Батя, почему Артём меня дурочкой называет? Мария остановилась в проёме, глаза полные обиды.
Я, помешивая щи в чугунке, резко повернулся.
Артём! мой голос прокатился по квартире. Быстро сюда!
В коридоре зазвучали тяжёлые шаги сын вышел, нахмурившись, кулаки сжал.
Я не говорил такого! выкрикнул он, бросив взгляд на сестру.
Говорил, не ври! Мария топнула ногой, губы дрожали.
Я присел на корточки, чтобы быть наравне с детьми, и строго посмотрел на обоих.
Тихо, оба. Артём, не обзывай сестру. Мария, не жалуйся по пустякам. Идите, играйте, мама скоро придёт.
Дети скрылись в детской, хлопнув дверью. Из спальни донёсся плач Ильи младший проснулся от шума. Я тяжело выдохнул, вытер лоб тыльной стороной ладони. Третий декрет за семь лет мечты о работе растворились в пеленках и бессонных ночах.
Я поднял Илью, прижал к себе, укачивая, шепча что-то ласковое. Мальчик уткнулся носом в мою шею, затих, а я смотрел в мутное окно, где за стеклом сгущался декабрьский вечер.
Ольга вернулась неожиданно дверь хлопнула, по квартире разнёсся её раздражённый голос:
Опять беспорядок в прихожей! Куртки валяются, обувь разбросана!
Я, не выпуская Илью, вышел навстречу жене, устало улыбаясь:
Мы только что пришли, ужин на плите.
Она прошла мимо, даже не взглянув на меня, и, открыв кастрюлю, поморщилась:
Снова щи? Я же просила не готовить их.
Ты хотела что-нибудь горячее, домашнее, тихо ответил я.
Я имела в виду нормальную еду гречку, мясо, картошку, Ольга раздражённо захлопнула крышку.
Я молча усадил Илью в стульчик, достал творожок, не споря. Внутри всё сжималось я знал, что у жены на работе проблемы, но терпеть становилось всё труднее.
Вечером, когда дети уже спали, Ольга смотрела телевизор, не обращая на меня внимания. Я тихо ушёл в спальню, лёг, уткнувшись лицом в стену, и долго не мог уснуть, слушая тяжёлое дыхание жены.
Дни тянулись, как в тумане. Придирки стали постоянными: то посуда не так вымыта, то дети слишком шумные, то ужин не тот. Я сначала молчал, потом начал отвечать, а вскоре и сам срывался на крик.
Ты ничего не умеешь, кроме как детей делать! однажды выкрикнула Ольга, хлопнув по столу.
Я замер, сжимая в руках полотенце:
Это ты хотела детей, Оля. Ты уговаривала меня на третьего, помнишь?
Я работаю, чтобы кормить вас всех! она повысила голос. А ты только жалуешься!
Я не жалуюсь, я прошу не кричать при детях, я смотрел прямо в глаза жене. Заработай сначала право что-то просить! бросила она и ушла, хлопнув дверью.
Я остался один на кухне, глядя на остывающий ужин. В груди жгло, в голове стучало: «Сколько ещё так будет?»
Ночью не спал, думал, как всё изменилось. Когда-то Ольга была ласковой, заботливой, а теперь между нами холодная стена. Илье всего два с половиной, впереди годы такой жизни.
Смотрел на спящих детей, размышлял, что мог бы работать, строить карьеру, быть самостоятельным. Но тогда не было бы этих тёплых ладошек, серьёзных глаз Марии, мечтаний Артёма о космосе.
Однажды позвонил Павел:
Слушай, у нас на заводе освободилось место мастера. Пойдёшь? График подстрою, Илья уже почти в садик.
Я растерялся:
Паш, Ольга будет против…
А Ольга знает, что ты не домработник? усмехнулся друг. Подумай.
Три дня мучился сомнениями, смотрел на жену, которая всё чаще уходила в себя, на детей, которые росли сами по себе. На четвёртый день набрал номер Павла, голос дрожал, но решимость уже не покидала:
Я согласен, выдохнул я, сжимая телефон так, что побелели пальцы.
Первая зарплата пусть и небольшая, но своя легла в ладонь в конце сентября. Стоял у окна цеха, глядя на улицу, где по лужам бежали прохожие, и не мог сдержать улыбку. Павел подошёл, хлопнул по плечу:
Ну что, чувствуешь вкус свободы? в глазах друга плясали искорки.
Даже не представляешь, как, с трудом сдерживал слёзы.
Ещё как представляю, Павел кивнул. Я ведь тоже через это прошёл.
Дома всё стало сложнее. Ольга встречала меня молчанием, взглядом, полным упрёка, будто я предал её ожидания. Посуду никто не мыл, бельё копилось, дети всё чаще ссорились.
Может, хватит играть в рабочего? однажды бросила Ольга, не отрываясь от телефона. В квартире бардак.
