7 апреля
Сегодняшний день заставил меня задуматься о многих вещах. Жизнь в новой семье это словно прогулка по тонкому льду: опасаешься сделать неверный шаг и разбить не только себя, но и ребенка. Иногда мне кажется, что я не столько веду дневник, сколько пытаюсь услышать свои настоящие мысли, не утонуть в потоке каждодневных забот.
Как подробно помню, как все начиналось. Алексей тогда мягко сказал мне, глядя прямо в глаза:
Кать, для меня нет чужих детей. Даня становится моим сыном так же, как малыш, который однажды появится у нас.
Я пыталась найти в его взгляде тень лукавства не получилось. Он говорил спокойно, уверенно; его руки лежали на столе рядом с моими.
Спасибо, только и смогла прошептать я. Даня и так многое пережил после развода.
Алексей кивнул:
Я все понимаю. Слово даю, он не будет чувствовать себя лишним.
Первые месяцы брака подтверждали его слова. Алексей покупал сладости сразу двоим: Даниле киндер-сюрприз, себе «Аленку» или «Мишку на Севере», но половину обязательно отдавал пасынку. По утрам, когда график позволял, подбрасывал Даню до школы и расспрашивал, чем тот увлечен, о друзьях, об уроках. Мне нравилось наблюдать за ними из окна кухни я чувствовала какое-то щемящее облегчение, когда видела их вместе.
Даня сначала держался настороженно, привыкал к Алексею медленно, с опаской. Но к концу третьего месяца уже сам тянулся к нему с вопросами по математике, просьбой помочь по «окружающему миру». Я ловила себя на мысли: у нас получилось. Все как должно быть, по-человечески.
Но иногда едва уловимо я чувствовала странное. Алексей с воодушевлением объяснял соседскому Марку как работает его квадрокоптер, отвечал терпеливо, азартно, показывал кнопки. А Даниле отвечал лаконично, всегда строго по делу, без лишней теплоты. Я списывала это на усталость после рабочих смен, на возрастную разницу, на привычку быть сдержанным лишь бы не признать очевидного: живой огонек в глазах моего мужа вспыхивал для всех, кроме моего сына.
Я убеждала себя: «Ну просто нужно еще время. Родителем никто не становится мгновенно…»
Когда в феврале родился Артем, озарив дом криками и хлопотами, Алексей взял все на себя. Менял подгузники, вставал по ночам, хотя я могла справиться сама. Я была даже рада такому энтузиазму радость отцовства, что в этом плохого?
На Даню в эти месяцы почти не оставалось сил. Он возвращался из школы, молча разогревал себе гречку, делал домашку. Я твердила себе: «Артем подрастет все наладится».
Но Артем вырос, стукнуло три года и различия в обращении выйти за рамки «младший потому что малыш».
Смотри, Артем, какой робот! Алексей, сияющий, протянул коробку яркую, дорогую, только что из магазина. Там батарейки есть. Давай собирать вместе.
Даня сидел рядом, корпел над русским. Посмотрел и отвел взгляд.
Пап, а мне? непроизвольно вырвалось у него.
Алексей даже не повернулся:
На день рождения купим тебе. Сейчас Артему очередь.
День рождения у Дани через четыре месяца. А Артем подарки получает чуть не каждую неделю, просто потому что папа проходил мимо Детского мира.
Кружки, секции для Артема начались, едва тот перестал путаться в тапках: бассейн по выходным, ранние развивающие, музыка. Алексей сам возил на занятия. Даня записался в школьную шахматную группу да и ту выбрал сам.
Три партии проиграл, признался Даня как-то за столом, а тренер похвалил за защиту.
Я кивнула, вытирая Артему-кашу с подбородка. Алексей сидел, не отрываясь от телефона.
Странно, как остро можно видеть несправедливость, но не верить глазам.
У нас в квартире сложились два стиля воспитания. Когда трехлетний Артем швырнул тарелку на пол, Алексей рассмеялся:
Ух ты, вредина! Не понравилась каша? Сейчас мама другую сварит!
Через неделю Даня случайно задел кружку какао на линолеуме, чашка вдребезги.
Ты вообще смотришь, что делаешь? Алексей грозно навис. Восемь лет, а ведешь себя как… Иди за тряпкой. Убирать твоя работа.
Даня молча убрал. Даже не пытался вступиться. Он уже выучил правила.
Когда мы обсуждали отпуск, всегда получалось одно и то же.
В аквапарк поедем, заявил Алексей. Маленьким нравится, Артемке будет интересно.
Там только для малышей, робко сказал Даня, мне скучно.
Посидишь с мамой, книжку почитаешь.
Я хотела предложить компромисс (может, найдем что-то для всех возрастов?), но Алексей уже брoнировал билеты. Точка.
Школа Дани существовала будто в другой вселенной Алексей туда не заглядывал.
