Мама, это полный ужас, выдохнула дочь, даже не поздоровавшись. Мой ноутбук сломался. Совсем. Посреди самого важного проекта. Я сейчас с ума сойду, честно!
Арина зажала телефон между плечом и ухом.
Совсем сломался?
Совсем-совсем. Мастер сказал только на выброс. Говорит, проще новый купить. А мне через три дня сдавать отчет, понимаешь? Без компьютера никак, мам… Я присмотрела хороший, но он стоит семьдесят тысяч рублей.
Семьдесят тысяч. Арина мысленно проверила остаток на банковской карте. Там было чуть больше ста.
Сейчас переведу, сказала она, как будто само собой разумеется.
Мама, ты лучшая! Обожаю тебя!
Гудки. Арина еще немного посидела с телефоном у уха, потом открыла приложение. Привычно набрала номер Катькиной карты. Семьдесят тысяч. Отправить.
На экране появилась зеленая галочка. Арина опустилась на старый табурет возле кухонного стола. За окном угасал закат: свет лениво скользил по потертой клеенке…
Тридцать лет назад такой же закат был в этом окне когда Женька вышел якобы за хлебом. Кате тогда год только исполнился. Пухлые щечки, пара нелепых зубов и дурацкая привычка хватать всех за нос. Женька не вернулся ни тогда, ни потом. Ни алиментов, ни звонка на день рождения, ни поздравления с Новым годом. Будто воздухом стал.
Арина справилась. А куда деваться?
С утра работала на заводе, вечером драила полы в бизнес-центре. Катьку к себе брала соседка, баба Шура, светлая ей память. Иногда Арина возвращалась домой затемно, валилась прямо рядом с кроваткой даже до дивана не дойти. Вставала в пять утра. И так годами.
Ни на что свое денег не было никогда. Шуба? Еще поносит. Если подшить, будет почти как новая. Море? Какое море, когда у Кати рисование, потом репетиторы, потом институт. Арина экономила на всем: искала скидки, покупала вчерашний хлеб, сама штопала носки и красилась самой дешёвой краской с рынка.
Зато квартира у Кати есть. Небольшая, но своя. Катя заехала туда после института, а Арина плакала, подписывая дарственную: все ради неё.
Катя выросла красивой, с дипломом экономиста, нашла работу в крупной компании. Арина не могла сдержать гордости: её девочка в костюме, с аккуратными ногтями, рассуждает о финансовом учёте… Только вот такие успехи не мешали Кате всё так же просить помощь.
«Мам, мне на английский, без языка никуда». «Мам, у всех новые платья, а я в старом пойду?» «Мам, горящая путёвка, второй раз не подвернётся…».
Арина переводила. То занимала у Людмилы с работы, то брала лишние смены. Считала это долг матери. Разве можно иначе?
Катя никогда не спрашивала, откуда у матери деньги, как и Арина не рассказывала. Такая схема устраивала обеих, привычная за долгие годы.
В ту ночь после перевода на ноутбук Арина долго сидела одна, крутила в руках пустую чашку. На душе было глухо и тяжело. Не обида усталость проросла в самые кости.
«Довольно, одернула она себя. Это же моя Катя. Ради неё же всё. Как иначе?»
Но тяжесть оставалась.
Через месяц телефон зазвонил снова. Катин голос звучал восторженно:
Мама! Он сделал мне предложение! Прямо на крыше ресторана, с музыкой, с цветами!
Катюша… у Арины сердце ухнуло в живот. Кто?
Максим! Я рассказывала тебе мы уже полгода вместе.
В памяти Арины смутно всплыл какой-то Максим, приличный парень, но ничего подробнее она не помнила.
Свадьба через два месяца! Его родители ресторан забронировали!
Я так переживаю от радости, Катенок, Арина улыбалась сквозь слезы. Чем помочь? Я всё сделаю.
Тут столько всего надо Его родители оплачивают свою часть, а за наших гостей мы сами…
Арина всё поняла.
В ближайшие недели она оформляла кредит. Не слышала даже, сколько лет платить придётся главное, свадьба дочери должна быть как в лучших фильмах.
Платье выбирали по видеосвязи. Катя крутилась перед зеркалом салона, одно за другим примеряя банты и кружева. Остановились на кружевном за сто двадцать тысяч рублей. «Мам, я в нём как королева!» восхищалась Катя, а Арина была бы рада даже больше заплатить, лишь бы дочь улыбалась так счастливо.
Банкет. Живые цветы. Кортеж. Фотографы. А с женихом Арина так ни разу и не пообщалась.
Катя, когда же познакомишь меня с Максимом и его родителями? Свадьба скоро…
Мама, как-нибудь потом! У них столько дел папа у Максима бизнес ведёт, мама вечно на приёмах…
Может, хотя бы по видеосвязи?
Конечно, позже! На следующей неделе!
Одна неделя, другая знакомства всё не было.
За две недели до свадьбы Арина позвонила Кате.
Дочь, а мое приглашение куда-то затерялось? Хотела соседке показать, похвастаться…
Долгое, тяжёлое молчание.
Мам… вдруг тяжело вздохнула Катя. Так получилось, что ты не приглашена. Мам, не обижайся…
Арина сидела, словно ледяная вода вокруг.
Не приглашена?.. Почему?
Мам, пойми, у Максима богатая семья. У них свои порядки. Там все будут… Ты бы чувствовала себя не в своей тарелке… Мам, ты только не злись! Я потом всё объясню! Пока!
Короткие гудки.
Арина осталась сидеть с телефоном в руке посреди гулкой тишины. Сама не замечая, прошла в ванную, посмотрела на себя в мутное зеркало.
Незнакомая женщина: седой хвостик, морщины, потёртая кофта десятилетней давности. Тридцать лет всё ради Кати.
И вот оно, материнское будущее…
Две недели Арина жила на автомате. Работа, ужин, сон все механично, без чувств, внутри только пустота.
В день свадьбы открыла соцсети. Не понимала зачем просто нестерпимо хотелось.
Фотографии шли одна за другой: Катя в платье-принцессе, сияющая, Максим статный, дорогой костюм, гости с бокалами. Роскошный зал, море белых роз, хрусталь. Катя смеётся со свекровью, жених обнимает отца. Подружки невесты смеются.
Арина чужая на этом празднике.
Слёзы проплакала до утра. Даже не из-за обиды пришла страшная ясность. Всё, что делала тридцать лет, оказалось пустым местом. Она была только кошельком лишней, неловкой, которую прячут подальше.
Через три дня телефон опять ожил.
Мам, давай поговорим, голос Кати виноватый, но не искренний. Я, может, слишком остро тогда…
Екатерина, Арина удивилась, какая у неё ровная интонация, теперь ты замужем, у тебя муж, его семья обеспеченная. Больше просить деньги не будешь.
Мама, ты чего? Я просто хотела извиниться…
Я была одна с годовалым ребёнком, без денег и помощи. Вырастила тебя. Ты тоже справишься. У тебя возможностей больше, чем было у меня.
Мам, да ты что, обиделась что ли?
Нет, Кать. Всё стало на свои места.
Арина отключила телефон.
Закат вновь зажёг окно рыжий, густой, как тридцать лет назад. Впервые за долгое время Арина смотрела не вдаль, не думаю о дочери. Она думала о новых зимних сапогах и о том, что завтра, пожалуй, сходить к мастеру наконец-то для себя. Жить ради себя.
