Курсы второй попытки
Ключ от аудитории снова капризничал на третьем обороте, будто и он устал к вечеру не меньше преподавателя. Александра Петровна привычно уткнулась плечом в тяжёлую дверь и вошла первой по университетскому коридору ещё не забегали студентские толпы. На её этаже горели длинные люминесцентные лампы, от которых белая доска выглядела пугающе откровенной.
Александре Петровне было сорок пять лет, и она уже отлично знала, как выглядит «образцовое» занятие: чёткий план, расписанные по минутам этапы, классическая демонтрация заданий, контроль времени, домашняя работа всё строго по регламенту. За десять лет на подготовительных курсах это стало не столько профессией, сколько внутренней опорой, без которой день бы разъехался в разные стороны. Она умела объяснить любой материал так, чтобы его можно было цитировать на экзамене. И всё же в последнее время замечала: общается она не с людьми, а с самой доской и её отражением.
В журнале посещаемости появились новые фамилии вечерняя группа. Взрослые люди, не школьники, которых приводит за руку мама, наполненная тревогой, вдруг не поступит сын в институт. Эти появляются уже после работы, чуть запыхавшись, с пакетами из «Пятёрочки», с мобильниками, где за окном светятся красные кружочки неотвеченных сообщений начальника. Подобных слушателей она встречала и раньше, но сейчас их стало больше, чем обычно: руководство даже вслух радовалось неплохой, мол, набор вышел. А Александра Петровна думала о другом. О том, что сама всё чаще сбивается с привычного темпа. О молодых коллегах, которые виртуозно «вовлекают» студентов, свободно шутят про мемы и TikTok и их девочки-слушатели обожают. О том, что если держаться только за программу, однажды её заменят на кого-то помоложе и бодрее.
К восьми вечера народ почти весь собрался. Женщина лет тридцати пяти аккуратная, с хвостиком и рюкзаком, из которого торчит розовая детская бутылочка. Мужчина за сорок в рабочей куртке, руки с мозолями всё равно не спрятать, хоть и мыл их основательно. Парень тридцати лет осторожно раскладывает ноутбук, будто техника у него последняя в стране, а работать стабильно она перестанет в любой момент. И ещё одна помоложе, но с лицом будто извиняется заранее.
Александра Петровна представилась, назвала предмет и расписание, правила участия. Слова ложились по старой привычке. «Сегодня у нас стартовый тест». Она раздавала листы, в аудитории слышно было, как кто-то с облегчением выдыхает, как скрипят стулья, да шариковые ручки клацают почём зря.
Минут через двадцать она подняла взгляд: в зале все уткнулись в листики, будто там китайские иероглифы. У кого-то затряслась нога под столом, мужчине в куртке хватило сил сжать ручку так, что побелели суставы, женщина с рюкзаком то и дело чекала телефон, но не открывала экран видно, опасалась, что оттуда выскочит что-то поважнее, чем скучные задачи.
Собрала листы и не проверяя привычным голосом произнесла:
Это только для диагностики. Не переживайте.
Вдруг сама по-новому услышала свою фразу. «Не переживайте» звучит весело, когда тебе семнадцать и впереди вся жизнь. Когда же тебе тридцать пять, за плечами дети, смена, неудачные попытки от этих слов не легче.
Можно спросить? поднял руку парень с ноутбуком. Если я в принципе уже не помню математику Мне, может, не стоит сюда ходить?
Она хотела было откатить привычное: «Всё можно восстановить». Но посмотрела внимательнее парень явно спрашивает не про математику, а про своё право снова стать учеником.
Стоит, сказала Александра Петровна проще обычного. Просто двигаться будем в своём темпе и смотреть, где спотыкаемся.
Мужчина в куртке криво улыбнулся:
Темп Я и на стройке темП знаю. А тут будто снова в школе, тебя вызывают к доске, а в горле кирпич.
Он и не договорил, а аудитория вроде только что молчала, но все кивнули.
Она захлопнула журнал, хотя по всем методическим правилам должна была уже объяснять разбор стартового задания.
А давайте так, вдруг услышала себя с удивлением сама. Я задам один вопрос, а вы ответите кто как сможет. Не по теме теста просто, чтобы понимать, что мешает учиться. Что сейчас больше всего напрягает при этом?
Повисла пауза. Александра Петровна на миг пожалела вдруг решат, будто она тут свой кружок психологии затеяла вместо нормального курса. Но женщина с рюкзаком глянула в упор:
Боюсь, что не потяну, выпалила она, будто боялась передумать. Я после декрета. Голова не соображает. Читаю и мимо всё.
А я что старый для этого, хрипло сказал мужчина. Двадцать лет руками, теперь говорят учись, иначе…
Парень с ноутбуком проворчал:
Я боюсь, что опять брошу. Уже пробовал поступать, не вышло. Даже сидеть тут стыдно сейчас.
Александра Петровна слушала и увидела: усталость, с которой приходила каждый вечер перестала быть главной. Не исчезла, но как будто отошла в сторонку. В группе сидели не «слушатели», а люди, пришедшие на честном износе.
