Слушай, представь: я зашёл в кафе «Мельница», чтобы пройти собеседование, а там мой муж с другой женщиной.
Мама, зачем тебе это? говорила дочь Алёна, глядя на меня так, будто я собираюсь прыгнуть с парашютом. Тебе уже пятьдесят два!
Именно поэтому я и пришла, я застегнула свою серую блузку и посмотрела в зеркало. Сидеть дома и ждать пенсию мне не подходит.
Но папа же против! Он говорил
Папа много чего скажет, я поправила воротник. А я хочу ощущать, что нужна. И деньги в этом не помешают.
Алёна вздохнула и замолчала. Я знала, что ей тяжело, но решение уже принято. Год назад меня уволили из библиотеки, я металась по дому, будто в клетке. Виктор работал, зарабатывал, но я чувствовала себя пустой.
Пора, сказала я, захватив сумочку. Собеседование в два часа.
Куда именно?
В кафе на Садовой. Требуется администратор. Позвонила вчера, назначили встречу с управляющим.
Алёна кивнула, но явно не одобрила мой план. Не беда, со временем поймёт.
На улице уже было весеннее тепло, хотя только середина апреля. Я шла быстрым шагом, нервничая. Последний раз устраивалась на работу двадцать лет назад; мир изменился, теперь всё в интернете, но объявление нашлось в обычной газете, с телефоном. Позвонив, меня пригласили.
Кафе оказалось небольшим, уютным. Вывеска гласила «Мельница». Я проходила мимо сотни раз, но никогда не заходила внутрь Виктор не любил такие места, предпочитал готовить дома.
Я открыла дверь, вошла. Внутри светло, пахло кофе и свежей выпечкой. За стойкой стояла молодая официантка, за столиками сидели посетители. Я огляделась, ожидая управляющего.
И вот он Виктор, мой муж, в синей рубашке, с короткой седой шевелюрой, широкой спиной и родинкой на шее. За столиком у окна уже сидела женщина.
Я замерла. Сердце упало в кишки, к груди прилегла свинцовая тяжесть. Это была молодая женщина лет тридцати пяти, рыжие волосы, смех, её рука почти коснулась руки Виктора. Слишком близко.
Я стояла у входа, не в силах пошевелиться. Мысли путались, сердце билось так громко, что, казалось, всё кафе слышит. Что делать? Подойти? Уйти? Сделать сцену?
Добрый день, вы Ольга Сергеевна? подошёл мужчина лет сорока в белой рубашке. Я Денис Петрович, мы говорили по телефону.
Я кивнула, но слова застряли в горле.
Проходите, садитесь, он указал на столик, в прямой видимости от места, где сидел Виктор.
Я попыталась сесть так, чтобы не видеть его, но всё равно внутри сжалось.
Итак, вы хотите работать администратором, Денис открыл блокнот. Расскажите о себе. Где работали?
Я пыталась сосредоточиться, но в голове звучало одно: «Виктор здесь, с другой».
Я двадцать лет работала в библиотеке, заведующая читальным залом, произнесла я, слыша собственный голос издалека.
Хороший опыт общения, кивнул он. Почему хотите сменить сферу?
Сокращение, проглотила я, чувствуя сухость во рту. Библиотеку реорганизовали.
Официантка подала чтото к столу Виктора, и опять раздался женский смех.
Есть опыт работы с кассой? спросил Денис.
Да, был, я кивнула, не понимая, что говорю.
Мой мозг требовал проверить, не ошиблась ли я. Но я знала это он.
Вы сможете приступить со следующей недели? голос управляющего вернул меня в реальность.
Что? я моргнула.
Когда готовы начать? спросил он.
Я открыла рот, но тут услышала голос Виктора, мягко шепчущего чтото той женщине.
Простите, я встала так резко, что почти опрокинула стул. Мне в туалет.
