Тьфу! сплюнула раздражённая Софья Максимовна. В кого же ты, Степан, такой простак?
Всё началось, когда Софья, готовя новогоднюю уборку в своей крошечной квартире на Тверской, решила отодвинуть старую стиральную машинку. Пётр, её муж, давно уже не мог толком перемещать тяжёлый агрегат: грыжи в пояснице заставляли его отказываться от любой тяжёлой работы, а Софья, гордясь своей «аккуратностью», считала, что должна сама справиться. Машина стояла в углу почти три года, и за это время в её щели спряталось странное множество мелочей: очки, две расчески, пилка для ногтей, три прищепки, несколько бигудей, а также блестящий пакет с таблетками. Пыль, конечно, тоже нашлась, но её уже не заметили.
Справиться с разгрузкой помог лишь сын. Если у каждой вещи был владелец, то таблетки оказались безнадёжно анонимными маленькие дети позвали их «противозачаточным». В квартире жили четыре человека: Софья, её муж Пётр, их сын Степан и его жена Варвара. Трое сразу были исключены из подозрений: мужчины, потому что они мужчины, и Софья изза климакса. Оставалась лишь Варвара.
Но тут возникла закавыка: Степан оказался бесплодным. После первого брака, когда первая жена, Аглая, не могла забеременеть, оба прошли обследования. Спермограмма показала почти нулевой подвижный показатель, осложнённый перенесённым в детстве паротитом. Аглая ушла, не желая усыновлять ребёнка, и через два года Степан женился на Варваре.
Зачем ей эти таблетки, если муж уже неблагоприятен? задавался вопросом Софья, разглядывая пакет. Мысль мгновенно нашла ответ: ктото ещё пользуется её мужем, а Варвара, видимо, принимает их в тайне.
Вариантов было два: либо таблетки принадлежали Пётру, а Варвара лишь прикрытие; либо её принимал ктото из посторонних. Софья, вспомнив, что её зять работает хроматографистом в фармацевтическом исследовательском центре, поняла, что он не простой аналитик, а специалист, умеющий работать со сложными смесями. Именно он мог бы получить такие препараты.
Ты, Степан, думаешь, что твоё дело лишь хроматография? подмочила его мать. Ты же даже мелочами не занимаешься!
Софья, привыкшая к резкой критике, сразу объявила, что Варвара не подходит сыну. Она вспоминала, как в детстве её учила: «Кто не видит грязи, тот и живёт в иллюзиях». Сейчас же в её квартире творилась настоящая грязь.
Ты же её любишь, упрекнула мать, а я вижу лишь коварство.
Степан, пытаясь удержаться, ответил, что любовь к Варваре истинна, но мать не могла понять, как можно полагать, что она «нежная» и «чистая», если в её «чистом» углу скрыты таблетки.
Отец, вмешался Пётр, ты слишком сильно надрачиваешь. Мы всё же семья.
Слишком много! воскликнула Софья. Ты, Пётр, и сам не видишь, как у тебя в комнате всё вонзилось! А Варвара лишь очередная «пособница», которой не хватает места в твоём сердце!
Варвара, стоявшая в дверях, попыталась объясниться.
Я просто запнулась она, я не хотела ничего скрывать. Таблетки это единственное, что могло бы нам помочь не попасть в репродуктивную ловушку, ведь я уже в прошлом была бездетна.
Ты не могла бы объяснить, почему ты их прячешь в стиральной машине? спросил Степан, пытаясь не потерять самообладание.
Я я думала, что их никто не найдёт, ответила она, глаза её наполнились слезами. Я не хотела, чтобы ты, отец, думал, что я предаю тебя.
Софья, не умеющая держать язык за зубами, резко бросила:
Ты! Ты лишь очередная «добавка» к нашему семейному рецепту! Ты леший, который втирает в наш дом чужие запахи!
Тишина повисла, как тяжёлый снег, падающий на крышу. Степан, уставший от криков, понял, что разговор превратился в битву личностей, а не в поиск правды. Он кивнул и сказал:
Хорошо, поговорю с ней.
Вечером, когда Варвара собирала вещи, Степан подошёл к ней в коридоре, где мерцали лампы новогодней гирлянды. Он тихо сказал:
Если ты действительно меня любишь, дай мне знать правду. Я не хочу, чтобы наша жизнь построилась на лжи.
Варвара посмотрела на него, её глаза сияли в свете гирлянды, и, безмолвно, положила пакет с таблетками в его руки.
Весь мир полон компромиссов, прошептала она. Но я хочу, чтобы наш брак был честным, даже если он будет полон боли.
Степан, взяв пакет, почувствовал тяжесть, которую несут тайны. Он шагнул к Софье, которая стояла у окна, глядя на падающий снег.
Мама, сказал он, я понимаю, что ты боишься потерять меня. Но я выбираю сам, кого люблю.
Софья, охваченная гневом и горечью, крикнула:
Ты предаёшь меня! Ты предаешь всё, что я построила!
Нет, тихо ответил Степан. Я просто ищу свет в этом мраке, который ты создала своей ненавистью.
В комнате раздался громкий хлопок дверь в подъезд открылась, и в неё вошёл Пётр, с тяжёлой коробкой в руках, словно привнося в их жизнь ещё один груз.
Достаточно, сказал он, бросая коробку на пол. Мы живём в эпоху, когда чистота лишь миф. Давайте перестанем искать идеалы, которые только разрушают нас.
Софья, устав от слов, кинула в сторону пакет с таблетками, и они рассыпались по полу, как крошки от печенья. В этот момент дверь открылась, и в коридор вошла их соседка, Анастасия, принёсшая новогодние кексы.
С Новым годом! крикнула она, не замечая хаоса. Пускай в ваших домах будет столько же радости, сколько в моих кексах!
Софья, устав от борьбы, посмотрела в окно, где снежинки танцевали в холодном воздухе, и тихо прошептала:
Пусть же эта зима будет менее холодной, чем наши сердца.
Тишина опустилась над квартирой, а в сердце каждого из них оставалось лишь одно чувство тяжёлый, но необходимый шаг к правде.