А ты попробуй помочь, не отвёл взгляда, голос стал твёрже. Мы оба работаем, почему всё на мне?
Потому что ты мужчина, отрезала она. Это твоя обязанность.
Моя обязанность быть отцом, а не бесплатной прислугой, сжал губы.
Ольга только покачала головой, будто услышала что-то нелепое.
Я работаю, устаю, а ты хочешь, чтобы я ещё и полы мыла? раздражённо бросила она.
Тогда найми домработницу, спокойно ответил я.
На какие рубли? фыркнула Ольга.
В субботу, когда вернулся после смены, квартира встретила тишиной и хаосом. Дети смотрели мультики, Ольга лежала на диване, уткнувшись в экран.
Ты мог бы хоть посуду помыть, сказал, снимая куртку.
Я отдыхаю, не глядя, буркнула она.
Ты отдыхаешь всё утро, а я работал, голос дрожал, но не отступал.
Четыре часа на заводе это не работа, усмехнулась Ольга.
Подошёл, выдернул телефон из её рук:
Встань и помоги. Сейчас.
Ольга резко поднялась, нависая надо мной:
Не указывай мне, что делать!
Тогда веди себя как взрослая, а не как ещё один ребёнок! не отступил.
Я не нанималась быть домработницей! заорала она. Хочешь работать работай! Но чтобы дома всё было, как раньше!
Как раньше уже не будет, смотрел ей в глаза, сердце билось в горле. Я больше не собираюсь всё тащить один.
Тогда выбирай или семья, или твоя работа!
Нет, Оля. Это ты выбирай или помогаешь, или…
Не договорил Ольга схватила куртку, ключи, вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что с полки посыпались фотографии.
Подошёл к окну, увидел, как жена садится в машину, уезжает. Долго смотрел на пустое место во дворе.
Повернувшись, увидел Марию и Артёма в дверях испуганные, молчаливые. Илья в своей комнате строил башню из кубиков, не замечая взрослой бури.
Папа, мама уехала? тихо спросила Мария.
Да, милая. Поехала проветриться, присел, обнял детей, прижал к себе крепко.
Всё. Хватит.
Когда Ольга вернулась поздно вечером, в прихожей её встретили два аккуратно стоящих чемодана. Я сидел на кухне, руки сложены на столе, взгляд спокойный, но твёрдый.
Это что за цирк? она нахмурилась, бросив взгляд на вещи.
Твои вещи, Оля. Я всё собрал, голос не дрожал, в нём не было ни злости, ни страха.
Ты что, серьёзно? она шагнула ближе, будто надеясь напугать.
Абсолютно. Квартира оформлена на меня, ты знаешь. Детей я подниму сам. Ты мне больше не жена, поднялся, встретив её взгляд.
Перестань, голос Ольги стал тише, почти умоляющим. Давай поговорим, как взрослые.
Говорить надо было раньше, отвернулся, глядя в окно, где за стеклом мерцали фонари. Сейчас уже поздно.
Ольга стояла, не зная, что делать, потом молча взяла чемоданы и вышла, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась, и в квартире стало особенно тихо.
Медленно подошёл к двери, запер замок, прислонился лбом к холодному дереву. Сердце стучало глухо, но слёз не было. Опустился на пол, обхватил колени, долго сидел в темноте, слушая, как в соседней комнате сопят дети.
Потом поднялся, умылся ледяной водой, проверил, как спят Мария, Артём и Илья. Накрыл их одеялами, поцеловал каждого в макушку, задержавшись у кроватки младшего.
Развод оформили быстро за три месяца. Ольга не спорила, не устраивала сцен, будто сама устала от всего. Дети приняли перемены по-разному: Мария стала чаще прижиматься ко мне, Артём замкнулся, но вскоре снова начал смеяться, а Илья, слишком маленький, ничего не понял.
Работал на заводе, учился у Павла, осваивал новые навыки. Через полгода уже справлялся не хуже опытных мастеров, а через год лучше многих. Первая премия, полученная наличными, показалась огромной победой купил детям подарки, а себе новое пальто.
Родители поддерживали, как могли: Галина Сергеевна забирала внуков из садика, Виктор Петрович чинил игрушки, гулял с детьми в парке по выходным. Ценил каждую минуту их помощи, но старался справляться сам.
Однажды вечером, когда Илья уже спал, а Мария с Артёмом спорили в гостиной, присел на край кровати сына. Мальчик обнял за шею, прижался щекой.
Папа, ты самый сильный, прошептал он.
Спасибо, мой хороший, улыбнулся, погладил по волосам.
И добрый. И умный. Ты лучший папа на свете.
Выключил ночник, вышел в коридор, прислонился к стене. Из кухни доносился тихий гул холодильника, за окном шумел город, а в доме было спокойно.
Всё стало другим. Не легче, но чище, честнее. Теперь знаю: справлюсь с любыми трудностями. Всё только начинается.
