Хватит бороться
Три года прошло с тех пор, как не стало мужа Анны Петровны, и всё это время она отчаянно борется с тишиной, поселившейся в её московской квартире. Борется, как может.
Включает телевизор на такую громкость, что хрустальные фужеры в шкафу дрожат. Часами болтает по телефону с дальними родственниками, которым и сказать-то нечего, но которые уже не раз пытались от неё отгородиться. А ещё Анна Петровна печёт пироги!
Тесто она вымешивает с необыкновенным усердием, будто пытается замесить в него всю свою боль, тоску и непрошеное одиночество.
Горячие, душистые пироги она относит соседям по подъезду только бы услышать слова благодарности, способные хоть на миг заглушить внутреннюю пустоту и колкую тоску.
Анечка, отдохни хоть немного, вздыхает соседка Марья Ивановна, аккуратно принимая ещё один яблочный пирог. Смотри, руки у тебя распухли.
***
Дочь Елизавета звонит каждый вечер:
Мама, может, на недельку к нам приедешь? Девчонки скучают, представишь, как они обрадуются!
Анна Петровна собирается и едет в шумную трёхкомнатную квартиру дочери, где на кухне то спорят из-за канала, то стиральная машина гудит без перестану, а дети то и дело бегают и громко смеются. Но в этой бытовой суете Анна Петровна ощущает себя чужой лишней деталью чужого, слаженного механизма.
Её кормят, развлекают, но всё это кажется ей старающейся быть нарядной, совершенно не к месту, одеждой слишком ярко, слишком неудобно и странно.
Потому каждый раз Анна Петровна возвращается домой раньше, чем договаривалась, туда, где опять ждёт тишина, теперь уже с примесью вины и неизбывного чувства ненужности.
***
Однажды всё меняется.
Вдруг Анна Петровна осознаёт ей надоело воевать. Надоел шум, чужие голоса, необходимость что-то говорить.
В одно прекрасное утро она не включает телевизор.
Присаживается в любимое кресло у окна, обхватывает колени и погружается в тишину как в глубокое озеро.
И тут начинает слышать: как за стеной тикают старинные часы, доставшиеся от бабушки; как во дворе каркает ворона; как трамвай проезжает по соседней улице.
Она слышит даже своё дыхание.
И впервые за годы не боится. Наоборот наконец чувствует себя живой. Настоящей. Чувствует свою шестидесятилетнюю спину, ноющие суставы, руки с тонкими венами и свою жизнь, которая словно прорастает тут, сейчас, в этой комнате и этой самой тишине.
***
С тех пор каждое утро Анны Петровны настоящий ритуал.
Она неспешно надевает выцветший, но уютный халат в мелкий цветочек и идёт на кухню.
Всё аккуратно разложено по местам. На столе любимая чистая клеёнка, сахарница, чашка с тонкой золотой каёмкой, та самая, единственная из бывшего сервиза.
На стенах полки с крупами и специями, ничего лишнего, ни одной коробки «на всякий случай», ни гремящих, валяющихся стульев.
Совсем недавно Анна Петровна устроила генеральную уборку выбросила всё, что не нужно, не радует глаз, не используется.
И квартира преобразилась. Здесь стало легко передвигаться и свободно дышать.
Женщина ставит чайник, достаёт из холодильника свежий лимон, отрезает тоненький ломтик.
Запах горячего чая с лимоном её аромат спокойствия и утра.
На кухне тихо играет радио старая мелодия, без вопросов и ответов.
С чашкой чая Анна Петровна выходит к окну. На улице бегает растрёпанный школьник с портфелем, соседка Марья Ивановна идёт в магазин, хмурое лицо преисполнено важности.
Анна Петровна незаметно улыбается.
Раньше мучилась и переживала, что скажут люди, а теперь всё равно. Ходит в старом любимом халате, больше не боится нежданных гостей.
Полы скрипят, и этот звук навевает детские воспоминания о бабушкином доме в деревне.
Волосы давно седые, но она не красит их: нравится этот оттенок настоящая русская седина, как морозный иней.
Обретённая независимость от чужого мнения её личный подвиг.
***
Допив чай, Анна Петровна выходит на балкон, который превратила в настоящую оранжерею десятки горшочков стоят на полках, разномастные комнатные растения разрослись как маленький сад.
Она аккуратно поднимает один из них:
Ну что, мой хороший, нежно шепчет и трогает зелёный листочек, подрос немного?
Заботится о цветах не ради дочери, которая приезжает раз в месяц с гостинцами и тревожными расспросами
Мама, тебе что-нибудь нужно?
И не ради соседей, уставших когда-то от её навязчивой заботы.
Только для себя.
Анна Петровна глубоко вдыхает свежий воздух и чувствует: она не просто существует, она живёт!
Хрупкие жизни её зелёных питомцев целиком зависят от её ласки и внимания.
Это простое чувство нужности наполняет будни радостью и смыслом.
Да и не только оно.
Навести порядок, полить цветы, перед сном почитать любимые строки Есенина вот из этих маленьких, важных дел складывается её день, ритм и счастье.
***
Раздаётся телефонный звонок. На экране горит привычное имя: «Елизавета».
Алло, мамочка, привет! Как ты? звучит в трубке взволнованный голос дочери.
Привет, милая. Всё хорошо, отвечает Анна Петровна. Здоровье в порядке, настроение отличное.
Слушай, а может ты к нам всё же переедешь? Комнату приготовим, девчонки будут рады. А то совсем одна
Анна Петровна смотрит на свои цветы, на ходики, на любимую чашку, и живо представляет шумную квартиру дочери, вечную суету, тот постоянный компромисс между своим и чужим распорядком.
И твёрдо понимает: ни за что не поедет.
Спасибо тебе, Лиза, за заботу, мягко, но уверенно говорит она. Мне здесь хорошо. Здесь мой порядок, мои дела, моя тишина. Я здесь нужна. Себе нужна. Ты понимаешь?
Дочь, видимо, ожидала совсем другую реакцию слёзы, уступки. Но встретила спокойное достоинство.
Ну если ты уверена, мама.
Уверена, Елизавета. Абсолютно.
Она кладёт трубку.
Тишина вновь заполняет комнату. Но теперь у Анны Петровны нет страха.
У неё появились прочные, реальные опоры: уютный дом, согласие с собой, свобода от чужих ожиданий и тихая радость простых ежедневных дел.
Её мир наполнен не пустотой, а ровным, тёплым светом, в котором жить хочется по-настоящему.
