Дневник, 12октября
Сегодня я снова сидел на старом деревянном причале в Сочи, где каждый гвоздь, каждая потрескавшаяся доска пахнут морской солью и солнцем, а над головой витают запахи кививодорослей, смешанные с ветром. В пять часов вечера я, как и каждый день, занял своё место у края, устремил глаза к бескрайнему горизонту. В моих карих, почти человеческих, глазах отражалась не просто тоска это была мысль, будто бы я ищу одну-единственную точку в синеве.
Местные жители давно привыкли к моему присутствию. Сначала они лишь с жалостью бросали взгляды: «Бедный пес, ждёт своего капитана Андрея». Позже жалость превратилась в уважение и тихий, но искренний уход за мной.
Старый рыбак Николай часто бросал мне кусок свежепойманного карася: «Ну-ка, Барсик, подкрепись, служишь же на посту». Он ласково хлопал меня по мощной шее. Девушка Алёна из набережного кафе оставляла миску с водой и иногда крошки от хлеба. Я вежливо принимал угощение, но никогда не отклонялся от своей вахты. Я знал: ждать мой долг.
Я помню тот день, как будто он запечатлён в сердце. Твёрдая рука капитана Андрея, её лёгкое прикосновение к моей голове, его спокойный голос: «Жди меня, Барсик. Я вернусь». Аромат табака, морской соли и чегото неуловимого, что было сутью самого Андрея, навсегда остался со мной.
А потом Андрей отправился в море на своей лодке «Чайка». Шторм был жесток, и вода, которую он так любил, в тот раз не пощадила его. Через несколько дней береговая служба нашла обломки «Чайки». Люди обшаривали каждый метр побережья, но море унесло капитана навсегда, оставив лишь его память.
Я не знал об этом. Слышал лишь одно слово: «Жди». Оно стало законом, написанным не на бумаге, а в моём преданном сердце.
Недели превратились в месяцы. Осень сменилась холодной, ветреной зимой, а потом наступила весна, и туристы заполнили пирс. Я приходил под палящим солнцем и под ледяным дождём, пробирался сквозь метели, пока моя рыжая шерсть покрывалась инеем, и всё так же сидел, ждёт.
Иногда, когда море бросало ветра, мне привиделся знакомый запах. Я настораживал уши, тихо поскуливал и всматривался в приближающиеся волны. Но они были пусты, и аромат исчезал. Я лишь глубже вздыхал и возвращался к своей стражи.
Однажды к берегу прибыла семья с ребёнком небольшим мальчиком, которого звали Санёчка. Он сразу заметил меня и, не боясь, протянул кусок булки. Я вежливо принял её, но снова отвернулся к морю.
Санёчка с родителями приходил каждый день, принося мне котлету из столовой и сухарики с лавки. Родители грустно смотрели на моё одиночное ожидание. Однажды мать мальчика, пожилая продавщица с прибрежного ларька, рассказала свою историю:
А ваш пес? спросила она вежливо.
Ничей теперь Был у капитана Андрея. «Чайка» Ушёл в море перед штормом Обломков нашли, а его нет. Море его не отдало. А Барсик всё ждёт. Сердце собачье не обманешь приказом «не ждать».
Санёчка, слушая, широко раскрыл глаза. История коснулась его души. В тот же вечер, когда родители устроились на шезлонги, он подошёл ко мне, сел рядом на тёплые доски и тихо заговорил:
Ты знаешь, шепнул он, глядя в ту же бескрайнюю воду, твой хозяин далекодалеко. Он не может прийти, как бы ни хотел.
Я насторожился, ухо дрогнуло, будто ловя знакомое имя в его шепоте.
Он помнит тебя, продолжил мальчик, увереннее. И ему очень тяжело, что ты один. Но вернуться он не может. Понимаешь? Просто не может.
Я тяжело вздохнул и положил морду на лапы, словно слушал. В голосе Санёчки я услышал не слова, а то самое неуловимое тепло и участие, которых так не хватало в моём бесконечном ожидании.
С тех пор Санёчка каждый вечер приходил на пирс, садился рядом со мной и рассказывал, что капитан Андрей всё ещё помнит меня и любит, хоть и находится в далёком плавании. Эти разговоры стали нашим ритуалом. Я уже не вилял хвостом, но, слыша знакомые шаги, поворачивал голову и смотрел на него своими преданными, грустными глазами, в которых появлялась искорка утешения.
Сегодня я видел в море дельфинов, говорил он, устраиваясь поудобнее. Наверное, они посланы твоим хозяином, чтобы ты не скучал. Он знает, что ты ждёшь.
Я слушал, словно понимал каждое слово. Я больше не бросался к воде от шума волн, а слушал тихий голос мальчика, который стал мостом между берегом и бескрайним морем.
Однажды Санёчка принёс карту морей, купленную на сувенирном рынке.
Смотри, разложил он её на досках. Вот наше море. А твой хозяин, наверное, гдето там, дальше всех островов, в самом красивом уголке, где всегда тихо и много рыбы.
Я обнюхал бумагу, пытаясь уловить знакомый запах среди чернил и соли. Я тихо вздохнул и вновь устремил взгляд к горизонту, но теперь он был не таким отчаянным.
Родители наблюдали за нашей дружбой с печалью и нежностью. Они видели, как их сын, не подозревая, делает доброе дело: не заставляет меня забыть, а помогает помнить, но без мучительной боли.
В последний вечер перед отъездом Санёчка подарил мне блестящий морской камень, похожий на компас.
Держи, сказал он, кладя камень передо мной. Чтобы ты не заблудился. Твой хозяин всегда в твоём сердце. Ты сможешь найти его, когда захочешь.
Я лёгкой лапой коснулся холодного, гладкого камня, а потом лизнул руку мальчика. Это была первая ласка за все долгие месяцы.
Утром семья уехала, и пирс вновь опустел. Но рядом со мной остался тот камень, а в глазах появился новый, тихий свет уверенности.
Уверенности в том, что любовь не гаснет от разлуки, и что меня ждут не только на холодных досках, но и гдето за горизонтом, где однажды уплывают все верные сердца.
