Ты хоть подумала, кто будет гладить мне рубашки, пока ты станешь начальницей? Игорь с грохотом бросил вилку на тарелку, даже не попробовав картошку по-деревенски. Лидия, спустись на землю.
Я стояла у плиты, сжав в руках полотенце. За окном лениво смыкался питерский дождь, и это барабанье невольно соединялось с моим тревожным сердцебиением. Я ждала разных реакций: удивления, радости, даже сомнений, но только не этого ледяного презрения.
Игорь, это не просто повышение, чуть слышно, но твердо сказала я, обернувшись к мужу. Я буду не просто начальником отдела, а региональным директором. Николай Степанович выбрал меня из пяти человек. Зарплата там в три раза выше. Мы сможем закрыть ипотеку за два года, а не за десять.
Игорь скривился, отодвинул тарелку. Аппетит у него мгновенно пропал. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки. Я прекрасно знала этот жест поза обвинителя, готового вынести приговор.
Деньги, да?.. Одни только рубли на уме. А о семье кто думать будет? Ты представляешь, что тебя ждет? Постоянные командировки, задержки, нервы. Ты дома тебя нет, уходишь я только глаза протер. А уют? Кто о нем подумает? Мать моя была права, как карьеристка в доме беда семье.
Во мне закипела обида. Десять лет замужества. Я как-то балансировала между аналитикой и домашним уютом. В доме всегда пахло выпечкой, его рубашки висели отглаженные, ни крупицы пыли, занавески глажены, все по цвету разложено.
Я справлялась, сказала я сдержанным голосом. И дальше смогу, если мы пересмотрим обязанности. Можно уборку раз в неделю поручить помощнице…
Кого?! рявкнул Игорь, хлопая по столу так, что стакан подпрыгнул. Чужая баба в наш дом? Чтобы рылась в моих вещах? Ты совсем что ли? Домработниц не будет! Природа велела: жена хранительница очага. Я хочу видеть дома не уставшую карьеристку с телефоном, а жену.
Он резко отодвинул стул и захлопнул дверь кухни напоследок кинув:
Отказывайся. Завтра скажешь Николаю, что беременна или еще что. Только чтобы этой глупости больше не слышал.
По квартире стучали часы так громко, что уши закладывало. Я посмотрела на все это домашнее спокойствие и впервые почувствовала, что уют мне как клетка. Комфортная, нарядная, но клетка и роль у меня там как у горничной.
Утро было тяжелым и немым. Игорь делал вид, что погружен в новости, кофе, телефон. Я просто сидела за столом с кружкой чая, всю ночь не сомкнув глаз. За рассветной серостью сложилось единственное решение. Страшное, неудобное но верное.
Я не откажусь, громко сказала я, когда он уже завязывал галстук перед зеркалом.
Он замер.
Повтори.
Я соглашусь на должность. Я пять лет к этому шла: ночами отчеты, проекты, чужие косяки исправляла. Я заслужила. Не стану выбрасывать это только потому, что ты боишься перемен.
Лицо Игоря налилось пятнами, он подошел ближе:
Я не из страха говорю! Я о нас забочусь. Ты надорвешься, а потом придешь и будешь в слезах? Я муж, я решаю. Если ступишь за этот порог с намерением, считай, что предала.
Значит, для тебя мой рост это предательство? спросила я.
Твой рост это борщ, это дети, а твои отчеты никому не нужны! с этими словами он вылетел, хлопнув дверью так, что посуда задрожала.
Я отдышалась. Меня трясло, но внутри расправила крылья непонятная уверенность. Подойдя к зеркалу, я взялась за губную помаду, ту самую, от которой он всегда морщился. Вышла из дома с высоко поднятой головой.
Офис встретил по-другому: здесь меня ждали, считались с моим словом. Николай Степанович, добродушный мужчина в деловом костюме, вручил мне документ:
Ну что, Лидия Игоревна, вы с нами? Москва требует назначения.
Да, согласна. Где подписать?
Все казалось немного нереальным, но я будто заново ожила. Коллеги поздравляли, задачи посыпались ворохом. Пришла Оксана, моя давняя подруга и коллега.
Как сияешь, будто в отпуск поехала! смеясь, села на край стола. Муж, небось, устраивает фейерверк радости?..
Я помрачнела.
Он поставил ультиматум. Или работа, или он.
Оксана повертела в руках ручку:
Лида, открою секрет: твой Игорек чемодан без ручки. Сам не растет и тебя держит. Ты для него кухарка. Ты даже не жена ты бытовая услуга.
Не говори так, он меня любит, рефлекторно возразил я.
Любовь это радость за успехи. А не цепь на ноге. Подумай об этом.
Вечером возвращалась домой почти на цыпочках. Купила торт, наивно надеясь, что Игорь охладел поговорим по-людски. В квартире уже пахло гарью и все громче слышался голос Тамары Федоровны, его мамы. Она сидела за столом, Игорь у окна нервно бил пальцами по подоконнику, на плите дымилась чёрная сковорода.
Во пришла, начальница! с издевкой объявила свекровь. Мы тут с сыночком голодаем, а барышня что, по кафе разгуливает?
Я спокойно поставила торт:
Здравствуйте, Тамара Федоровна. Я на работе. Игорь взрослый, мог бы и сам пожарить яйца.
Ой как, даже с матерью спорит! всплеснула она руками. Только села в директора, а уже мать мужа гонит.
Игорь холодно:
Мама будет жить у нас. Пока ты не образумишься.
