Скажи Петрову, чтобы сразу приехал! крикнула Олеся, хватаясь за голос. Трое малышей простужены, вешаются, а я одна не успею их в поликлинику занести. Приедет на машине, поможет!
Валентина кивнула, хотя Марина не могла этого видеть. Внутри её сердца сжималось от тревоги за внуков.
Всё сделаю, доченька, не волнуйся, говорила Валентина, пытаясь сохранять спокойный тон, чтоб не подлить масла в огонь. Она нажала кнопку отклонения и замерла. Пальцы судорожно скользили по списку контактов, ищущие номер сына. Трое больных детей, Марина одна, муж на работе. Ситуация на грани.
Петров придёт, в этом была уверена Валентина. Первый гудок. Второй. Наконец Петров ответил.
Привет, мамуля, быстро выпалил он.
Кирюша, дорогой, тут беда Валентина подбирала слова. Марина звонила. Трое малышей заболели, срочно нужен врач. Муж её не сможет отпроситься. Ты бы смог отвезти племянников? Это займет чутьчуть.
Тишина застряла, как густой туман. Валентина слышала дыхание сына и далекие шорохи.
Мам, сегодня у Ани день рождения, мы уже столик в «Сказке» забронировали две недели назад. Ехать к Марине через весь город тяжко, а бронь может пропасть. Так что без меня
Валентина сжала телефон, ладонь вспотела. Неужели сын так отказывается помочь?
Петров, ты слышишь? Дети больны! Твои племянники! голос её дрожал, но не ломался. Марина одной с тремя капризными малыми справиться не сможет, а им срочно нужен врач!
Мам, я всё понимаю, ответил Петров ровно, без эмоций. Но у нас планы. Мы не можем всё отложить. Позови такси или помоги с отцом. В чём проблема?
Валентина опустилась на стул, ноги подкашивались. Она не могла поверить своим ушам.
Отец на работе! крикнула она, уже не сдерживая. Я одна с тремя больными детьми не справлюсь! Ты разве не понимаешь элементарных вещей?
Мам, я не могу, простите, сказал Петров резко. Это не моя проблема. Дети ответственность Марины. Пусть сама разберётся.
Валентина задышала от ярости. Что он только что сказал?
Как это не твоя проблема? крикнула она. Это же твоя семья! Твоя сестра! Ты не можешь один раз помочь родному человеку?
Я сказал не могу! У нас время готовиться, простите, Петров оборвал связь.
Короткие гудки резали уши. Валентина уставилась в экран, не в силах осознать происходящее. Руки дрожали. Она набрала номер снова. Петров не ответил. Ещё раз. Тишина.
Внутри закипело чтото горячее, как пламя. Как сын мог так поступить? Валентина позвонила невестке. Может, Галина хоть подскажет мужу.
Алло, Валентина Ивановна? ответила невестка почти мгновенно.
Галя, дорогая, Валентина пыталась говорить спокойно. Скажи, почему ты не попросишь Петрова помочь? Это же его племянники! Они больны! Марина в одиночку в пролёте! Ты ведь понимаешь, ты же женщина.
Галя вздохнула, голос её был спокоен, почти безразличен.
Валентина Ивановна, с проблемами детей разбираются их родители. Есть такси, скорая. Дети уже не младенцы. Марина взрослая женщина, справится.
Слова невестки сожгли сильнее, чем отказ сына.
Галя, ты представляешь, как везти трёх больных капризных малышей на такси?! Валентина уже не держала эмоций. Они же крошечные! Марина сама не справится!
Это её дети, ответила Галя равнодушно. Мы свой вечер планировали заранее, не хотим портить его чужими проблемами.
Лёд в груди стал хрустеть.
Тогда с вашими будущими детьми можно и не обращаться за помощью! выкрикнула Валентина и бросила трубку.
Последующие дни прошли, как в тумане. Валентина больше не звала Петрова. Сын тоже молчал. Она пыталась забыть инцидент, но обида горела внутри, не давая покоя.
Ночью Валентина лежала без сна. В голове крутилось то же самое разговорное крушение. Как сын мог так поступить? Где она ошиблась в воспитании? Как вырастила такую черствую душу?
Муж пытался поговорить, но Валентина отмахивалась. Нужно было самой разобраться, понять, где пошёл сбой.
На вечер четвёртого дня терпение лопнуло. Валентина решила ехать к Петрову, чтобы поговорить лицом к лицу, посмотреть в глаза. Нужно было понять, как сын мог предать семью.
Дверь открылa Галя. На её лице отразилось удивление, но она молча отступила. Валентина вошла, не сняв пальто.
Где Петров? спросила она резко.
В комнате, кивнула Галя, указывая дверь.
