Черный кот из дома ведьмы: как Ольга в русской глубинке нашла покой, победила ночные страхи и обрела необычного друга

Москва всегда шумит, но этим летом мне казалось, что этот городской гвалт стал каким-то особым, давящим. Я живу в самом центре, на десятом этаже сталинки гул машин, бесконечные сигналы у светофора, угрюмые «журчания» старых кондиционеров, хлопки дверей и огрызки разговоров под окном. А ещё стоит дикая жара, даже ночью духота такая, что приходится держать окна открытыми. В отпуск дают только две недели, и я мечтаю хоть немного отдохнуть от офиса, где все носится туда-сюда, обсуждает кого-то за спиной и лезет с пустяками каждую минуту Иногда мне кажется, там не работа, а настоящий улей. Так хочется тишины. В свои сорок шесть я привыкла жить одна, в просторной квартире, но столичная суета уже действует на нервы.

Решила я снять домик в деревне, хоть на несколько дней укрыться от цивилизации. Долго рылась на Авито, в итоге нашла небольшой дом в селе за Ярославлем, в ста пятидесяти километрах от города. Цена нормальная, фотографии приятные, хозяева вежливые. Позвонила договорились, что приеду.

***

Село встретило ароматом липы, разноголосицей кузнечиков и собачьим лаем. Дом оказался небольшим, но уютным то, что надо. Встретила меня хозяйка Марья Сергеевна, пожилая, приветливая. Провела, всё показала, дала ключи.

Наслаждайся отдыхом, Оленька. У нас хорошо не город, сказала на прощание.

Я поблагодарила, осмотрелась. Деревня маленькая, в основном одни бабушки и дедушки. У дома старая вишня, кое-где клумбы, забросанные травой, а старый штакетник покосился, что только добавляло деревенского шарма.

Пошла я прогуляться, посмотреть окрестности. Люди встречались редко, но смотрели пристально, хотя без неприязни. В центре деревни небольшой магазинчик зашла узнать, что к чему. За прилавком женщина лет пятидесяти.

Помочь чем? спросила, глядя с интересом.

Я тут на неделю, дом сняла, думаю, что бы на завтрак купить. Отвесьте, пожалуйста, триста грамм этой колбасы и хлеба свежего.

А чей дом? сразу перешла на «ты», как у нас в деревне принято.

Дом номер двадцать три, у Анны.

А, протянула она задумчиво, Это же Ефросиньи дом. Смелая ты, девочка.

Почему? Ефросинья — это кто? Я с Анной договаривалась.

Анна её дочь, она в Ярославле теперь. А сама Ефросинья год назад умерла Слыхано, что ведьма была. Не страшно тебе у неё жить?

Сказки это! вздохнула я. Я городской человек, в мистику не верю.

Никто у неё на редкость не задерживался, продолжала она. Спросишь у Клавдии, напротив живёт, она подруга Ефросиньи была всё расскажет. А дом темноват, говорят.

По мне, дом вполне уютный. Просто старый сад надо облагородить. Я отдохнуть приехала, устала я от городских забот.

Ну смотри там, осторожнее, кашлянула продавщица. По ночам лучше не ходи собаки и дикие зверушки бывают.

Я купила продукты и пошла домой.

***

Вечерело. Впереди была первая ночь в новом доме. Закрыла окна и двери на все щеколды всё-таки одной в незнакомом месте как-то не по себе. За окном лаяли собаки, за забором что-то шуршало и щебетали птицы, но в доме было тепло и уютно приготовила лёгкий ужин, попыталась почитать книгу с полки Постепенно стало клонить в сон.

Только успела задремать как будто кто-то потревожил тишину. Сердце заколотилось, сон мигом слетел. Сначала подумала: мыши? В деревнях обычное дело. Потом глухо что-то стукнуло на кухне. Я замерла, решая звать на помощь смысла нет, а вдруг вор? Прислушалась вроде больше ничего. Так до утра и не заснула, только на рассвете смогла задремать в полудрёме.

Проснулась уже под полдень. Солнечные лучи лились в комнату и никакой жути. На кухне никаких следов ночных происшествий Лишь на столе лежал засохший ромашковый цветок. Точно помню его там не было. Всё закрыто, ничего не пропало, но неловко на душе.

«Может, с вечера он уже тут был? Просто не заметила», подумала я. Но в голове крутились слова Маши: «Ведьма ведь была» Носила я эту тревогу весь день, хотя раньше во всякую мистику не верила.

Вечером опять всё замокла: запечатала окна и двери, старалась не думать о глупостях. Но сон не шёл, прислушивалась к каждому шороху. И снова тихий стук где-то на кухне. Я затаила дыхание. Кто-то шуршал. Возможно, та же мышь; возможно больше никто.

Утром твёрдо решила: разбираться! Или съезжать, или понять, что тут происходит.