Я почувствовал, что ноги стали ватные. Тамара Федоровна это катастрофа для однушки. Она найдет за что придраться, укажет на каждый пылинку.
Игорь, мы такое не обсуждали. Квартира маленькая, мне работать надо…
Вот именно! тут же включилась свекровь. Будет она! А за мужем кто? Я у него сегодня пуговицу пришила срам! Ты жена, а я за тебя?
Я встретился взглядом с Игорем, но поддержки не увидел. В этот момент что-то оборвалось. Молча взял торт и выкинул его в мусорку.
Ты что творишь? Деньги некуда девать?
Это был жест примирения. Но мириться тут не с кем. Яичница вон есть, пуговицы пришиты. Всё прекрасно.
Я ушла в спальню. Сзади слышался голос свекрови: «Психованная! Истеричка! Игорь, стань мужиком!»
Я снял с полки чемодан тот, что брали в Сочи три года назад. Тогда Игорь бурчал на любую мелочь, а я пытался его развеселить. Как я раньше не видел этого вечного недовольства?
Кидал в чемодан что попало: бельё, деловые костюмы, ноутбук. С каждой вещью дышать становилось легче.
Дверь мягко хлопнула. На пороге возник Игорь. Увидел чемодан.
Это что спектакль? Думаешь, я тебя держать буду?
Нет, не думаю. Я ухожу.
Куда? К маме? Или к любовнику?
В гостиницу, а завтра сниму квартиру. Зарплата позволяет. Я вдруг понял: не хочу выбирать между домом и работой. Я хочу семью, где уважают мою работу. Хочу мужчину, который гордится мной.
Кому ты нужен в свои тридцать семь? Ты ещё приползешь!
Может и так, пожал я плечами. Но лучше быть одному, чем вечной горничной. Прощай. Тамаре Федоровне привет, пусть учит тебя жарить яичницу.
Я выкатил чемодан в коридор. Увидев это, свекровь поперхнулась и стихла. Я не оглядываясь, вышел и закрыл за собой дверь. Стена подъезда была холодной, но внутри впервые за долгое время стало спокойно. Свобода.
Первые недели жить одному было странно. Снял небольшую квартиру прямо у офиса. Никто не требовал ужина, не ворчал под телевизор. Я учился любить тишину, читать на кухне книги до двух ночи или есть пиццу в постели.
Работа шла в гору: новые проекты, встречи, уверенность в каждом взгляде. Я стал меняться: походка, манера говорить, даже взгляд стали твёрже и спокойнее.
Через месяц позвонил Игорь.
Лид, привет. Как ты там?
Нормально, работаю. Что случилось?
Мама уехала. В квартире бардак. Не могу найти квитанции за свет. Рубашки кончились. Стиралка пищит. Может, приедешь, посмотришь? И поговорим?
Я чуть не рассмеялся. Ему нужна не я, а привычный бытовой комфорт. Не скучает нужны чистые рубашки.
Игорь, инструкция к стиралке в шкафу, счета в электронке, сейчас скину. Приехать не смогу: завтра лечу в Екатеринбург, открываем филиал.
Опять твоя работа? Я же просто по-человечески… Вернись домой, я готов тебя простить.
Вы с мамой решили? Спасибо, но этот шанс оставьте себе. Мы подаем на развод. Адвокат с тобой свяжется.
Тишина.
Всерьёз? Из-за этой работы рушишь брак?
Нет, Игорь, не из-за работы. Просто у нас больше нет семьи. Ты был хозяином, я бесплатной домработницей. Домработница уволилась. Привыкай к новому. Прощай.
Я сбросил звонок, убрал номер. Официант принес кофе.
Что-нибудь ещё? вежливо спросил парень в фартуке.
Я улыбнулся:
Принесите самый вкусный десерт. Сегодня у меня новая жизнь.
Полгода спустя. Зима сменилась весной, контракты подписаны, бизнес растёт. Главное чувствую своё «я».
Вечером набираю продукты к ужину столкнулся с телегой высокого мужчины с благородной сединой.
Простите, не заметил, тут, как на Кутузовском в час пик! весело улыбается, поднимает апельсин.
Лидия, представляюсь.
Андрей. За моральный ущерб донесу пакеты до машины. Или чаю?
Я замер. «К плите» старая боль. Андрей смотрит внимательно:
Неудачно пошутил? Да ладно. Просто деловые люди должны отдыхать. Я и сам неплохо стейки жарю.
Я улыбаюсь в ответ:
Стейк это уже аргумент. Но начать с чая можно.
Мы болтаем ни о чем. Я не знаю, куда это приведёт, но теперь ясно только одно: я больше не дам загнать себя в клетку.
Что с Игорем? Через общих друзей слышал, что мать у него теперь постоянно. Квартира сыплется, кандидатки быстро сбегают не выдерживают контроля свекрови и требований к глажке. Иногда, разглядывая старые фотки, чувствую лёгкую грусть не по человеку, а по потраченному времени.
Но теперь время для меня. Оно только началось.
В выходные купил свою первую машину красный кроссовер, о котором мечтал ещё студентом. Вдохнул запах кожаного салона, включил радио и поймал себя на том, что пою. Громко, фальшиво но с удовольствием.
Жизнь удивительная штука если сам держишь руль, а не сидишь в багажнике.
Вот к какому выводу я пришёл: уважайте себя, живите по своим правилам. Лучше быть одному, чем рядом с теми, кто не ценит.