Валентина толкнула дверь. Петров встретил её взглядом. На мгновение в его глазах вспыхнула неуловимая искра, но моментально лицо стало каменным.
Мам? Что случилось? поднял брови сын.
Как ты мог? крикнула она так громко, что Петров вздрогнул. Всё, что копилось четыре дня, вырвалось наружу.
Как ты мог отказать больным детям? Своей сестре? Я не воспитывала тебя так! Не делала тебя эгоистом и черствой личностью!
Петров медленно встал. Его лицо оставалось спокойным, почти безразличным, что лишь усиливало её ярость.
Мам, ты могла бы вызвать такси, отмахнулся он. Поехать к Марине, помочь с детьми. Я не обязан бросать все свои дела по первому зову!
Петров сделал паузу, посмотрел матери прямо в глаза.
Ты забыла, как Марина перестала с нами общаться? И что она теперь всем базарит, продолжил он.
С тех пор, как мы купили квартиру, ответила Валентина, задыхаясь. Не понимаю, на что она обиделась, не берёт трубку, даже на улице ворчит. Полгода всё так, а теперь вдруг нужна помощь?!
Валентина застряла, слова застряли в горле. Она раскрыла рот, затем снова закрыла.
Это это просто запиналась она, подбирая слова. Марина живёт в съемной квартире с тремя детьми.
А вы с Галиной в собственной двухкомнатке, без детей. Конечно, ей больно. Но что не приветствуется, я не знала А кто этот базарит?
Петров щурился. Галя встала у двери, скрестив руки на груди. Лицо её оставалось холодным.
Много чего базарит. И про Аню говорит гадости. А про квартиру это не её дело, холодно сказал Петров.
Мы с Галиной эту квартиру сами заработали. Никто нам не помогал. И свои проблемы пусть Марина решает сама! Не втягивая нашу семью через тебя.
Валентина сделала шаг к сыну. Кулаки сами сжались.
Что ты несёшь? крикнула она снова. Это же твоя сестра! Родная! Семья!
Нет, мам, перебил Петров, повышая голос. Моя семья это Галя. Марине надо было бы думать головой раньше!
Она сама решила завести троих детей! Никто её не заставлял! Я не обязан сразу бросаться и решать её проблемы!
Валентина скривилась.
Ты эгоист! вопила она. Думаешь только о себе! Твоя сестра еле справляется с детьми! А ты даже раз не помог!
Помочь? усмехнулся Петров. Зачем я должен помогать человеку, который полгода со мной не разговаривает? Мы перестали общаться с Мариной! Как ты этого не замечала?
Петров вздохнул, стал тише.
О чём я говорю? покачал головой. Ты всё видишь только в Марине. Всегда так было. А я пустой звук для тебя.
Ты бездушен! Как можешь так говорить? резко повернулась Валентина, больше не в силах смотреть на сына. Я тебя иначе воспитывала! Не так! Я учила вас помогать друг другу!
Валентина вырвалась из квартиры, остановилась на лестничной площадке. Дыхание сбилось, внутри всё горело. Как сын мог так с ней говорить?
Холодный вечерний воздух обжёг лицо, но дышать не стало легче. Валентина шла к остановке, в голове повторялся один вопрос: где же я ошиблась?
Почему я вырастила такого эгоиста? Почему Петров не понимает простейшего семья должна поддерживать друг друга? Почему он отвернулся от родных?
Но в глубине, туда, куда Валентина боялась заглянуть, зарождалось тревожное чувство. Слова Петрова о Марине
О том, что сестра перестала общаться после покупки квартиры и бросает гадости. О том, что у сына своя семья. О том, что мать всегда смотрела лишь на дочь, забывая сына.
Валентина остановилась посреди тротуара. Пешеходы обходили её с обеих сторон. Что, если Петров был прав? Что, если виновата сама? Она требовала от сына слишком много, не замечая его проблем?
Нет. Валентина резко отвернула голову. Признать это было невозможно. Она мать, знает, что правильно для детей. Всегда знала.
Но сомнение уже поселилось внутри, маленькое, острое, будто крошка. С каждым шагом к дому оно росло, становилось громче, настойчивее.
Валентина села в маршрутку, прижалась к окну. За стеклом плыли дома, люди, машины. Обычная жизнь шла своим чередом. А внутри неё чтото раскололось навсегда.
Она не знала, сможет ли когданибудь исправить это. Сможет ли вновь говорить с сыном, как прежде? Простит ли она его отказ? Простит ли он её слепоту и небрежность?
Маршрутка подпрыгивала на ямах. Валентина закрыла глаза. Может, завтра всё станет яснее. Может, найдутся нужные слова. Может, семья вновь станет семьёй.
А может, уже слишком поздно
