и двойным сыром без борща, без котлет.
Выходные прошли странно. Сначала было пусто, никого не было, кто бы включал телевизор или требовал чай. Елена провела генеральную уборку, не для мужа, а чтобы смыть накопившееся раздражение. Она вымыла полы, перестирала шторы, выбросила старую чашку Дмитрия, которая его бесконечно раздражала, но ему было жалко её утилизировать.
К вечеру субботы она поймала себя на мысли, что ей хорошо, спокойно, без постоянных оценок. Она лежала в ванне с пеной, читала книгу, пила чай с конфетами в постели, не боясь «накрошить».
Сергей не звонил, и она не брала телефон, хотя искушение узнать, когда он был онлайн, было велико.
В воскресенье она сходила в парк, купила мороженое, зайдя в ТЦ, примерила платье, которое месяц назад рассматривала, но жалела денег. Купила, надела и пошла домой пешком, ловя взгляды прохожих.
Вечером, около восьми, в замкнутом доме зазвонил звонок. Открылась дверь Дмитрий, выглядевший помятым, с несвежей рубашкой, кругами под глазами, в руках тот же чемодан, теперь тяжелейший. Он прошёл в коридор, поставил чемодан и упал на пуфик.
Елена сидела в кресле с книгой, сердце забилось быстрее, но она не встала.
Ну что? спросила она. Как идеальные котлеты?
Да ну их, отмахнулся он.
Он подошёл к крану, напился воды, а она прислонилась к стене.
Рассказывай, потребовала она. Ты же ушёл в рай, а вернулся в мой ад?
Не было никакого рая, пробурчал он. Злата она изменилась, стала совсем другой.
Постепенно из его уст вырвалась история «идеального уикенда». Оказалось, что Злата живёт в квартире с тремя котами, одержима эзотерикой, вместо ужина предлагала медитировать и пить смузи из сельдерея.
Представляешь, я с дороги, голодный как волк, а она мне про вибрации Вселенной рассказывает, травки в блендере мелет! возмущённо жестикулировал он. Я просил: «Лен, пожарим мясо? Или хотя бы картошку?», а она смотрит на меня как на трупоеда. Говорит: «Твои энергии низки».
И дальше «идеальная чистота» Златы оказалась мифом; её квартира пахла благовониями, голова у Дмитрия болела, а на диване было больше шерсти, чем обивки.
А рубашки? поддразнила Елена. Она их накрахмалила?
Какие рубашки простонал он. Она прочитала мне лекцию о том, что одежда должна быть из льна, свободного кроя, а мои рубашки «оковы офисного рабства». В итоге переночевал на диване под колючим покрывалом, кошка ползла мне по лицу всю ночь, а утром она пела мантры в пять утра. Я не выдержал, сказал, что нужен на работу, и сбежал.
Елена слушала, чувствуя, как внутри распускается пружина. Идеальный образ рухнул, разбился о будничный сельдерей. Вместе с облегчением пришло и отвращение.
А знаешь, что самое обидное? продолжал он, заглядывая в холодильник. Она всё время говорила только о себе, своих практиках, бывших, но не спросила, как я живу.
Он повернулся к ней с надеждой в глазах, как будто обычный домашний ужин спасёт всё.
Борщ есть, сказала она, указывая на холодильник. Разогрей сам.
А ты? Не останешься?
Нет, Дмитрий, поправила её новое платье. Я ухожу.
Дмитрий замер, открыв холодильник.
Куда? Ночь уже.
В кино с подругой, потом, может, погуляем.
Что? Я же вернулся! Я всё понял! Злата дура, ты лучшая! Я ошибся, признаю. Хочешь, на колени встану?
Елена улыбнулась с печалью.
Не надо на колени. Понимаешь, Дмитрий, то, что ты представил Злату идеальной, не делает меня автоматически «лучшей». Ты вернулся не от скуки по мне, а потому что там тебе не дали котлетЯ закрыла дверь, навсегда отпустив его в его собственный сон.
