Вместе с мужем мы усыновили двухлетнюю девочку из детского дома. Многие отговаривали нас от этого шага, но мы не послушали.

С супругой мы приняли непростое решение взять под опеку двухлетнюю девочку из московского детского дома. Родственники и приятели настойчиво советовали отказаться, но их доводы не поколебали нашу твёрдую волю.

Своего отца я никогда не видел, а мать появлялась в моей жизни крайне редко. Только спустя годы воспитатели раскрыли мне, как я оказался в детском доме. В младенчестве я тяжело заболел воспалением лёгких, и болезнь лишила меня сил даже на слёзы. Несколько суток я лежал безмолвно, угасая, пока мать, погружённая в тоску и алкоголь, находилась в соседней комнате.

Я рос в семье, где мать была зависима от спиртного. Она могла пить неделями, а шум её застолий мешал мне спать по ночам. Соседи устали от постоянного детского плача, и однажды мама отвезла меня в больницу. Когда медсестра вошла в палату, она увидела, что моя одежда загорелась. Трое взрослых бросились тушить пламя, и меня срочно перевели в реанимацию, где обработали ожоги. За всё время моего лечения мать ни разу не пришла ко мне.

Счастье, которое я нашёл в детском доме, не покинуло меня даже после рождения моего первого ребёнка. Я получил достойное образование, устроился на престижную работу, а наша квартира в Санкт-Петербурге была просторной и уютной. Время, проведённое с Григорием, наполняло меня радостью. Мы были друг для друга поддержкой, создавая свою маленькую вселенную. Единственное, чего нам не хватало это детей

Мы с женой удочерили двухлетнюю девочку из детского дома. Множество знакомых пытались нас отговорить, но мы не стали слушать их предостережения. Мы забрали её, когда переехали в новый город, несмотря на риск наследственных болезней. Но с тех пор она абсолютно здорова!

Каждый день я благодарю судьбу за то, что умею принимать решения сам и не поддаюсь чужому давлению. Ни одно из медицинских опасений не оправдалось моя дочь здорова и растёт. Я убеждён, что слишком легко списывать трудности ребёнка на «плохую наследственность». Это похоже на попытку снять с себя ответственность за воспитание, обвиняя только биологических родителей и их гены. На самом деле ребёнку нужна лишь любовь и ощущение собственной значимости, чтобы стать достойным человеком.

Вот уже почти пять лет прошло с момента усыновления, и я испытываю тревогу. Я люблю своего сына так же сильно, как и второго ребёнка, который у меня родился оба для меня семья. Но часть меня боится, что Анастасия узнает о своём усыновлении и переживёт это болезненно. Я не знаю, как начать с ней этот разговор, если она всё-таки узнает. Сможет ли она понять меня? Эта мысль пугает меня сильнее, чем возможность того, что кто-то другой расскажет ей об этом раньше меня.

Оцените статью
Вместе с мужем мы усыновили двухлетнюю девочку из детского дома. Многие отговаривали нас от этого шага, но мы не послушали.
Nina Pétrovna se souvient parfaitement du jour où elle a dû décider du destin d’un enfant qui n’était pas le sien. C’était un mercredi, son mari Victor est rentré du travail plus tôt que d’habitude, sombre comme un ciel d’orage. Sans un mot, il lui a tendu une enveloppe…