Я помчалась к дверце, закрыла её и заплакала. Слезы были горькие, жгучие. Смотрела в зеркало раковины: пятнадцать лет, седые пряди, морщинки у глаз, усталое лицо. А рядом молодая, яркая, красивая.
«Успокойся», сказала себе. «Может, это коллега, знакомая, родственница». Но как же так руки рядом, смех
Я умылась холодной водой, поправила макияж, но дрожь не исчезла. Нужно было вернуться, закончить собеседование, или просто уйти?
Выйдя из туалета, Денис всё ещё сидел, просматривая бумаги. Столик у окна уже пустой Виктор и та женщина ушли.
Я села, управляя собой, но внутри всё горело. Хочется бежать домой, вернуться в прошлое, не приходить сюда.
Вы в порядке? спросил Денис, заметив моё бледное лицо.
Да, просто немного волнуюсь, попыталась улыбнуться.
Не переживайте, собеседование почти закончилось. Вы нам подходите. Есть вопросы?
Я механически спросила о графике, зарплате, обязанностях, кивая, но мысли летели, как птицы в клетке.
Отлично, протянул он руку. Ждём вас в понедельник в девять утра. Договорились?
Договорились, пожала ему руку и встала.
Выйдя из кафе, я не увидела Виктора. Шла по улице, не замечая дороги, мысли как птицы в клетке.
Возможно, это была деловая встреча, ведь он работает в строительной фирме, менеджером по продажам, часто обедает с клиентами. Но почему не сказал, что будет в этом кафе? И почему ему так близко с этой женщиной?
Я достала телефон, набрала Виктора. Длинные гудки.
Да? его голос звучал спокойно.
Привет, это я, дрожала я. Где ты?
На работе, а что?
Просто так. Как дела?
Нормально, он слегка раздражён. Оля, я занят, перезвоню позже.
Он положил трубку. Я стояла на тротуаре, глядя на экран. Он соврал. Впервые за двадцать восемь лет брака он сказал мне откровенную ложь.
Я села на ближайшую скамейку, ноги подкашивались. Люди спешили мимо, а мой мир только что перевернулся.
Дома я вернулась поздно, в квартире тишина. Закипела чашка чая, села у окна, обдумывая варианты. Спросить прямо? Устроить сцену? Притвориться, что ничего не видел?
Виктор вернулся за полночь, усталый.
Ещё не спишь? удивлённо спросил он.
Не спится, я обхватила чашку. Как дела на работе?
Устал как собака, открыл холодильник, взял колбасу. День был кошмаром.
Встречи были? спросила я.
Одна за другой, кивнул он.
Я посмотрела на его спину знакомую до боли.
Витя? позвала я тихо.
М? он обернулся с куском колбасы в руке.
Ты меня любишь?
Он замешкался, постучал пальцем по виску.
Что за вопрос? Оля, ты чего? сказал, глядя на меня. Двадцать восемь лет вместе, дочь взрослая, а ты так спрашиваешь.
Просто скажи, любишь? я держала голос ровным.
Он жевал колбасу, молчал.
Конечно, наконец сказал. Мы же семья.
Не то, чего я ждала. Я отвернулась к окну.
Ты странный сегодня, заметил он, подходя ближе. Как прошло собеседование?
Нормально, взяли.
Хорошо. Раз захотела работай. Я спать пойду, устал.
Он ушёл в спальню, я осталась у окна, за стеклом темнела весна, внизу гудели машины, горели фонари. Жизнь шла своим ходом, но моя уже не была обычной.
Утром Виктор уехал, как обычно. Я долго лежала в кровати, думая, что дальше. Нельзя просто сидеть и ждать.
Я надела куртку, вышла в метро без цели, пока не решила поехать к Вере подруге, живущей на другом конце города.
Ого, какие новости! воскликнула Вера, обняв меня. Что случилось? У тебя такое лицо
Я рассказала всё: кафе, рыжая женщина, ложь Виктора.
И что теперь делать? спросила она.