***

Пошла в магазин купить фонарик, но про ночные страхи продавщице Маше молчала зачем поднимать на смех?

Днём всё казалось спокойно, никаких странностей. Поэтому я решила вечером подкараулить ночного гостя. Села в уголке кухни, выключила свет, затаилась. С наступлением темноты становилось тревожнее.

Вдруг что-то грохнулось со шкафа у плиты. Я резко зажгла фонарик по полу пробежала чёрная тень. Сфокусировала свет на меня уставился большой чёрный кот; глаза зелёные, глаза умные. Тоска, страх, отчаяние Кот! Просто кот! Засмеялась от облегчения.

Ты откуда взялся, красавец?

Кот молча смотрел, потом мягко сиганул за шкаф. Странно: дом пустой, хозяйских котов не видно.

Утром отправилась к соседке напротив та, старушка Клавдия, по рассказам, многое знала. Встретила меня у калитки.

Здравствуйте. Тут кот у меня гостит, не знаете чей?

Черняк? Бабкин он, Ефросиньи. После её смерти так и бродит. К Анне не прибился. Помогал он бабке, хозяйку свою и ищет, наверно, сказала она грустно. Жалко, хороший был кот. Но тебя он сам выбрал попробуй оставь к хорошим не всякий подойдёт.

Я даже не думала оставлять, временная гостья всё-таки

Забери, Оленька. Ты добрая может повезёт тебе с ним.

Тронула меня эта история, решила: раз кот ищет тепло угостить могу. Купила дешёвого корма, насыпала в блюдце на кухне. Ночью Черняк всё съел.

***

Оставался последний день моего отпуска. Как будто и не было ночных тревог, даже усталость как рукой сняло. Дом показался своим, деревня близкой.

В последний вечер я залила миску кормом, села за чай. Вдруг кот осторожно прошёл в кухню, мяукнул, потерся о ноги, осторожно прыгнул ко мне и, замурлыкав, устроился на коленях.

Ну что, дружок, завтра уезжаю. Ты как?

Кот не спеша потёрся, посмотрел в глаза, потом спрыгнул и исчез.

Наступило утро. Собрала вещи, проверила, не забыла ли чего. Дверь захлопнула. Вдруг у калитки кот. Грустит, провожает.

Ну что, Черняк Провожать пришёл? Кот тихонько мяукнул.

Сжалось сердце ведь он совсем свой стал.

Слушай, поехали со мной, неожиданно для себя предложила ему я. Он радостно замяукал и тут же принялся ласкаться.

Забрала кота на руки, и он спокойно устроился, не вырывался.

***

Дорога до Москвы долгая, с пересадками, но Черняк вёл себя образцово. В квартире поначалу осторожничал, а вскоре освоился стал всякой новой вещью интересоваться, тихо мурлыкал за спиной.

Вечер наступает, и я уже не одна: Черняк придёт, свернётся клубком на коленях и смотрит снизу вверх умными глазами, а мне от этого уютно. И не так уж страшно ночами, когда рядом пушистый сторож.

Оцените статью
Черный кот из дома ведьмы: как Ольга в русской глубинке нашла покой, победила ночные страхи и обрела необычного друга
À vingt-six ans, Émilie a épousé Nicolas, et deux ans plus tard, ils ont accueilli une adorable petite fille. Le jeune couple vivait dans l’appartement qu’Émilie avait hérité de sa grand-mère. Un printemps, Simone, la mère de Nicolas, décida de lancer de grands travaux dans son propre logement et demanda à s’installer provisoirement chez son fils et sa belle-fille. Même si les relations entre Émilie et sa belle-mère étaient plutôt tendues, elle accepta par bonté et par amour pour Nicolas, qui avait beaucoup insisté. Dès son arrivée, Simone prit ses aises comme si elle était chez elle, critiquant tout, jusque dans les petits-déjeuners, et imposait ses habitudes — mais veillait à ne jamais se mêler de l’éducation de la petite, un sujet où Émilie ne transigeait pas. Les semaines passaient et le chantier s’éternisait, la cohabitation devenant de plus en plus pesante pour Émilie, qui réalisait que Simone profitait surtout de la situation. Jusqu’au jour où, inspirée par une remarque, Émilie invita la propre belle-mère de Simone, Madame Hélène, la grand-mère de Nicolas, à venir passer quelques jours chez eux. Dès son arrivée, Hélène multiplia les piques et rappela à Simone ce que c’est d’être mal à l’aise sous son propre toit. Quelques heures suffirent : Simone annonça soudain que ses travaux étaient terminés et qu’elle rentrait chez elle. Émilie, soulagée, retrouva son équilibre familial, tandis qu’Hélène, complice, repartit dès le lendemain, ayant parfaitement compris le stratagème de sa petite-fille par alliance.