Учительница просила поговорить, начал Даня однажды, про конкурс рисунков…
К маме. Я твоими проблемами не занимаюсь.
Я видела, как губы сына сжимаются в тонкую линию.
В тот вечер: бессонница, мысли крутятся. С какого момента мой ребенок стал «проблемой» на обочине?
Даня все чаще проводил время в комнате, старался быть незаметным: ел быстро, убирал за собой, не просил кроссовки, хотя старые жали, не делился школьными историями. Его угол стал отдельным островом.
«Он уже взрослый, думаю я, справится сам…»
Я ловлю себя на том, что в обычных ситуациях подспудно защищаю Артема, а не Даню. Он что-то сломал? невзначай прошу «Даня, уступи», «Не сердись, он мал». Даня перестал даже жаловаться.
Тишина в доме как плотный туман не видно, но дышать трудно. С учительницей встречаюсь на школьном собрании. Она осторожно:
Все ли у вас дома в порядке? Данила стал таким замкнутым…
Все хорошо, лгу я.
Вечер был обычный. Даня читал что-то с планшета по внеурочной программе.
Можно мне немного поиграть на компьютере? Я все уроки сделал, посмотрел на Алексея.
Нет. Еще рано.
Но ты ведь обещал вчера после восьми…
Сказал нет.
В этот момент Артем дернул отца за рукав:
Пап, мультик хочу!
Конечно, сынок, идет.
Я застываю на пороге, вижу, как Даня смотрит на него, потом на меня.
Почему ему можно, а мне нет? шепчет он.
Алексей впервые поворачивается к мальчику:
Потому что моему сыну можно все. А тебе нет. Ты здесь не хозяин. Живешь в моем доме живи по моим правилам.
Артем уже хохочет над «Машей и Медведем», а лицо Дани вдруг меняется. Я вдруг все понимаю: мой сын живет в чужом доме, где изо дня в день его ставят на второе место. И так будет всегда, если я не подниму голову.
Даня, собирай рюкзак, сказала я неожиданно твердо. Мы уходим.
На оформление развода ушло три месяца. Алексей даже не сопротивлялся будто вздохнул свободно вслед. Артема я, естественно, забрала с собой. Все остальное алименты, квартира, график встреч стало неважным.
Детская площадка возле нового дома скромная качели, горка, песочница. Мы с Даней сидели на лавочке, листали комиксы. Артем спал в коляске. Рядом присел мужчина, с усталым лицом, с вкрадчивой улыбкой. Он наблюдал за мальчиком лет шести.
Ваш сын? спросил он, кивая на Даньку.
Мой, ответила я, улыбаясь.
Егор! Не лезь! прикрикнул мужчина. Михаил, представился он.
Екатерина.
Наше знакомство началось с разговоров о детях, школах, поликлинике, кашах по утрам. Михаил оказался вдовцом: Егор рос один, мама умерла при родах. Я узнала в его взгляде ту же осторожность, что видела у Дани.
Мы сближались медленно: Михаил не спешил, не настаивал, не пытался тут же познакомить детей. Просто гуляли вместе, ходили в Московский зоопарк, пекли по воскресеньям блины впятером сначала четверо, когда и Артем стал участвовать, потом все вместе.
Даня оттаивал постепенно сначала терпел Михаила, потом начал отвечать на вопросы, а со временем и сам стал интересоваться чем-то. Помню, однажды вечером Михаил терпеливо объяснял ему задачу по физике полтора часа! Даня тихо сказал в конце:
Спасибо. Вы доходчиво объясняете.
Для него это была почти декларация любви.
Через год мы стали жить вместе. Еще через полгода расписались скромно в районном ЗАГСе. На свадьбе дети ели торт, бегали вокруг столов. Никто никого не делил, никто не считал, кому досталось больше пирожных.
Новая квартира тесновата для пятерых, но в планах расширение однажды обязательно. По утрам Михаил готовит завтраки: Дане какао и сырники, Егору омлет, Артему банан с кашей. Проверяет уроки у обоих старших, ругает за безобразие на столах, хвалит одинаково.
Даня снова научился смеяться открыто, запрокидывая голову назад. Подружился с Егором, терпел выходки Артема. В какой-то ничем не примечательный день он сам без принуждения! позвал Михаила не «дядя Миша», а просто «Миша», а потом еще тише «папа».
Михаил услышал, ничего не сказал, только обнял его крепко за плечи.
Сегодня я смотрела на них из кухни: три мальчика ссорились за пульт от телевизора, Михаил спокойно доедал борщ.
Либо договаривайтесь, либо ни один не смотрит, даже не поднял брови.
Через полминуты договорились. Простая, но правильная маленькая победа.
Вот так счастье: не громкие обещания, не фейерверки, а обыкновенный вечер в тесной квартире, где свой уголок, свое место и свое тепло есть у всех без исключения.