Не знаю, обхватила я голову. Совсем не знаю.
Может, это была деловая встреча?
Нет, я видела, как ты на неё смотришь.
Вера помешивала сахар в чае, молчала.
Может, стоит подойти к нему прямо тогда?
Я не смогла, растерялась.
Пойдем туда ещё раз, посмотрим, часто ли он туда ходит?
Я кивнула, идея звучала странно, но…
Как в детективе? улыбнулась я горько.
Точно, надо узнать правду.
На следующий день мы снова сидели в «Мельнице», за столиком в углу. Я чувствовала себя глупо, как школьница, следящая за мужем.
В точность в час вошёл Виктор, один, сел за тот же стол у окна, заказал кофе, достал телефон.
Вот же сволочь, прошипела Вера. Кого-то ждёт.
Я молчала, наблюдая, как он сидит в пяти метрах, не подозревая, что я рядом. Через минуту вошла та самая рыжая женщина в светлом плаще, с сумкой через плечо. Красивая, ухоженная. Она улыбнулась, он встал, обнял её, отодвинул стул, они сели напротив, держались за руки.
Всё, пойду, вскочила Вера, но я схватила её за руку.
Не надо.
Как не надо? Оля, ты видишь, что происходит?
Вижу, мой голос был удивительно спокоен. Поэтому и не надо.
Мы полчаса смотрели, как они разговаривают, смеются, потом встают, платят и уходят вместе.
И что теперь? спросила Вера, когда мы остались одни.
Теперь я знаю правду, я встала. Спасибо, что была со мной.
Дома я достала большую дорожную сумку, начала собирать вещи Виктора: рубашки, брюки, носки, бритву, дезодорант, зубную щётку, документы.
Алёна пришла из школы, застыла в дверях.
Мам, что происходит?
У твоего отца есть другая женщина, я не прекращала складывать вещи. Я собираю его чемодан.
Что?! дочь побледнела. Мам, ты что!
Правда. Я видела их вместе. Не один раз.
Алёна села на кровать.
Может быть
Никаких «может быть», я застегнула молнию. Я двадцать восемь лет с этим человеком, я знаю, когда мне врут.
Виктор пришёл вечером, увидел сумку в прихожей.
Что это?
Твои вещи, я стояла в дверях. Можешь брать.
Он побледнел.
Оля, о чём ты?
О рыжей женщине из «Мельницы». О твоей лжи. О романе.
Тишина глуха. Он стоял, глядел, потом медленно сел на стул в прихожей.
Откуда ты знаешь?
Видела. Сама. Не один раз.
Он закрыл лицо руками.
Оля, это не то, что ты думаешь.
Правда? Что?
Мы просто я не хотел, чтобы ты узнала так.
То есть хотел, чтобы я вообще не узнала, удивилась я, голос ровный, но внутри всё горело. Кто она?
Не важно.
Для меня важно.
Он поднял голову, лицо было измождённым.
Её зовут Марина. Мы встретились полгода назад на конференции, она дизайнер. Я не планировал, просто случилось.
Полгода, повторила я. Полгода ты жил двойной жизнью.
Я не хотел разрушать семью.
Но ты уже разрушил.
Он встал, попытался подойти, но я отступила.
Не надо.
Оля, давай поговорим. Может
Нет, качнула головой. Никаких «может быть». Забирай вещи и уходи.
А Алёна?
Алёна взрослая, разберётся.
Он долго смотрел, потом кивнул, взял сумку и вышел. Дверь закрылась без шума. Я стояла в прихожей, слушая, как его шаги стихли, как хлопнула входная дверь. Только потом я упала на пол, прислонившись к стене.
Алёна вышла из комнаты, села рядом и обняла меня. Мы сидели долго, молча.
Через неделю я начала работать в том же «Мельнице». Накинула форму, прикрепила бейджик, встала за стойку и улыбнулась первому гостю. Жизнь шла дальше, но уже другая, моя собственная.