Договорились, сказала она. Учиться будем так, чтобы вы видели свой прогресс. Не только ошибки.
Следующее занятие она принесла не только распечатки, но и набор карточек с заданиями разного уровня. Методический план про карточки молчал. Перед самой собой почувствовала себя немножко хулиганкой, как будто правила программы нарушила. Но глянула на их лица и решила: ну и пусть.
Сегодня работаем парами, объявила она. Карточку выбираете сами. Если возьмёте сложную и не получится, это не провал. Это знак, где нужна поддержка.
Мужчина в куртке скривился:
А лёгкую взять будто сам признал что тупой
Это значит, выбрали лестницу с перилами, парировала Александра Петровна. Не олимпиада ведь.
Видела: переглядываются. Взрослых учить «не бояться» неловко, зато они уважают понятные правила.
Женщина с рюкзаком подсела к парню с ноутбуком. Молчали, потом она выдохнула:
В школе любила задачи, пока не начались эти доказательства. А вы?
Я любил, пока не понял, что хуже всех, горько усмехнулся парень.
Она бродила между рядами, смотрела тетради кто-то зачёркивает. Кто-то смотрит в стену. Несколько раз ловила себя на привычке взять маркер и «правильно» показать, чтобы не тратить время. Останавливала себя. Тут время тратилось на возвращение веры в себя.
Через полчаса мужчина в куртке поднял руку:
Тут что-то вышло помялся и к её удивлению протянул тетрадь.
Решение несовершенное, но мысль уловима. Ошибку сам заметил, исправил.
Отлично, похвалила она. И ошибку нашли сами.
Он кивнул в этом кивке что-то упрямо детское.
После урока он задержался на выходе:
Слушайте, не глядя, начал, а вам не кажется, что мне это не надо? Жена уговаривает: без диплома никуда.
Можно было сказать бумага важна. Но по глазам видела за этой отговоркой прячется собственная надежда, что хочется попробовать.
Думаю, важно понять, что можете учиться, ответила Александра Петровна. Решите сами, что с этим делать дальше.
Он ушёл, а она осталась собирать листы. По коридору выиграл кто-то смехом, дверь захлопнулась. Александра вдруг поняла: уходить сразу не хочется. Обычно после восьми только домой, тишины бы. А сейчас захотелось снова открыть журнал и посмотреть кто сегодня пришёл. Захотелось, как доказательство, не для отчёта, а для себя.
Через неделю ей написал методист: «Помните, что курс рассчитан под формат ЕГЭ. Просьба не отходить от структуры». Вежливо, но с уколом. Наверное, кто-то пожаловался мало тестов. Или сам методист прочитал, что отчёты сдаются с задержкой.
На новом занятии вернулась к «классике»: дала блок тестов, выставила таймер.
Через десять минут женщина с рюкзаком подняла руку:
Извините, я я не успеваю. Читаю всё смешивается, не успеваю Я знаю, что надо быстрее, но
Повисла тишина. Парень с ноутбуком откинулся на спинку будто его выключили, мужчина в куртке сжал губы.
Внутри поднялось злое раздражение не на них, на систему. На требования выбирать между «по инструкции» и «по-человечески». На собственный страх: вдруг если курс неэффективен её заменят? Тогда таймер она выключила.
Хорошо, в голосе впервые появилась особая твёрдость. Так. ЕГЭ остаётся, но решение обсуждаем вместе: не только ответ, а как вы до него дошли. И оставляем время на любые вопросы, даже если они кажутся глупыми.
А если вопросов много? спросили с галёрки.
Тогда ищем, где у нас провал. И работаем над ним, не делая вид, что его нет.
После занятия зашла к методисту: не извиняться, а чтобы обозначить позицию закончится клуб вольных вечеров, если не сказать прямо.
Методист в крохотном кабинетике спросила спокойно:
Формат меняете?
Да, подтвердила Александра Петровна. Группа взрослая. Взрослым нужно войти по-другому. Они не ленятся. Они устали. И боятся.
У нас есть программа, напомнили ей.
Я по ней работаю, сказала она. Темы идут по графику. Но если все уйдут через три занятия программа останется только на бумаге. А мне важно, чтобы дошли до конца.
Методист посмотрела внимательно:
Помните, что ответственность на вас?
Помню, сказала Александра Петровна.
Это «помню» прозвучало как подпись. В коридоре пахло хлоркой уборщица мыла пол. Она спустилась на этаж, выдохнула уже там.
И пошло живее. Теперь на каждом уроке было правило: десять минут на то, что не получается и стыд откладываем. Приносили свои ошибки, разбирали их вместе. Не прятаться показывать ход мысли. Взрослым это давалось трудно: ошибка не ошибка, если никто не увидел.
Однажды парень с ноутбуком вышел к доске. Стоял, вертел маркер и молчал.
Сейчас всё вылетит из головы, буркнул.
Начните с того, что помните, поддержала она. Любую точку.
Он написал простое, добавил второе. На третьем запнулся.
Дальше не знаю
Хотелось с ходу сказать формулу. Но она спросила:
Какой ответ хотите получить в конце? Какую форму?
Он задумался, даже спина распрямилась:
Хочется выражения без вот этого всего.
Значит что надо убрать?
Он догадался сам. Не сразу, но к нужному шагу пришёл. Вернулся на место красный от напряжения, но не от стыда.
Женщина с рюкзаком опоздала в тот день:
Простите ребёнок заснуть ни в какую.
Садитесь, сказала Александра Петровна. Повторяем как раз.
После урока задержалась:
Думала, что голова уже не для учёбы, улыбается виновато. А сегодня ловлю себя: читаю условие и не паникую.
Хороший навык, сказала она. На экзамене пригодится и вообще по жизни.
Мужчина в куртке всегда молчал о страхах. Но однажды принёс распечатку из «Работы.ру»:
Вот, глядите: высшее образование желательно Раньше бы даже не смотрел, а сейчас вот смотрю.
Она поняла: держится за бумажку, как за доказательство, что старания не впустую.
Честно, сказала Александра Петровна. Видите цель.
А если не выйдет? спросил он.
Тогда будете знать, что пытались, ответила она. Главное не останавливаться.
К концу курса писали пробный экзамен. Разложила варианты, включила секундомер, опять тишина повисла, только теперь она была другой: больше работы, меньше ступора.
Когда время вышло собрала листочки: по глазам видно ждут приговора.
Результаты будут через пару дней, сказала. А сегодня скажу одно: все справились с вариантом до конца. Все.
Парень с ноутбуком поднял глаза:
Даже если половина не так?
Даже если так, сказала Александра Петровна. Вы не бросили на первом сложном месте.
Проверяла работы дома на кухонном столе, за окном темно, лампа рисует круг света. Она ставила галочки, даже если ответ не совпал, но ход верный. Комментарии писала коротко и без укоров. Изменила себе искала не ошибки, а точки опоры. Удивительно уставала, но это утомление было даже приятным.
На следующий раз раздавала результаты лично чтобы не сравнивать.
Женщина с рюкзаком долго не верила глазам:
Я прошла порог?
Пока ниже, сказала Александра Петровна. Но взлёт есть. И видно, где добирать.
Женщина кивнула в глазах загорелось что-то очень упрямое:
Значит, ещё раз! Я раньше думала: не вышло сразу значит, не моё.
Нет, не так, ответила Александра Петровна.
Мужчина в куртке получил лист, хмыкнул:
Ну, думал, хуже будет.
Это уже хороший старт, сказала она. Вы по логике сильный.
Он помолчал:
Я у себя на работе, когда учу новичка тоже злюсь сначала, а потом понимаю: человек просто боится. Похоже, я сейчас сам такой.
Она улыбнулась не потому что это «правильные слова», просто он сам такое увидел.
Парень с ноутбуком смотрел на свой лист дольше всех:
Я не завалил, выпалил наконец.
Не завалили, подтвердила Александра Петровна. Вам надо потренироваться в скорости. И главное не бросать, если ошибся.
Я думал, вы скажете, чтобы я уходил, признался он.
Тогда бы я сама себе не поверила, призналась она.
Перед экзаменом встретились ещё два раза. На последнем занятии не давала новый материал, просила назвать тему, которой теперь не боятся.
Женщина с рюкзаком сказала:
Боюсь текстовых задач меньше. Читаю их по шагам.
Я меньше боюсь доски, признался мужчина в куртке. Ну, почти.
Я не боюсь провалов с первого раза, добавил парень с ноутбуком.
Александра Петровна думала о себе. Страх «устареть» так никуда не делся, просто теперь он был не один к нему добавилось знание: работа это не только баллы и отчёты, но и способность терпеть чужую неуверенность, не объясняя её стыдом.
Экзамен сдавали в разные дни, она могла только поддерживать сообщения: «зашёл», «вышел», «не уверен». Лишнего не спрашивала, чтобы не добавлять тревоги.
Результаты пришли через неделю. Женщина с рюкзаком не добрала пару баллов. Написала: «Обидно, но иду на пересдачу. Муж пообещал с ребёнком сидеть». Мужчина в куртке прошёл, прислал фото с баллом и коротко: «Сработало». Парень с ноутбуком повысил результат, но проходного не набрал. Написал: «Я не исчезаю. Позвольте осенью прийти снова?»
Она читала всё это между занятиями, стоя у окна. За стеклом студенты дневного отделения, смеются, спорят, что-то жуют на ходу. Они воздушные. Её же вечерняя группа тяжёлая, но настоящая.
Методист потом сказала:
Жалоб нет, посещаемость высокая. Но программу держите крепко.
Держу, ответила она.
Вместо победы тёплое согласие с собой и выбранной дорогой. Понятно: больше труда, больше ответственности, меньше иллюзий, что можно «отчитать» и забыть.
В последний вечер перед перерывом Александра Петровна открыла пустую аудиторию. Внутри ровные ряды стульев. Она подошла к доске, стёрла чьи-то дневные формулы, мел крошился на ладони.
Положила тряпку на подоконник, закрыла окно, выключила свет. В коридоре ключ опять заел но она не торопилась и повернула его спокойно. Теперь у неё было право на свой собственный темп.
